Елена г.Тула

* * *

Батюшка прав, говоря, что общежитие в доме мне не полезно, потому что как ни стараюсь, а не могу избавиться от человекоугодия. Это в генах, наследственное, от моей сибирской родни, свято верующей, что гость – от Бога и всё, что есть в печи, на стол мечи. Тут все дела забрасываются – надо обслуживать гостей. Приготовить им что-нибудь повкуснее, а потом водить по Оптиной пустыни, рассказывая, разъясняя и пристраивая на исповедь к батюшке. Словом, паломники уезжают довольные, а я – как выжатый и очень кислый лимон.
Разные люди селились в доме ещё во времена странноприимства: приезжие монахи, монахини и ещё лишь обретающие веру мои московские друзья. Но каким ветром занесло в мой дом воинствующую атеистку – этой загадки не разгадать.
Татьяна была психологом из Молдавии, двое детей, оба с мужем безработные, жившие уже на грани нищеты, продавая всё ценное из дома.
– Продала последнее колечко, села в поезд и приехала к вам, – объяснила она историю появления в моём доме.
И тут припоминаю, как три года назад перед смертью моя молдавская подруга Лидия Михайловна просила меня принять некую Таню и обязательно окрестить её.
– Нет-нет, я категорически не желаю креститься, – опережает мой вопрос Татьяна. – Я и Лидии Михайловне говорила: как можно свести всё богатство духовной жизни до уровня нескольких узколобых догм? И при этом мы не враги христианству. Мы лишь стараемся обогатить его и вывести за рамки православного гетто.
Татьяна говорит «мы», потому что учится в Академии Космических (или кармических?) наук. И тут я с нежностью вспоминаю былые времена, когда курсы кройки и шитья назывались курсами, а не академией для кутюрье. Короче, Татьяна учится на курсах, разумеется платных. Продала ради этого шубу и влезла в долги. Муж в бешенстве и угрожает разводом, а Татьяна лишь самозабвенно воркует: «карма», «чакры», «выход в астрал». И теперь это астральное словословие изливается на меня.
– Я привезла вам в подарок наши учебники, – достаёт она из сумки стопку оккультной литературы. – Да не шарахайтесь же вы с такой брезгливостью от этих источников мудрости, но попробуйте расширить ваше зашоренное сознание.
А не расширить ли мне сознание настолько, чтобы сказать словоохотливой даме: а извольте-ка выйти вон? Останавливает предсмертная просьба подруги, умолявшей помочь Танечке. Но как тут помочь, если при одном лишь упоминании о православии эта воинствующая атеистка начинает обличать наше «узколобое гетто»? Вспоминается мудрый совет преподобного оптинского старца Нектария, говорившего, что хорошие житейские отношения можно иметь и с неверующими, но споров о религии заводить нельзя, чтобы имя Божие не осквернялось в споре. Старец даже предупреждал, что споры такого рода могут нанести сердечную язву, от которой очень трудно избавиться. Вот и пытаюсь перевести разговор на житейские темы: как муж, как дети, как жизнь в Молдавии? И тут воительница начинает плакать:
– Работы нет. Муж уже отчаялся, а я последнее колечко продала!
Слёзы ручьём и отчаянные речи, что если бы не дети, то лучше в петлю, потому что муж обещал подать на развод.
Знакомая картина. Вот и недавно так же плакала женщина, приехавшая в монастырь за благословением на развод:
– Я пятнадцать лет души в муже не чаяла! А теперь он часами сидит в позе йога и при детях твердит свои мантры: «Я центр вселенной. Вокруг меня вращается мой мир». Батюшки-светы, он теперь пуп земли! Главное, дочку назвал Чандраканта. Представляете, имечко – Чандраканта Ивановна! Правда, я дочку окрестила Верой, так он Верочкой называть не велит.
– Будь она проклята, проклятая йога! – сказал тогда старец, но посоветовал не горячиться с разводом и отмаливать мужа вместе с детьми.

* * *

Рассказываю Тане, как в былые времена, ещё до крещения, я познакомилась со знаменитым московским «гуру» по имени Гарри. По паспорту он, кажется, Игорь и после института работал в НИИ пищевой промышленности, пропадая там от тоски, тем более что за работу платили гроши. И вдруг по соседству с НИИ открылась секретная лаборатория, где изучали ауру, телепатию, йогу и регулярно выходили в астрал. Зарплаты в лаборатории были сказочные, и Гарри быстренько переметнулся к «астральщикам».
Через год он уже давал сеансы исцеления в московских салонах. Однажды на такой сеанс пригласили и меня, правда в качестве кухарки. Хозяйка квартиры знала о моём резко отрицательном отношении к «целителям» такого рода, но умоляла помочь накрыть стол, тем более что исцеляться прибудут знаменитости – писатель Л., правозащитник С. и прочие властители дум. В общем, позвали, как говорится, осла на свадьбу воду возить, но я согласилась на роль кухарки, преследуя свои корыстные цели. В ту пору я ещё училась в аспирантуре и надо было подготовить реферат о методах манипулирования сознанием, а тут готовый экспериментальный материал.
На сеансе Гарри был великолепен – бархатный голос, царственная осанка и завораживающая речь. Похоже, он владел методами нейролингвистики, впечатывая в сознание пленительные образы мудрой магии и противопоставляя им жалкую участь невежд – болезни, дряхлая старость и смерть. Гарри звал всех к духовной радости – туда, в заоблачные Гималаи, где с древних времён живут Мудрейшие, вечно молодые, уже бессмертные и способные исцелить даже рак. Правда, дальше родимой Анапы сам Гарри нигде не бывал, но скромно давал понять, что с заоблачными Гималаями у него налажен астральный контакт. Сам сеанс «исцеления» Гарри превратил в некий стриптиз. Он при всех объявлял, что властитель дум С. страдает хроническими запорами, переходящими в неукротимый понос. Но если методом йоги почистить его чакры, то можно достичь почти что бессмертия и удалить морщины с лица. Особенно Гарри разошёлся, когда речь зашла о чакрах, отвечающих за детородные органы. Тут Гарри наглядно изображал, у кого эта чакра «о-го-го», а у кого «увы».
Всё это было очень стыдно. А Гарри почувствовал, что я возмущаюсь, и пошёл в атаку уже на меня:
– О, у вас такая мощная аура и прирождённый дар ясновидения. Вы не хотите попробовать развить этот дар?
– Руки прочь от моей ауры! – сурово отрезала я, возвращаясь к процессу изготовления салатов. А потом я с изумлением наблюдала, как образованные люди, интеллектуалы и властители дум, доверчиво набирали в бутылки воду из-под крана, которую Гарри потом «заряжал», превращая жёстко хлорированную московскую водицу в «лекарство» чудодейственной силы.
Однако кульминация этого шоу пришлась на застолье. Надо сказать, что люди собрались в основном непьющие, но как прийти в гости без подарка? Словом – «исцелённые» тут же выставили на стол кто коньяк «Хенесси», а кто водку, уточняя при этом: «Мне, вообще-то, нельзя, врач запретил».
– Да что они понимают, наши убогие врачи? – пылко воскликнул Гарри. – А вот в Гималаях!..
Короче, Гарри тут же «зарядил» бутылки, превращая это коньячно-водочное изобилие в гималайский целебный нектар. И понеслось – гипертоники, язвенники, сердечники хлопали водку стаканами. Что было дальше, уже понятно. Больше всех пострадал бедняга Гарри. При гостях он ещё как-то держался, а потом позеленел и рванулся к тазику. Он очень мучался и стонал, вопрошая меня:
– Ты меня презираешь?
– Да что ты, Гарри? Такой спектакль, что МХАТ отдыхает! Интересно, а откуда ты знаешь нейролингвистику?
– Ничего я не знаю. Наугад говорю.
Позже Гарри поставил жёсткое условие: не допускать меня на сеансы исцеления, ибо моя необузданная дикая аура создаёт помехи при выходе в астрал.
Много лет я ничего не знала о судьбе Гарри, а недавно знакомые рассказали – он сошёл с ума и бегает по улице с криком: «Я пришёл на землю убить Христа!»
– Заигрывание с тёмными силами нередко кончается безумием, – рассказывал в Пюхтицах архимандрит Гермоген. – И сколько же людей, занимавшихся йогой «для здоровья», лечились потом в психиатрических больницах!
Собственно, рассказывал он это не мне, а бывшему йогу, приехавшему в монастырь креститься.
– А вы не боитесь, – спрашивал его архимандрит, – что после крещения начнётся такая духовная брань, когда уже не выдержит психика?
Тот твёрдо ответил: «Ради Христа я готов на всё».
– Да-да, ради истины и пострадать можно! – воскликнула Таня, внимательно слушавшая мой рассказ. – Вот и нас в Академии предупреждают, что в астрал надо выходить грамотно. А может, Гарри просто не хватило опыта и он незащищённым вышел в астрал?
Мама родная, и ради чего я рассказывала о Гарри? В общем, мои миссионерские потуги завершились тут полным крахом.

* * *

Поведение Тани было загадкой. В самом деле, как объяснить – безработная, бедствующая мать двоих детей продала своё последнее колечко, чтобы приехать в Оптину пустынь, и при этом не желает идти в монастырь? Еле-еле уговорила Таню посетить знаменитую Оптину, но в храм она отказалась зайти:
– А зачем? Молиться Высшему Разуму можно в поле и дома. Или как раньше загоняли людей на партсобрания, так теперь надо в храм загонять?
И так далее, всё в том же духе – «клерикализм», «гетто», «узколобые догмы». Господи, помилуй! Я уже изнемогаю и прошу монастырских насельников помолиться о Тане.
– Да, беда, – вздыхает иеромонах-иконописец. – И ведь за вашу некрещёную Таню даже записку в церкви подать нельзя. Что же, будем молиться келейно. Помните, что старец Силуан Афонский писал: «Любовь не терпит, чтобы погибла хоть одна душа». Вот и потрудимся во имя любви.
Но не все готовы явить любовь. Послушник Д., бывший комсомольский вожак, говорит в гневе:
– Гнать эту оккультистку метлой из монастыря, чтобы не поганила святую землю!
Наконец навстречу идёт иеродиакон Илиодор, известный тем, что он привёл к Богу и окрестил сотни, если не тысячи людей. Отец Илиодор не может иначе – плачет его душа о погибающих людях, не знающих своего Спасителя и Милостивого Отца. Игумен Тихон даже сказал о нём однажды:
– А вот идёт отец Илиодор, наш оптинский Авраам. Он выходит на большую дорогу и ищет, кого бы обратить.
Отец Илиодор тут же устремляется к Тане:
– Ты любишь детей?
– Очень люблю. Я ведь раньше работала психологом в детской больнице.
– Тогда поехали со мною в приют.
Возвращается Таня из приюта уже вечером и рассказывает:
– Сегодня учила деток читать. Знаете, есть такая игровая методика, когда дети очень быстро начинают читать.
На всякий случай, для пап и для мам, расскажу об этой методике. Для начала надо вырезать из картона или бумаги четыре карточки и написать на них какие-нибудь простые слова: мама, папа, Ваня, Маша. Потом начинается игра в угадайку. Ваня вытаскивает из стопки карточку и радуется, угадав: «Мама». Суть этой методики в том, что наш мозг сразу же опознаёт образ слова, а не считывает его по слогам. Научить читать по буквам гораздо труднее. Ребёнок читает: «Мы-а-мы-а». А на вопрос, что за слово, отвечает: «Мыло». В общем, Таню долго не отпускали из приюта. Число карточек увеличилось уже до двенадцати, а дети, окрылённые успехами в чтении, упрашивали Таню: «Ещё почитать!»
Перед сном мы долго говорили с Таней о творческих методах обучения детей, уже открытых учёными, но не востребованных на практике.
– Как я соскучилась по своей работе, – говорит она, засыпая, – и как же хочется деткам помочь!
На следующий день Таня опять уезжает с отцом Илиодором. Оказывается, благотворители привезли в монастырь продукты в помощь многодетным семьям и неимущим старикам, и теперь о. Илиодор вместе с Таней развозят их по домам. Старики, конечно, рады продуктам, а ещё больше вниманию. Они одиноки, поговорить не с кем, а потому усиленно приглашают на чай. А за чаем, как водится, идёт беседа.
– Отец Илиодор, я сейчас изучаю науку об эволюции и никак не могу понять, – недоумевает ветеран Великой Отечественной войны. – Значит, сначала на сушу выползла рыба и стала, допустим, четвероногой собачкой, а потом от обезьяны произошёл человек. Но ни мой дед, ни прадед ни разу не видели, чтобы собачка превратилась в мартышку!
– Человек произошёл от Бога, а не от какой-то там паршивой обезьяны! – величественно парирует иеродиакон.
– Да, но души у человека нет. В организме есть печень, желудок, а души в организме нет.
– Отец, скажи, ты учился в школе?
– А как же.
– Значит, изучал, что есть неодушевлённые предметы и одушевлённые. Вот камень неодушевлённый. А ты кто?
– Я одушевлённый! Это от слова «душа»?
Потом эти люди приходят в храм. И дело здесь, вероятно, не в словах, убедительных или наивных, а в том, что люди чувствуют сердцем – отец Илиодор любит их. Он очень добрый, хотя и выглядит суровым. Вот сидит он за рулём «газели», этакий мрачный неулыбчивый армянин, и говорит сердито:
– Искушение. На трассу выехать нельзя – кругом одни пешеходы!
А проехать мимо инвалида или ветхой старушки отец Илиодор не может. Его машина всегда полна людьми. Однажды отец Илиодор сломал ногу. Но как только наложили гипс, он тут же сбежал из больницы, чтобы, как всегда, кому-то помочь.
– Отец Илиодор, – бежали за ним следом медсёстры, – вы без ноги останетесь, у вас сложный перелом!
– Что нога? – сказал иеродиакон. – Нога сгниёт, а душа останется. О душе надо думать, а вы «нога, нога»!
А может, чтобы обратить кого-то, надо иметь эту огненную любовь к Богу и к людям? И тогда любовь обжигает любовью, а от свечи загорается свеча.
Через два дня застаю Таню в храме, где под присмотром о. Илиодора она читает записки на панихиде и молится об усопших.
– Отец Илиодор, – говорю опасливо, – она же некрещёная.
– Сразу после панихиды идём креститься. Так батюшка благословил.
– Да-да, мне срочно надо креститься, – с горячностью подтверждает Татьяна. – Мне батюшка дал на исповеди нательный крестик и иконой благословил.
Слушаю и ушам своим не верю, но всё было именно так. Раба Божия Татьяна крестилась, уверовав в Господа нашего Иисуса Христа. Как свершилось чудо – необъяснимо, но всех охватила такая радость, что Таню буквально задарили подарками. В общем, уезжала она домой уже с солидным багажом. В последний вечер мы сидели с Таней у костра. На дворе уже осень, и надо сжечь палую листву и сухие обрезанные сучья яблонь. Искры взлетают высоко в небо, а Таня рвёт и бросает в огонь свои «академические» учебники по оккультизму. Но мы об этом не говорим. Что слова? Сотрясение воздуха. И ничтожны все земные слова, когда душа пламенеет любовью к Спасителю и, исчезая, сгорает прошлое.
На прощанье Таня подарила мне привезённую из Молдавии книгу «Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского», изданную Оптиной пустынью в 1847 году.
– Эту книгу, – рассказывала она, – мне дала перед смертью Лидия Михайловна и сказала: «Однажды, Танечка, ты поедешь в Оптину пустынь и поймёшь, что Оптина начинается с Молдавии – с нашего молдавского старца Паисия Величковского. А когда мы читаем святых отцов, они молятся за нас. И однажды старец Паисий возьмёт тебя за руку и, как деточку, поведёт за собой».
Дивен Бог во святых Своих! И святые, действительно, молятся за нас, а дивный старец Паисий Величковский и доныне приводит кого-то в монастырь, как привёл он сюда нашу Танечку.
Историческая справка. Оптина духовно связана с Молдавией, и возрождение захудалого некогда монастыря началось с издания трудов и переводов родоначальника старчества Паисия Величковского. Именно высокий дух этих творений породил тот феномен Оптиной, когда святость сочетается с учёностью, а сокровенное монашеское делание – с открытостью и любовью к людям.

* * *

Через полгода я получила от Тани письмо, где сообщалось, что у них с мужем всё хорошо. Они обвенчались, окрестили детей, а Таня устроилась на работу в колонию для несовершеннолетних.
В конце письма было признание: «Перед поездкой в монастырь я хотела повеситься». И тут я ужаснулась, вспоминая, как повесился Димочка, единственный сын нашего участкового врача Л. Однажды мама узнала, что Дима попробовал в компании наркотики, и тут же отвела его в Центр здоровья, где лечили от наркозависимости приёмами из практики оккультизма – дианетика, йога, и бесконечные медитации, разрушающие, как известно, психику. За лечение в Центре брали огромные деньги, но именно это убедило доверчивую маму, что такие деньги не станут зря брать.
– Родная моя, – умоляла я Л., – немедленно забирай Димку из Центра. Это, поверь мне, дорога в ад.
Но Л. не поверила и даже настаивала, чтобы Дима аккуратно посещал занятия. Господи, как трудно вырастить ребёнка и как легко потерять его! После смерти Димочки Л. так и не оправилась. Болеет, плачет и не хочет жить, а я всё уговариваю её сходить в церковь.
Вот и Таня писала о своём прошлом: «Мне не хотелось жить, а временами охватывал такой ужасающий страх, что я прятала от себя ножи и верёвки. Я понимала, что погибаю, но мне было уже всё равно. И вдруг однажды утром я продала своё последнее колечко и побежала к поезду. Я не хотела ехать, сопротивлялась, но кто-то повелевал: “Беги!” И я бежала с одной мыслью – только бы успеть добежать!»
Таня успела. Она добежала…
Дай нам познать Тебя, Милостивый Господи, ради Димочки, матерей и погибающих детей, уже отравленных ядом богоборчества.

— Крестный должен заботиться о том, чтобы как можно чаще причащать крестника Святых Христовых Таин. А что делать, если родители это запрещают?
— Вопрос сложный. Конечно, духовная ответственность лежит на крестном — но он эту ответственность делит с родителями. В материальном смысле ребенок полностью от них зависит, и эту ситуацию изменить невозможно. Надо, конечно, увещевать родителей: не уговаривать, а именно убеждать. Ведь нежелание причащать ребенка всегда имеет конкретные причины. От самой банальной — нехватка времени — до такой серьезной причины, как неверие. Если дело действительно в неверии, то для крестного это поле для ненавязчивой проповеди при общении с родителями. Ведь однажды они приняли решение крес¬тить своего малыша, и это означает, что хоть в самом зачаточном состоянии вера в их сердце присутствует.
Конечно, все намного проще, когда родители ребенка сами регулярно посещают богослужения, молятся дома, живут церковной жизнью, прибегают к таинствам Церкви. Тогда их сын или дочь органично воспринимают христианские традиции, само понятие о существовании Бога.

— А если родители далеки от жизни Церкви? Ведь недостаточно, что моя крестница просто слышит имя Божие в устах родных, знает праздники Рождества и Пасхи; недостаточно того, что я дарю иконы и книги, а ее замечательная бабушка иногда приводит девочку в храм на Причастие. Она взрослеет, и ее знание о Боге, о православной вере должно становиться все более осознанным, глубоким. Что и как я, крестная, должна делать для этого? Как говорить с ребенком о Боге?
— Дарить книги очень важно. Тем более, если непосредственное общение ограничено. Сейчас много детских книг, где рассказывается о христианских ценностях через какие-то ситуации; есть замечательные детские молитвословы, красочные, хорошо иллюстрированные. Я бы посоветовал связывать книжные подарки с церковными праздниками, с памятью каких-то особо почитаемых святых, с именинами, чтобы ребенок уже входил в сакральную жизнь Церкви через событие. Понимал, что он получает подарки на праздник Рождества не потому, что наступило 7 января, но оттого, что мы хотим в день рождения Спасителя сделать приятное своим близким. И, конечно, не менее важно с детства прививать любовь к чтению. Надо дать понять ребенку, что в книге главное не картинки — она существует для того, чтобы ее читать.
А говорить о Боге надо самыми простыми словами. О том, что Он есть везде, что Он Творец. И главное, ребенок должен чувствовать, что человек, который ему о Боге рассказывает, сам в Него верит. Найти неформальный подход к сердцу ребенка это большое искусство, большой труд. Конечно, зачастую даже у родителей это не всегда получается. В любом случае, взрослый должен быть бдительным: если ребенок не воспринимает то, что ему говорят, если его внимание рассеяно — надо перевести свой рассказ в форму более доступную его пониманию. А если удалось завладеть вниманием ребенка, контакт произошел, то можно начинать строить разговор на более серьезном уровне. И если у крестного есть возможность привнести свой вклад в душевное, а потом и в духовное воспитание, слава Богу!
— А если время упущено и контакт с ребенком не найден? К тому же часто бывает, что вообще связь потеряна и ничего не известно о судьбе крестника. Как восприемнику себя реабилитировать?
— Тут, к сожалению, придется говорить о грустном, потому что, скорее всего, никак. Если крестник уже стал взрослым, то пусть он, по крайней мере, знает, что у него есть крестный и что вы готовы наладить с ним отношения. Когда крестник еще маленький, то искать контакта нужно с родителями. Надо, чтобы они чувствовали вашу готовность прийти на помощь в любую минуту. И пусть для них крестный будет просто хороший, надежный друг семьи. Это уже много.
Но если совсем нет никакого контакта, то, как мы уже сказали, нужно просто молиться. Эти слова «просто молиться» часто употребляются мимоходом. Отсутствие веры в силу молитвы является одной из самых больших проблем современного христианина. Когда у человека есть вера в силу молитвы, то в душе он будет спокоен, понимая, что сделал все возможное в данной ситуации, когда даже контакт потерян. Польза от такой молитвы обязательно будет.
— То есть получается, что все-таки молитва является для восприемника самым главным, от чего нельзя отступать ни при каких обстоятельствах?
— Безусловно. Зачастую мы о другом молимся горячее, чем о себе, особенно если он в тяжелых обстоятельствах. Антоний Великий видел, что весь мир опутан сетью греха. А что мы, христиане, можем этому противопоставить? Между нами есть связи родственные и духовные, и мы должны создавать свою «систему защиты», которая складывается из молитвы друг за друга.
…А еще молитва друг за друга — это выражение нашей любви. В книге «Об обязанностях крестной матери» издательства «Благо» я прочитала, что при современном дефиците любви в мире крайне важно дать почувствовать крестнику, что он любим. Это подарит радость и свет детской душе. При этом надо учить его любить самому. Ведь как сказал апостол Иоанн Богослов: Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8). А моя главная задача, как крестной, сделать все, чтобы в жизни маленького человека, которого мне Церковь вверила на попечение, состоялась его главная встреча — встреча с Богом.

Православие – это постоянная работа над собой. Если мы расслабляемся, начинаем жить только хорошими, приятными чувствами и эмоциями, это ведет к заблуждению, которое называется прелестью. Тот, кто забывает об этом, начинает обижаться или, напротив, грубить. Хотя совершенно очевидно, что, несмотря на все эти чисто человеческие немощи, которые свойственны, в том числе, и церковным людям, шансы встретить в Церкви настоящее, подлинное участие и подлинное тепло гораздо выше, чем в обыденной жизни. И человек, который честен с другими и с самим собой, не может этого не замечать. Ответ на вопрос, как поступать, если тебя обидели в храме, на самом деле может быть только один. Как ни банально это звучит, человека нужно просто попытаться простить, хотя прощение, пожалуй, самое тяжелое, что есть в жизни. Но о книге жалоб почему-то помнят все, а о словах преподобного Серафима Саровского «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся» многие вообще не знают. А если и знают, то почему-то «свято» уверены, что относятся они к кому угодно, но только не к ним самим. В итоге вместо того чтобы постараться смириться, проявить любовь или хотя бы снисхождение, мы сразу же хотим отомстить своим обидчикам и вынимаем шашку. И хотя поводы для жалоб могут возникать самые разные, заводить жалобные книги в храмах было бы неправильно и даже абсурдно. Никто не говорит, что грубость не надо замечать или что ее надо покрывать. Я сам борюсь с этим как могу, и прихожанам не стоит стесняться обращаться по такому щепетильному поводу к настоятелю или просто священнику, а в случае крайней необходимости и к руководству епархии. Обратиться всегда можно и лично, и через Интернет. Но как бы ни провинился перед тобой человек, как бы ни был он неправ, важно понимать другое, что речь в Церкви идет в первую очередь о спасении твоей собственной души, а не о призвании к ответу тех, кто тебя обидел. Священник Михаил Богатырев настоятель храма во имя святого равноапостольного великого князя Владимира г. Саратова

А я углубился в изучение веры, стал ездить по монастырям, смотреть, узнавать, читать, потом крестился, начал ходить на службы.
Слава Богу, у нас в семье не было серьезных конфликтов на этой почве: иконы не выбрасывались в окно, молитвословы не сжигались. Мне, 15-летнему юноше, тогда была дана мировоззренческая свобода, хотя родители были недовольны всякими «крайностями», какими им казались, например, многодневные посты.
С моей же стороны не было проповеди в стиле «Покайтесь, грешники!». У нас сложилось негласное табу на вопрос отношений с Богом: мы с этим друг к другу не лезли, не переубеждали.
— Когда Вы стали священником, это вызвало какой-то протест родителей?
— Нет, они уважали мое решение, гордились мною как сыном. Они понимали, что я живу своей жизнью, и не препятствовали в том пути, который я избрал. Некий светский скепсис был, но папа с мамой соблюдали статус-кво.
Видимо, у родителей тогда зарождались свои, сокровенные отношения с Богом. А потом, через десятилетия, жизнь сама все расставила на свои места: мама еще в довольно молодом возрасте тяжело заболела. И перед смертью соборовалась, исповедовалась и причастилась. Можно сказать, она умирала у меня на руках. Я ее отпевал. Мне кажется, что встреча с Богом, таинственная, сокрытая от меня, у нее состоялась.
— В последние 20 лет зачастую дети приходят к вере раньше и быстрее, чем их родители. И создается ситуация, когда младшие начинают поучать старших…
— Я думаю, это большая ошибка. Они нас вырастили, всему научили, у них за плечами жизненный опыт гораздо больше нашего, а теперь мы становимся перед ними в позу учителя… Это неестественно и ни к чему хорошему обычно не приводит. Вы можете за своих родителей переживать, за них молиться, перед ними смиряться и тем самым приводить их к вере. Вспомните, что вы их союзники, вы им желаете самого лучшего, и не делайте из себя их противников, оппонентов.
— Как Вам кажется, естественное стремление рассказать близким о своей вере, переубедить их (конечно, из самых лучших побуждений!) — оно нормально или лучше этого избегать?
— Для начала надо понять, что если речь идет о твоих самых близких людях, то они тебе просто не поверят. Сам Христос в Евангелии не зря сказал: Нет пророка в своем отечестве. Он не мог чудеса совершать в местах, где родился и вырос, потому что люди сказали: «Разве это не сын плотника, которого мы все знаем? Какой же он Мессия!»
Был один профессор МГУ, довольно известный филолог-античник; его лекции были своего рода негласной проповедью христианства для студентов в советское время, он с юности верил в Бога. А его супруга была некрещеной! Понимаете, этот человек на проповедь христианства потратил всю сознательную жизнь, однако на свою жену в этом смысле никогда не давил. И только когда этот замечательный ученый перешел в вечность, она приняла решение о своем крещении. Может быть, только в его смерти и открылось ей что-то самое главное в нем, мимо чего она проходила всю жизнь.
— Но ведь бывают и обратные случаи: когда вслед за одним человеком в Церковь приходит вся его семья. Разве это невозможно?
— В жизни нет схем, у каждого своя история, свой путь. У нас на приходе есть потрясающий случай: женщина пришла к вере и вслед за ней — ее уже взрослые дети, внуки, — все! Кроме собственного мужа…
В первохристианские времена человек не мог быть рукоположен в пресвитеры до тех пор, пока вся его семья не приняла Христа: он должен был своей жизнью настолько ярко засвидетельствовать свою веру, чтоб вокруг него все преобразилось. Как говорил преподобный Серафим Саровский, стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи!
Поэтому задача наша не в том, чтобы кого-то уговорить: ты можешь сколько угодно рассказывать о том, какая твоя вера замечательная. Но если твои слова расходятся с жизнью — а кто, как не родители, как не твой супруг или супруга, знают тебя лучше всех, в том числе твои не самые лучшие стороны! — то эти рассказы будут пустым звуком. Ты сначала сам себя куда-то приведи, сам изменись.
Есть такая неожиданная аналогия: перед полетом в самолете бортпроводники проводят инструктаж: «При разгерметизации салона из ящиков над сидениями автоматически выпадут кислородные маски. Если вы летите с ребенком, сначала наденьте маску на себя, а потом — на ребенка»… Так и здесь.
— Но для этого должно пройти какое-то достаточно большое время!
— Конечно, в том-то и дело! Совершенство обретается не враз — придется набраться терпения. Хоть и Григорий Палама где-то писал, что человек, если бы захотел, в один день мог бы прийти в меру совершенства, но у подавляющего большинства из нас такого фантастического желания даже не возникает.

Начинать надо с малого.
Если ты заявляешь, что ты христианин, то уже не можешь, скажем, маме отвечать: «Мам, отстань, я устал». Это становится невозможным. Если ты христианин, ты терпеливо маме расскажешь, как у тебя прошел день, с кем ты общался, какая девушка тобой интересуется — ей же ужасно интересно, чем живет ее сын!
Твоя жизнь, твои отношения с родными должны настолько поменяться в лучшую сторону, чтобы твои близкие задумались и сказали: «Да, действительно, для него христианство — не просто религиозно-философское учение, которое он вбил себе в голову. Это — суть и сердцевина его жизни!»

«Юбочки-платочки» или Христос?
— Упрек со стороны родителей в адрес верующих детей: «У тебя только один маршрут: дом-работа-церковь, узкий кругозор, одеваешься как старая бабка, все интересы — в церкви». Как на такие замечания реагировать?
— А вот тут родители совершенно правы. Что хорошего, если, став христианином, ты организовал вокруг себя такой удобный для проживания, замкнутый мирок, в котором — платочки-юбочки и все друзья сплошь только акафисты читают и о благочестии говорят? Христианство не в этом, это не закрытая субкультура!
Придя в Церковь, мы стремимся социализироваться: с увлечением начинаем жить правилами, обрядами, традициями, уставами. Все постятся — я пощусь, все поклоны кладут, и я тоже, все куда-то идут, и я иду. Иногда задумываешься: есть ли вообще в этих порывах Христос как объект твоего устремления?
Когда я оглядываюсь на свое юношеское вхождение в Церковь, то понимаю, что очень многое было обусловлено вовсе не тем, что я хотел встретить Бога, а желанием жить по правилам православного социума, в который я попал. Иногда до осознания того, что в Церкви ты ищешь не бесконечных постов, не дресс-кода или определенного строя жизни, а — встречи с Богом, должно пройти время.
— Некоторые духовники не советуют общаться с прежними друзьями по принципу: они тебя утянут обратно…
— Если у вас сложились какие-то теплые человеческие, дружеские взаимоотношения с людьми, зачем их разрывать? Кто знает, может, Господь и для них что-то сотворит через вашу веру. Я до сих пор с большим удовольствием общаюсь с ребятами, которые учились вместе со мной в Институте радиоэлектроники и автоматики, хотя они придерживаются совершенно разных взглядов на жизнь. Они знают, что я «поп», иногда подшучивают на эту тему. Но если у кого-то что-то серьезное случается в жизни, кому они позвонят?..
Мы всё пытаемся свести к своему человеческому суждению, вывести мнение о человеке: «черное — белое», «верующий — неверующий», «воцерковленный — невоцерковленный». А, как сказал один известный журналист, между черным и белым есть еще много оттенков серого… Откуда знать, какие у человека отношения с Богом?
Мои родители, например, на Пасху приходили в храм на 15 минут — и это для меня было таким событием, таким счастьем! У Бога нет мелочей — он видит любой наш порыв. Для людей, выросших в советское время, на пропаганде безбожия, эти 15 минут, может быть, равны нашему 5-часовому стоянию на монастырском всенощном бдении! Нельзя всех мерить по себе. Например, я пришел в храм и буквально через полчаса из неверующего стал верующим, и это было не какое-то умозаключение, а сердечное убеждение. А кто-то, наоборот, очень долго размышляет перед тем как прийти к вере в бытие Божие. У каждого — свой опыт и своя мера.

Про попов на «мерседесах»
— К верующим друзьям и родным зачастую обращены все претензии в адрес Церкви: ты должен отвечать и за «попов на мерседесах», и за отсутствие в храмах скамеек, и за слишком длинные посты, и за отпевание крещеных бандитов вместо некрещеных порядочных людей и т. д. Как на это реагировать?
— Для начала надо постараться понять, откуда возникают такие претензии у твоих близких. На мой взгляд, чаще всего они носят скорее самооправдательный характер, чем характер нападения: человек свое собственное внутреннее состояние выражает через подобного рода конфликты. Скажем, не секрет, что если между мужем и женой плохие отношения, то это находит выражение в мелких бытовых придирках: не так чашку поставил, не туда тапки положил. А если копнуть поглубже, за этим — многолетняя неудовлетворенность супруги тем, что ее пришедший с работы муж не обращает на нее внимания.
Тут — то же самое. Человек никогда не ходил в церковь, и вдруг кто-то дорогой, значимый для него становится активным христианином. А он-то находится в совсем другом состоянии, может быть, ему подспудно хочется оправдаться за то, что он сам в храм не ходит, привлечь внимание близкого человека, интересы которого он перестал понимать и разделять. А как это сделать? Сказать: «У тебя там все попы — продажные», к примеру. Это бывает легко и даже приятно: «Мол, я-то сам — не такой!» А вот честно признать свою слабость: «Ты знаешь, у меня есть в душе такой порог, который я пока не могу преодолеть, не могу прийти в храм и не могу понять твоего стремления к нему» — человеку намного труднее. В этом ведь не каждый даже самому себе признается.
Поэтому отвечать на претензии, конечно же, нужно. Но так, чтобы человек по возможности задумался: «А в чем суть-то этой моей претензии? Что меня тревожит на самом деле. И что я хочу услышать в ответ?»

Поститься, молиться и…
— Пост часто становится камнем преткновения в отношениях с родными. Где искать компромисс?
— Повторю уже высказанную мысль: главное — не противопоставлять себя своим близким, не делаться их оппонентом. Противопоставить-то проще всего, только что ты получишь в результате? Конфликт, на который будешь своему духовнику жаловаться: «Вот, они такие-сякие»? Да ведь ты сам такой-сякой, потому что сказал им в ультимативной форме, что ты, мол, христианин и будешь жить по своим правилам! Но ты ж не мученик христианский, которого вывели на площадь и сказали: «Съешь котлету, иначе убьем». Тут совершенно другая ситуация, не надо делать из себя страдальца — исповедника веры.
Конечно, в какой-то момент придется сказать: «Мама, папа, я хожу в церковь, я христианин, я пощусь». Сначала это может вызвать неприятие. Когда я так сделал... не могу сказать, что это были самые приятные минуты в моей жизни: мама была человеком эмоциональным, так что обвинения в религиозном фанатизме не замедлили последовать. Но через некоторое время она все же смирилась: «Постишься — ну, твое дело».
Если ты хочешь поститься — позаботься об этом сам: сделай так, чтоб твой пост не был крестом для твоих родителей, для твоего супруга или супруги. Мама готовит котлеты в пятницу — спроси: «Чем тебе помочь? Давай я котлеты помогу приготовить. А можно, я заодно себе картошку пожарю?» Всё в твоих руках!
— А если речь о званом ужине, в гостях?
— Я думаю, что наше христианство не должно оказаться новогодним сюрпризом для окружающих. Постепенно нужно вводить в курс дела родных, близких друзей, по возможности, заранее их ставить в известность о наших постах. А не так, что ты пришел, сел за стол и словно из ушата всех обдал: «А я пощусь!»
— То же связано и с воздержанием в супружеской жизни?
— Это сложный вопрос. Размышляя на эту тему, я в свое время пришел к такому умозаключению: в правила личной жизни супругов не должен вмешиваться никто, кроме них самих. Господь сказал при сотворении первых людей, что двое будут едины, то есть существует интимная жизнь семьи, в которой два человека составляют единое целое, и «тайна сия велика». Поэтому в правилах Дионисия Александрийского сказано: «Вступившие в брак сами себе должны быть довлеющими судьями. Ибо они слышали Павла пишущего, что подобает воздерживаться друг от друга, по согласию, до времени, чтобы упражняться в молитве, и потом снова вместе быть». По моему личному мнению, в этой сфере каждая супружеская пара должна с большой осторожностью и оглядкой на церковные правила и традиции определить свою меру благочестия, во взаимной любви и согласии. Как говорит Христос в Евангелии: Тот, кто может вместить, да вместит.
— Как молиться в семье, особенно в маленькой квартире, где нет возможности закрыться надолго в своей комнате?
— Если в запертую дверь твоей комнаты постоянно будет настойчивый стук, да еще со вздохом, с раздражением, у тебя в таких условиях никакой молитвы не получится. Когда есть такие проблемы, надо искать выход: идешь с работы — зайди в церковь, почитай молитвенное правило (его не обязательно читать непосредственно перед сном). Помолись спокойно и иди дальше. А в автомобиле можно вообще пол-Псалтири прослушать или несколько глав Евангелия. Способов — им же несть числа! Насколько изобретателен лукавый, чтоб хоть одного человека в свои сети заманить, настолько же должен быть изобретателен и человек в способах своего спасения. Тут не надо бояться экспериментировать и советоваться с духовником.
— Что Вы думаете о молитве в метро?
— Лично у меня есть ощущение, что это неправильно. Современный человек выбирает для своей молитвы парадоксальное место: откроешь Евангелие, там написано, что Христос уходил в безлюдные места для молитвы, а мы для того, чтобы помолиться, спускаемся в то место, где плотность людского потока порой переходит все разумные пределы. Я думаю, что все-таки нужно стараться хотя бы десять Иисусовых молитв прочесть, но так, чтобы это было без свидетелей — кроме Бога.
Правила. Или их отсутствие
— Давайте подытожим. Какова основная ошибка в наших отношениях с неверующими близкими?
— Наверное, в нашем подспудном стремлении всех подогнать под одну планку, свести жизнь к некоему набору правил: «я пришел в храм, своей семье все расскажу-покажу, и они тоже уверуют». Но в жизни обязательно произойдет разрыв такого шаблона, что-то непременно выбьется из твоей правильной схемы.
— Каков главный принцип, как верующий человек должен себя поставить в нецерковном окружении?
— Если он действительно хочет своим христианством что-то доказать, тогда он должен быть христианином не декларативным, а деятельным.
Христианство — это когда ты искренне любишь своих близких, несмотря на неприятие ими твоей веры, уважаешь их: «Ты не принимаешь мою веру — это твой выбор, но все равно ты мне любимая мать, любимый отец». Родители у тебя одни, и других не будет. Недаром апостол Павел пишет: Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного
(1 Тим 5:8). Так что люби своих родных, работай над собой, помогай им, проявляй смирение, терпение, молись о них Богу, и все остальное сделает Он, хотя на это, возможно, потребуются годы.
— Спасешься ты и весь дом твой, как говорил апостол Павел?
— Да, и Закхею Христос сказал: Ныне пришло спасение дому сему. За решимость одного человека, который сказал, что всем, кого обидел, он воздаст вчетверо и половину своего имущества раздаст нищим, пришло спасение всей его семье. Для начальника налоговой полиции города Иерихона это был совершенно невероятный, очень сильный поступок! И такое его покаяние столь же сильно отразилось на нем самом и на его близких. Поэтому — дерзай, работай над собой. Но помни: ты можешь быть лишь катализатором обращения твоих родных и друзей к вере, но управлять процессом и направлять его — совсем не твое дело.

* Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку — домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня… (Мф 10:34—37). Эти слова Христа некоторых приводят в недоумение и обычно требуют пояснения. Размышления над этими стихами Евангелия Вы можете прочесть в октябрьском номере «Фомы» за 2007 год или на сайте foma.ru в материале «Враги человеку — домашние его?». — Ред.
Иерей Павел Конотопов