0
СЛОВО В НЕДЕЛЮ О СТРАШНОМ СУДЕ
Сегодня уникальный день в церковном календаре. Единственный день когда мы вспоминаем и празднуем не какое-нибудь событие прошлого, но событие которому еще предстоит произойти. Обычно мы каждый день празднуем, вспоминаем или какие-то события, связанные с жизнью Спасителя, жизнью Божией Матери, с подвигом святых, какие-то чудеса, совершенные от икон Пресвятой Богородицы, что-то состоявшееся в прошлом. А сегодня наш взгляд обращен в будущее - к событию Страшного Суда.
Иеромонах Симеон (Томачинский)
28 февраля 2011 года
Евангелие о Страшном Суде
Святитель Николай (Велимирович)
Мф., 106 зач., 25:31-46.
Те, кто считал и вычислял, утверждают, что на земле полтора миллиарда живых людей. Из этих полутора миллиардов живых людей ни один не в состоянии сказать вам от своего ума, что будет с миром в конце времен и что будет с нами после смерти. И все многие и многие миллиарды человеческих существ, жившие на земле до нас, не были в состоянии ничего от своего ума определенно и с уверенностью сказать о кончине мира и о том, что нас ожидает после смерти, - ничего, что мы могли бы разумом, сердцем и душою принять как истину. Жизнь наша коротка и исчисляется днями, а время долго и исчисляется столетиями и тысячелетиями. Кто из нас может простереться из своей тесноты до скончания века, и увидеть последние события, и сообщить нам о них, и сказать: "На краю времен произойдет то-то и то-то, то-то будет с миром, то-то - с вами, людьми"? Никто. Воистину, никто из всех живых людей, кроме того, кто убедил бы нас, что он, проникнув в разум Создателя мира и людей, узрел весь план творения; и что он жил и пребывал в сознании прежде бытия мира; а также - что он может явственно видеть кончину времен и все те события, кои будут знаменовать кончину сию. Есть ли такой человек среди полутора миллиардов ныне живущих людей? И был ли такой от начала мира доныне? Нет, такого нет и не было. Были прозорливые люди и пророки, которые не от своего ума, но по откровению Божию изрекли кое-что, кратко и отрывочно, о кончине мира; и не столько с намерением ее описать, сколько для того, чтобы своими видениями, по повелению Божию, вразумить людей: да отвратятся они от пути беззакония, да покаются, да помышляют о имеющем прийти судьбоносном более, нежели о мелком и преходящем, заслоняющем от них, подобно облаку, пламенное и страшное событие, коим завершится и вся жизнь человеческая на земле, и существование мира, и ход звезд, и дни и ночи, и все, находящееся в пространстве, и все, происходящее во времени.
Лишь Один-Единственный ясно и определенно поведал нам главное обо всем том, что должно произойти в конце времен. Сие - Господь наш Иисус Христос. Если бы кто-либо иной сказал нам о кончине мира, то мы бы не поверили, будь он даже и величайшим мудрецом мирским. Если бы он говорил от своего человеческого разума, а не по доказанному откровению Божию, мы бы ему не поверили. Ибо человеческий ум и человеческая логика, сколь бы велики они ни были, слишком крохотны, чтобы простереться от начала до кончины мира. Но тщетен весь наш разум там, где требуется видение. Нам нужен прозорливый человек, который видит - и видит ясно, как мы видим солнце, - весь мир насквозь, от начала его до кончины, и сами начало и кончину. Был лишь Один такой Человек. И это Господь наш Иисус Христос. Ему Единому мы можем и должны верить, когда Он говорит нам о том, что произойдет в последние дни. Ибо все, предреченное Им, сбылось; сбылось все, что предрек Он и отдельным личностям, как Петру и Иуде и прочим апостолам; и отдельным народам, как иудеям; и отдельным местам, как Иерусалиму, Капернауму, Вифсаиде и Хоразину; и Церкви Божией, на Его крови утвержденной. Еще не исполнились лишь Его пророчества о событиях пред самым концом мира сего и пророчество о самом конце мира и о Страшном Суде. Но имеющий очи, чтобы видеть, может ясно видеть: в мире уже в наше время начались события, предсказанные Им как признаки близкой кончины века. Разве не явились многие благодетели человечества, кои желают заменить собою Христа и своим учением - учение Христово? Разве не восстал народ на народ и царство на царство? Не сотрясается ли земля, как и наши сердца, от множества войн и революций по всей нашей планете? Не предают ли многие Христа, и не бегут ли многие из Церкви Его? Не умножилось ли беззаконие, и не охладела ли любовь во многих? Не проповедано ли уже Евангелие Христово по всей вселенной, во свидетельство всем народам (Мф.24:3-14)? Правда, наихудшее еще не пришло, но оно приближается неудержимо и быстро. Правда, еще не явился антихрист, но его пророки и предтечи уже ходят средь всех народов. Правда, еще не дошло до вершины скорби, какой не было от начала мира, до невыносимого предсмертного хрипа, но эта вершина уже виднеется на горизонте пред очами всех духовных людей, чающих пришествия Господня. Правда, солнце еще не померкло, и луна не перестала давать света своего, и звезды не спали с неба; но, когда все сие произойдет, о том невозможно будет более ни писать, ни говорить. Человеческое сердце исполнится страха и трепета, человеческий язык онемеет, и человеческие очи вперятся в страшную тьму, в землю без дня и в небо без звезд. И вдруг в этой тьме явится знамение от востока до запада, с таким блеском, каким солнце никогда не могло бы засиять над нашими головами. И тогда увидят все племена земные Господа Иисуса Христа, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою. И вострубят воинства ангельские, и соберутся пред Ним все народы земли, трубы заиграют сбор, какого не было от начала мира, и призовут на Суд, который не повторится.
Скрытый текст
sasha
18 Фев 2012 12:11
Протоиерей Валериан Кречетов
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодня – Неделя Страшного Суда. Эта Неделя всегда предваряет Великий пост, напоминая о том, что нас будут судить. Пришлось мне как-то причащать одну старушку, которая рассказала о случае, который был у них в деревне. Во время отпевания умершая женщина вдруг села в гробу. Батюшка с испугу убежал в алтарь, народ бросился к двери и чуть не подавил друг друга от страха. Ну, представьте, какое у них, да и у любого будет состояние, если умерший человек вдруг начнет в гробу садиться. А женщина та говорит:
– Что вы меня боитесь? Я такой же человек, как и вы.
Ее спрашивают:
– Что ты видела? Что тебе было открыто?
Она только отвечала:
– Никого не судите. Нас будут очень строго судить.
Никого не судите…
Не судите, да не судимы будете (Мф.7, 1) – это написано в Евангелии. Эту заповедь нужно бы нам стараться исполнять.
Множество заповедей мы, конечно, нарушаем по нашей немощи, связанной с нашим естеством. Допустим, человеку есть хочется, спать хочется. Поел – пост нарушил или съел лишнего. Или поленился что-то сделать, не молился по лености, проспал что-то. Ну, так сказать, куда денешься? Молодость или еще что…
А осуждение-то с чем связано? С какой такой потребностью? Есть, спать или пить? Ни с чем ведь! Смотрите, как премудро дана такая заповедь для спасения нашего. Не судите – и не судимы будете. И так оно, действительно, и есть. Мне приходилось встречать такие случаи в жизни.
Один человек выпивал по немощи: друзья, товарищи, обстановка, вроде для бодрости – опять же, вроде какая-то потребность тела в чем-то. Но только чтоб без меры пить – такого у него не было. Ведь не сказано вообще не употреблять вина, а сказано: не упивайтеся вином (Ефес. 5, 18). И человек этот старался никого никогда не осуждать. И перед концом жизни он покаялся, соборовался и причастился, умер как христианин. Уже исправившись, оставив все. Перед смертью его постигла тяжелая болезнь. Кто знает, может, именно потому, что он старался не осуждать: не судите – не судимы будете, – и Господь очистил его страданиями, привел к покаянию и исповеди, чтобы его не судить, потому что он не судил.
Мы знаем у святых отцов такой пример, когда один монах не так строго постился, как другие, по немощи были у него и еще какие-то согрешения… Но когда он умирал, пришли братия прощаться с ним, а он в спокойном таком, благодушном состоянии пребывает. А ведь смерть при дверях, ответ держать, как же страшно! Его спрашивают:
– Что ты так спокоен? Ведь, может, что-нибудь еще не исповедал?
А он говорит:
– Да, правильно, много я грешил по немощи. Но две заповеди старался соблюдать, когда пришел в монастырь: никого не осуждать и всем прощать, ни на кого не иметь зла. И вот ангелы явились накануне и сказали: «Да, конечно, он согрешал, но соблюдал две заповеди Божии. Сказано: Аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный, аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешении ваших (Мф. 6, 14–15). И еще: Не судите, да не судимы будете. А раз Господь так сказал, значит, так и будет. Его судить Господь не будет и все ему прощает».
Видите, какие простые условия поставил нам Господь для спасения? Вообще-то их не так уж и трудно исполнить. Допустим, поститься и молиться мы по немощи не можем. Ну, а не осуждать ведь при любой немощи можно.
Конечно, это не так просто, потому что даже если ты сам и не будешь осуждать, то тебя будут стараться на это подтолкнуть. Скажем, говорят про кого-то, осуждают, а ты должен, будто из вежливости, поддакнуть: да-да-да… А поддакнул – уже, значит, осудил. Вот этих-то грехов нужно особенно стараться избегать.
Покойный, Царствие ему Небесное, митрополит Крутицкий и Коломенский Николай – он был прямо Златоуст, такой у него был дар слова, прекрасно говорил проповеди. И вот он говорил такие простые слова: «Братья и сестры! Всем прощение и никого неосуждение – без труда спасение».
Ну, языком не говорить этого «да-да» – в этом еще как-то можно себя сдерживать. Но ведь неосуждение – это не только языком, и прощение – не только на словах, а и в душе, в чувстве, в сердце своем. Сказано: Аще оставит от сердца согрешения… Это подвиг, конечно, очень большой, потому что для того, чтобы простить от сердца, нужно смириться. А как попробуешь смириться, вот тут-то и начинаешь понимать, как это не просто.
Господь, конечно, простит, если ты простишь, и судить не будет, если ты не будешь судить. Но как это трудно – не осуждать, ни на кого зла не иметь, если у тебя нет смирения. А смирение – в сознании своей греховности, только оно дает возможность смиряться. И если возникает помысл осудить другого, то сразу вспомни: «А что мне на другого смотреть, когда я сам грешный? И как мне другого судить, когда меня судить будут? Он грешен в одном, я – в другом, тоже плохо, или даже еще хуже. Он, может быть, грешит по неведению, а я-то – не в неведении согрешаю. У него, может, такой характер, воспитание, натура такая, а у меня-то – другая натура, а такое делаю…» Вот таким образом нужно смирять себя постоянно. В этом и заключается стяжание постоянного чувства покаяния. Об этом и говорится в пятидесятом псалме: …яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой предо мною есть выну (Пс. 50, 5). Вы-ну – значит «всегда», то есть всегда надо держать перед собою свою греховность: «Грешный я – и что мне судить другого?».
Всякий грех, который ты видишь вокруг себя, должен напоминать тебе о твоей греховности. Через это чувство появляется, по милости Божией, и смирение, то есть действительное сознание своих немощей. И это чувство было присуще всем святым.
Один из самых близких по времени и самых дорогих нам святых, преподобный Серафим Саровский всегда говорил про себя: «Я, убогий Серафим». Мы называем убогими каких-нибудь ненормальных, недоразвитых, а он о себе так говорил…
Святой праотец Авраам говорил о себе: «Я – прах и пепел». Преподобный Макарий Великий: Боже, очисти мя грешного, яко николиже сотворих благое пред Тобою. Преподобный Антоний Великий говорил: «Я, конечно, не монах, но видел монахов».
Вот такое у святых все время было состояние, такое смирение.
Чем мы от них отличаемся? Прежде всего тем, что не имеем этого смиренного чувства постоянно. То есть, иногда и почувствуешь себя таким, кажется, грешным… А в другое время – судья ты, и учитель, и наставник, и даже обличитель другого: «Вот, ты – такой-то и такой-то, и как ты не можешь исправиться, и что же ты делаешь!» А о себе не знаешь, что сам можешь натворить. Вот это непостоянство духовное нам как раз присуще.
Один из духовных людей, батюшка близкого к нам времени, говорил своей духовной дочери: «Иногда с вас можно писать икону, а иногда бульварный роман». Таковы и все мы в своем поведении.
Прости нас, Господи!
У нас нет постоянства. Порывы, порывы какие-то… Иногда они чаще, иногда реже. А нужно, и это самое главное, стараться постоянно напоминать себе о своей греховности. В этом основной смысл Иисусовой молитвы: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного. Эти слова все время нужно повторять, чтобы не забывать, кто мы.
Вот самый простой пример. Пришли в храм причащаться. Вроде бы готовились, нужно почувствовать себя грешными. А часто бывает все как раз наоборот. Когда чувствуют себя грешными, то не идут исповедоваться и причащаться: «У меня какой-то холод в душе, раздражение, что-то не то, в общем. Нет, не пойду». И не идут. А вот тут-то как раз по-настоящему и нужно бы идти, потому что в этот момент мы чувствуем то, какие мы есть на самом деле. Но часто идут исповедоваться и причащаться только тогда, когда вроде бы причешут себя, пригладят. Вроде бы и грехи несут, но уже причесанные, все выписано, все грешки, и уж там, так сказать, отчетик греховный готов, уже баланс подведен. А на самом-то деле это внутреннее состояние – как раз не то, какое бы нужно для исповеди и причащения.
Так же и после причастия – внутренне расслабились, забылись, уже не помним, что мы грешные. Хоть и причастились, а все равно ведь – грешные. И в тот же день бывает искушение. И оказывается, что это наше состояние, в общем-то, не того характера.
А иногда говорят: «Причастился – и чуть ли не нехорошо как-то». Но, между прочим, это еще не значит, что это плохо. Это, может быть, особая милость Божия, чтобы ты почувствовал, что хоть и причастился, но все равно еще далеко не святой, если вообще в применении к нам можно говорить о какой-либо святости.
Епископ Игнатий Брянчанинов говорит, что все наши внутренние состояния – это состояния прелести, то есть ложные духовные состояния.
Иногда мы вроде бы испытываем утешение, удовлетворение, некоторую собранность. Но при этом как раз уклоняемся от состояния покаяния, которое у нас должно быть постоянно. И если чувствуешь состояние радости и тишины, покоя после причастия, то это хорошо, но не нужно забывать, что ты все-таки человек немощный, грешный. Это самое главное.
Молитва преподобного Макария Великого как раз дает нам пример такого правильного устроения души:
Боже, очисти мя грешного, яко николиже сотворих благое пред Тобою, но избави мя от лукаваго, и да будет во мне воля твоя, да не осужденно отверзу уста моя недостойная, и восхвалю имя Твое святое, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков, аминь.
Да будет во мне воля Твоя – значит, он еще просит об этом, не чувствует, что воля Божия уже в нем, то есть своеволие в нем еще живо. Это в нем-то, в Макарии Великом!
В таком покаянном состоянии он и мытарства проходил. И бесы не могли даже приблизиться к нему. Издалека только вопили: «О, Макарии, избежал ты нас!» А он им говорил: «Нет, еще не избежал». Потом уже, когда в райские врата входил, бесы завопили: «О-ох!» Значит, прошла душа, ничего они ей не смогли сделать. Ни в чем бесы не смогли его попрекнуть, настолько он был чист – по-земному, конечно, перед Богом-то само Небо не чисто. И вот, только вступив в райские врата, преподобный Макарий сказал: «Милостию Божию избежал вас». То есть, все равно, мол, немощен я, это Господь помиловал меня, потому и избежал.
Вот какое состояние смирения было у святых. Как же нам, для которых их святость, чистота, высота даже непостижимы, надо смиряться? Что мы из себя, по сравнению с ними, представляем?
Ну, о святых мы не всегда, может быть, вспомним. Но вот когда грехи других-то видим (а это большей частью и видим), то нужно сразу напоминать себе свои грехи. Так и святые всегда поступали. Они, когда видели согрешения ближнего, старались избежать осуждения и вспоминать о своей греховности.
Много примеров тому в житиях святых. Один старец проходил с учениками мимо ристалища, это вроде как у нас стадион, где шли состязания. Раньше тоже были соревнования: олимпиады-то – они с каких пор. Ученики говорят старцу:
– Беса тешат, сыны тьмы.
А старец, стараясь тех не осудить, говорит:
– Смотрите, сколько усердия прилагают они для того, чтобы им похлопали или какой-нибудь венок лавровый на голову положили. А мы ради Царствия Небесного такого усердия не проявляем.
И действительно, смотришь на пьяниц – здесь это особенно наглядно, – как они утром бегут в магазин. Всегда ли мы так бежим в церковь? Они прожигают свою утробу этой отравой, не едят почти ничего, ну, кусочек хлебушка или огурчика, а мы говорим: «Да как же я буду поститься, вот у меня желудок что-то…» А эти не думают, как поститься, не только постятся, еще и травят себя. Вот сейчас пост приближается. У многих уже мысль: «Как я буду поститься?» Посмотри на пьяниц – как они постятся. И этим себе напоминай, как ты должен поститься ради Бога.
Так что грехи, которые мы видим у других, для нас могут быть назидательны. Не осудишь других – и сам поучишься. Поучишься, скажем, усердию, которое у них не в ту сторону направлено, но которого у тебя нет.
Прости нас, Господи! Согрешили всеми своими чувствами. Словом, делом и помышлением. Прежде всего, конечно, гордыней, самомнением, самооправданием, самолюбием, себялюбием – как нам себя жалко, какие мы несчастные. Нам хочется здесь всего, всяких наслаждений. В гордыне согрешаем своеволием, упрямством, нежеланием уступить и услужить ближнему, немилосердием.
Согрешили осуждением, конечно, празднословием, оклеветанием. Злорадством, зложелательством, злословием, сквернословием, завистью опять же потому, что своих грехов не чувствуем. Если бы чувствовали себя грешными, не завидовали бы, потому что сознавали бы: значит, так мне и надо, раз Господь мне это посылает. «Слава Богу за все!» Господь посылает тебе это – благодари Бога.
Апостол Иаков даже говорит: Всяку радость имейте, братие моя, егда во искушения впадаете различна (Иак. 1, 2). Ведь что такое искушение? Это, конечно, не просто так случается, а Господь попускает. Конечно, это не означает, что мы, когда грешим, делаем хорошо, нет. Но когда мы впадаем в искушения и проявляется наша греховность, то мы видим, насколько мы, в общем, немощные и грешные. А у нас – ропот. Прости, Господи!
Согрешаем недовольством, укорением друг друга, злобой, насмешками, соблазном. Чревоугодием, сластолюбием, лакомством, объядением. Тщеславием, любим похвалу. Прости, Господи!
Согрешаем леностью. Особенно ленивы к молитве, к деланию добрых дел. Вообще, к исправлению своей души.
Согрешаем принятием блудных, нечистых, хульных помыслов, когда всякие дурные мысли в голову лезут – тоже немощь наша. Прости, Господи!
Нужно помнить всегда, что мысль, которая приходит – это еще не грех. Но если ты остановишься на ней, начнешь ее рассматривать, предаваться мечтанию, то уже грех.
Согрешаем всеми своими чувствами, душевными и телесными. Господу помолимся: Господи, помилуй!
sasha
19 Фев 2012 18:35
Архимандрит Тихон (Шевкунов)
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Не многие из нас, братья и сестры, в этой жизни представали перед судом, были подсудимыми, но все мы, без исключения, предстанем перед Судом Божиим. И, если уж каждому из нас суждено это, то насколько важно узнать, как же этот Суд будет проходить, по какому закону и за какие вины будем судиться: я, вы – каждый из нас. Из-за того, что очень часто это произносится, из-за того, что рассказ об этом достаточно образный, мы воспринимаем порой это как некую легенду, как нечто очень отстраненное от нас. Но, это совершенно не так.