Вспоминает протоиерей Максим Козлов.

Юбилей, то ли жизненный, то ли лет служения, одного принципиального и деятельного, еще не старого, но уже и заслуженного настоятеля. Божественная литургия отошла, литургия после литургии, то есть трапеза, положенные поздравления.

А у батюшки есть маленькая слабость – у него все время поручи развязываются. То ли в семинарии не научили правильно заправлять, то ли характер у него такой холерический, но развязываются – даже на Богослужении развязываются – поручи. И это становится предметом шуток на приходе.

И вот тут наш настоятель от обилия высоких слов разомлел несколько и, отвечая собравшимся, поворачиваясь к младшей братии, своим штатным клирикам, говорит: «Да, знаю, сколько раз вы мне говорили про эти самые поручи… Вот как бы я хотел, – говорит он, добрый-добрый, – чтобы это была моя самая большая слабость!» Думая, что все сейчас начнут говорить: «Да, батюшка, это…»

Один из младших клириков, самый дерзновенный, говорит: «Батюшка, а как бы мы хотели, чтобы это была Ваша самая большая слабость!»

Впрочем, история закончилась не драматически, тот клирик уже не пятый от конца, а третий, служит у того же настоятеля, но какая-то поучительность в ней, наверное, есть.

Записала Амелина

В трапезной храма Владимирской иконы Божией Матери, где мы расположились с отцом Игорем, можно проговорить много часов – сотрудники разошлись после обеда, дав отцу настоятелю подробные инструкции, где найти суп и хлеб, мобильная связь в цокольном этаже не ловится. Значит, можно расспросить о наболевшем.

К общению с Богом нельзя привыкнуть

Может быть, некоторые люди, даже некоторые священнослужители не имеют живого общения с Богом. Тогда для них все скучно: скучно молиться, толку нет никакого. Молюсь, молюсь, а толку то? Ни в кармане не прибавилось, ни ума, ни благодати (улыбается).

О проблеме привыкания к духовной жизни говорил еще св. прав. Иоанн Кронштадтский, выступая перед нижегородским духовенством (у него в обычае было ездить по епархиям и встречаться по просьбе духовенства с ними). Отец Иоанн сказал тогда, что нужно благодать живо переживать в себе. Можно привыкнуть к распорядку, к служению, к постоянным вещам, но к благодатному переживанию живого общения с Богом невозможно привыкнуть, потому что это вещь непривыкаемая.

Один монах-экскурсовод в Иерусалиме рассказывал нам иерусалимское предание: один из служащих в храме Гроба Господня монах возроптал: «Господи, я вот Тебя здесь сорок лет стерегу. А вот что мне за это будет?» И был ему ответ: «Глупец, это Я тебя тут сорок лет стерегу!»

Вот и мы, не имея такого реально живого общения, начинаем унывать. А что такое живое общение? Это экзальтированные пляски с бубнами что ли? Вот у протестантов все получается, аллилуйя, благодать бьет такая, что народ валится на сцене прямо, раздваиваются языки и все исцеляются. Когда нужно сказать что-то о живом общении с Богом в недрах православия – нет ничего такого, что можно показать и противопоставить протестантизму. Потому что я человек грешный, но знаю, что когда я совершаю литургию, я действительно в живом общении с Богом. Это не от меня, но я это именно так переживаю. И это не надуманное состояние, я в этом уверен на сто процентов. Но говорить об этом и пропагандировать это – нечестно с точки зрения самооценки, гордыни, самопревозношения. Об этом невозможно говорить и делиться опытом этим очень трудно в виде интервью. Но для того нам и дана евхаристическая жизнь, чтобы мы этим делились через совместное совершение или предстояние Бескровной Жертве.

Возвращаюсь к отцу Иоанну Кронштадтскому: когда он в порыве литургического дерзновения, когда священники друг друга приветствуют в алтаре словами «Христос посреди нас» и в ответ «И есть и будет», отец Иоанн при этом еще добавлял всегда «И есть и будет, Живущий и Действующий». Христос посреди нас живущий и действующий. В устах отца Иоанна это сомнения не вызывало. Мы очень далеко отстоим от него, но это не отменяет того, что у нас должно быть живое общение с Богом. Если его нет, тогда мы действительно привыкнем к простым ритуальным вещам. Они по-своему, наверное, могут сохранять человека в благочестии: помните, отец Александр Ельчанинов говорил, что даже если человек молится холодно и невнимательно, он все равно же с этими словами молитвы связан.

 

Формальная вера

- Бывает, что благочестие вытесняет собой первый порыв верующего. Наверное, наша тысячелетняя церковная жизнь – утром правило, в субботу и воскресенье - храм, всенощная, литургия, как вечером, некоторые благочестивые люди читают еще Апостол, Евангелие, Псалтирь.

Мне кажется, что этого было недостаточно и в старину. Формальное отношение к вере, доходящее до безразличия, а иногда даже до бесчеловечия в конечном счете привело к духовному кризису в России..

Сейчас есть люди верующие, которые не молятся, не постятся, в храм практически не ходят, но они считают себя верующими, соблюдают внутренне что-то там. Они заповедей, может быть, не знают, разве что выборочно – может быть, не объедайся, не напивайся, не говори неправду. Возможно, Бог вполне принимает от них такое служение в меру их понимания заповедей. Но нужно больше. В Соединенных Штатах многие вовлечены в какую-то в волонтерскую деятельность на приходском или на межприходском уровне. Люди неделю работают, а свободное время посвящают волонтерскому служению, и это напрямую ими расценивается, как служение Господу. Это позволяет решать большую часть социальных проблем в обществе. А у нас этого пока еще нет.

Есть отдельные какие-то добровольцы, на уровне отчаянных альтруистов-безумцев, которые бросают вызов нашему обществу безразличия. Они иногда даже незаметны, их труд невиден, а когда они сами попадают в проблемные ситуации, то очень трудно им добиться чьей-то помощи. Они людей спасают, а многим все равно. Лиза Глинка бьется по колено в крови, ей помогают, но через какие препоны, препятствия приходится проходить. Сейчас, наверное, мы еще в начале пути. Двадцать лет прошло, как можно открыто быть верующим, но двадцать лет – это еще очень мало. Может, должно пройти еще лет пятьдесят и будет все совсем по-другому.

Заложники старых векторов

Мы в каких-то вещах заложники неправильно выбранных векторов.

Мы сейчас живем в нашей Русской Церкви, в той модели покаянной дисциплины, которая выработалась прошлыми веками. Она была вполне оправдана для людей, которые исповедовались раз в год в лучшем случае, иногда реже. Обязательное говение в соответствии с типиконом, подробная исповедь по разным разделам – по мытарствам, по страстям, по заповедям, получение разрешения грехов, допуск до причастия – и дальше жизнь без этого в течение следующего года или больше.

Когда после революции настали такие тяжелые времена, голоса Серафима Саровского, Оптинских старцев, отца Иоанна Кронштадтского, Московских отцов – отца Валентина Амфитеатрова, отца Алексия Мечева, были услышаны, народ стал чаще причащаться. Но покаянная дисциплина не была пересмотрена. Все равно перед каждым причащением – неважно, каждую неделю ты причащаешься, каждый месяц или каждый день – ты должен исповедоваться.

Я думаю, что возможны более эффективные пути для покаянной дисциплины в наше время. Может быть, не во всем надо брать пример с той же Греческой Церкви, где слишком упростилась эта покаянная дисциплина, и в результате почти никто не исповедуется. Но в Греции есть духовник – не случайный священник, а именно тот, который может быть духовником.

Наша практика, когда священник с первого для после рукоположения должен исповедовать, мне тоже кажется несколько необоснованной, именно в духовном смысле. Как священник он может выслушать исповедь и совершить таинство покаяния, прощая грехи, но духовником он сможет стать только приобретя реальный пастырский опыт.

Живя по покаянным канонам 16-17 века, большего плода, чем 16-17 век мы, может, и не принесем. Хотя, знаю, что есть люди, которым эта практика не мешает быть честными православными христианами.

Одна женщина – не россиянка, но живет в России, с детства христианка, в сознательном возрасте приняла православие. Занимает высокий пост – менеджер высокого звена. Она рассказала, что когда пришла в православие, поняла, что надо пересмотреть молитвенную практику, молиться по-православному, сами молитвы принять и сам образ молитвы. У нее было очень большое желание молиться, с детства так воспитаны, и она без молитвы не может жить. Тогда у нее не было ни мужа, ни детей, сейчас муж, трое детей и работы очень много. И она так говорит, что Господь свидетель, что те десять минут, которые я вечером бываю в ванной, я бываю только наедине с Ним. Больше у меня нет возможности – люди, работа, дети, семья. А вот эти десять минут – это мое уединение, моя пещера, моя пустыня, это время, которое я могу отдать Богу.

Это искренние слова. Я думаю, что некоторые из наших новообращенных соотечественников предпочтут вообще не молиться, чем в неудобных условиях открыть сердце и ум Богу.

Есть примеры людей, которые очень заняты, занимают ответственные посты, но они не формальные христиане православные, а настоящие. И даже их занятость не мешает им быть по воскресеньям на литургии и причащаться вместе с семьей.

Мы разобщены очень сильно. Пока приход не будет родным домом, люди будут в одном храме находиться годами и быть чужими. И считать, что это нормально: у меня свои проблемы – не трогайте меня, а я вас не буду трогать, но я за вас помолюсь, и Господь вам все даст и все будет хорошо, а пока до свидания.

Кого диавол поодиночке перещелкает

Я думаю, что приход многое в себя может вместить, когда он будет действительно центром деятельной христианской жизни. Святейший Патриарх несколько раз уже говорил об этом прямым текстом. Иного пути нет. Иначе нас в этом комфортном христианском состоянии диавол поодиночке и перещелкает. Достаточно проехать в автобусе лишний раз, чтобы убедиться насколько люди чужие друг другу, как с легкостью выпускают агрессию и с этим же приходят в храм. Это же не откуда-то там из космоса прилетает, с седьмого неба.

Пока воцерковлением будет называться навык к совершению правила и по определенным дням хождение в храм плюс и какие-то добрые дела для самоотчетности и какой-то минимальный набор догматических знаний, пока воцерковление не будет затрагивать всецело жизнь личности, тогда трудно будет говорить о таком цельном во-Церковлении человека.

Правильный уровень духовного комфорта

Если человек попадает в тупик, его накрывает безразличие, духовная интроверсия, это, значит, он не понял, чего от него хочет Христос в его личной церковной христианской жизни. Он должен понять, что он должен стать святым, как Бог, а он стал удобным для себя христианином! Он не стал святым, он достиг определенного уровня духовного комфорта. Как есть у нас удобная кухня, руку протянул – тут горячая вода, кнопку нажал – тут чайник заработал, налил чая, все под рукой. Я знаю, какие-то ответы на основные вопросы христианской жизни. Я знаю, как помолиться за болящих, вот на этой странице открою – там молитвы за болящих, на этой страничке открою – тут молитва за путешествующих. Я слова все понимаю, я знаю, о чем тут молятся. Я знаю, как поблагодарить Бога после еды, живут во мне эти слова. Все, и больше ничего не надо. Но Бог хочет, чтобы были святыми, как Он – «Будьте святы, как Я свят». Я сам этого не понимаю, как это должно быть, но мы видели же примеры святых людей.

Самый простой и ближайший к сегодняшнему дню – это Патриарх Павел. Однозначно, что этот человек стал святым. Прославит его Церковь или нет – это другой вопрос, но вот та святость на уровне Евангельского понимания этих слов, а не церковно-исторического, вполне у него есть, в этом многие современники, соотечественники, убеждены сейчас уже

 

Виктор Судариков и Анна Данилова

в гостях у о. Игоря Пчелинцева А рядом можно поставить удобного христианина и будет видна разница сразу.

Но людей сравнивать – это не всегда благородное занятие, потому что мы глубин человеческих не знаем. Иногда можем сравнить на внешний взгляд и совершим грех. У человека, которого мы считали поверхностным и формальным, вдруг окажется такая внутренняя глубина, которую он или по смирению или по стеснению, не открывал никому, а Бог это видел. Поэтому можно сравнивать с Христом.

Охлаждение приходит, когда человек неправильно понял конечную цель христианской жизни. Как батюшка Серафим говорил о стяжании Духа Святаго. Это то же самое, что и стать святым – приобрести благодать Святого Духа, которая будет действовать в тебе, иметь решающее значение и мотивацию в твоих поступках, неважно кто ты – менеджер, священник или мать-домохозяйка.

- Человек в течение многих лет ходит в храм, ходит на исповедь, читает молитвы, допостился до гастритов, почти перестал ходить в храм, потому что особо не видит смысла в церковной жизни – раз в месяц причаститься еще можно, но вычитывать – выстаивать… В Бога верит. Как ему снова найти Бога, как заново открыть Церковь, чтобы она стала источником благ духовных?

Для этого человеку важно понять сердцем и умом, в какой тупик он попал. Понять, что смысл жизни с Богом состоит не только (и не столько) в исполнении того и того.

Прошу понять меня правильно — я не против правил, канонов и церковных преданий. Они составляют опыт Церкви за 2 тысячи лет. Пусть этот опыт не всегда адекватно впитывается детьми Церкви, но он часть церковной жизни. Но не самоцель ее.

Если человек понял это, то ему надо от всей души заплакать перед Богом и просить Его о преображении, о даровании духа трезвой рассудительности и смирения (в настоящем понимании этого слова), о мире в сердце.

Необходимо понять, что Христос — самый быстрый в мире бегун, например: сколько бы я сам не старался в жизни убежать от Бога, Он всегда настигал меня, обгонял и вел за собой, выводил из самых запутанных тупиков жизни.

- Как новоначальному правильно войти в церковь? Как не запутаться во всех уставных установлениях, как жить в Церкви так, чтобы была духовная жизнь, чтобы в ней был Христос?

У новоначальных должны быть трезвомыслящие помощники в Церкви. Самому трудно войти в жизнь во Христе.

Наша общая задача — не столько обращать людей в православие, сколько ненавязчиво помогать человеку открыть для себя неизмеримый и прекрасный мир святоотеческого православия, чуждый мифов, легенд и бабьих басен. В христианской жизни очень важно идти не от правил и параграфов – «как правильно?», а стараться войти в литургическое пространство Церкви, основа которого — Евхаристия, соединение со Христом, деятельное, живое, и все окружающее и служащее Евхаристии — храм, икона, богослужение, устав, иерархия есть неисчислимое сокровище Церкви, достояние каждой души, жаждущей Бога. Только у человека должна быть эта жажда, смиренное дерзновение прорваться через свою немощь, а иногда и пустоту души к Тому, кто может ее исцелить и наполнить настоящей жизнью. А это не одно и то же, что исполнить то или иное правило и быть покойным и равнодушным…

- Как сегодня быть христианином?

- Сегодня быть христианином – то же самое, что и 2 тысячи лет назад, жить по Слову Христа, иметь ко всем деятельную любовь и не иметь ненависти ни к кому. Я помню, что на заре моего личного христианства на меня очень большое впечатление произвели слова преп. Паисия Величковского, которые он положил себе за правило с самой юности: первое – ближнего своего не осуждать, хотя бы собственными глазами видел его согрешающим; второе – ни к кому не питать ненависти; и, третье – от всего сердца прощать обиды.

Жить Христом – это пребывать в молитве, потому что христианство не теория, да и само слово «христианство», наверное, изобретено какими-нибудь европейскими профессорами в Новое время. Сочетать всякое свое дело с молитвой, как поступали святые отцы. И мерой всему полагать Евангелие, Благую Весть о нашем спасении, проверяя себя Словом Бога Живого каждый день и каждый час — и в храме, и вне его.

С протоиереем Игорем Пчелинцевым беседовали Анна Данилова и Виктор Судариков

Вопрос возник после того, как я узнал, что известнейших наш боец Федор Емельяненко выходит на ринг (и вообще занимается боями) с благословения священника и даже в его сопровождении, а также постоянно позиционирует себя как верующий православных человек.

Я никогда не встречал положительных высказываний в святоотеческом предании о гладиаторских боях в Римской империи, да и вообще о любых боях с целью соревнований.

Ответ Псково-Печерского монастыря:

Уважаемый Олег!

Частный вопрос в том виде, в каком он поставлен Вами, со всей определенностью порождает отрицательный ответ. Т. е., православному человеку совершенно недопустимо заниматься мордобоем без правил, тем паче без нравственного христианского обоснования такого единоборства. Слава Богу, что Вы сами это прекрасно понимаете…

Но занятие единоборствами может послужить и во благо, если оно способствует воспитанию мужества, силы и умения в борьбе со злом, прежде всего, в самом себе, а также и в окружающем нас мире, который по слову апостола Иоанна «во зле лежит» (1 Ин. 5, 19).

Можно ли применять силу, чтобы остановить зло? Где грань допустимого оправдания применения силы? На эти сложнейшие вопросы Вы можете получить ответы в книге великого русского философа Ивана Ильина "О сопротивлении злу силой"

Мир Вам и Божие благословение.

— Сейчас многие люди разоряются, теряют работу, в долгах, кредиты не выплачены. Некоторые доходят до отчаяния. Знакомы ли вы лично с этой ситуацией безденежья? Если да, то как переживали эту ситуацию?

— Да, конечно, знаком. Помню в 1990-е годы, когда я остался без семьи, без родителей, без работы. Гол, как сокол. У меня был выход какой: водка. Если б можно было на нее заработать. Но повезло, что уже тогда я был верующим. Я понимал, конечно, что входить в пике — это не мой путь. Нужно как-то барахтаться…

Помогали евангельские фразы, которые Бог мне приводил на ум: «Не собирайте себе сокровища на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не покапывают и не крадут. Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».

Вот это ответ. Если человек видит сокровище в работе, в богатстве, в накоплении и т.д., то у него не остается выхода. В этом вся его жизнь. Но с православной точки зрения это сущая мертвечина. Это не жизнь.

Самое главное, словами Евангелия: «Ищите прежде царствия Божия и правды Его, и это все приложится вам». Бог же прекрасно видит, что мне трудно. Он даже лучше меня знает, чего мне не хватает. Раз Он мне такое послал, ну, неужели я не выдержу? Я потерплю.

Я ходил один по комнате, мерил ее шагами и думал: «Что делать?». Начал мастерить игрушки какие-то, стал помогать кому-то по хозяйству. Потом пригодилось мне художественное образование, взялся делать интерьер директору магазина. Еще что-то делал. А потом написал рассказ и отнес его к батюшке, который когда-то кончал филологический факультет МГУ и мог оценить. Я отнес ему этот рассказ с полным доверием: как батюшка скажет – так и сделаю. Если скажет, что это не твое, значит, я спокойно займусь еще чем-нибудь. Но он сказал: «Давай! Иди туда-то, позвони тем-то».

И наладились отношения с родителями, и работа появилась, и семья появилась, все появилось. Как это произошло, я не могу сказать. Это как трава растет. Сколько ни гляди на нее, никогда не заметишь, как она растет.

Но если человек видит для себя весь смысл жизни в этих тряпках, шмотках, зарплатах и т.д., то ему очень трудно будет. Тогда любой кризис, потеря денег — это всё, это гроб.

Дай Бог, чтобы его посетила простая мысль: «Неужели я, человек, стою только вот этого? Если у меня чего-то отняли — я теперь никто? А кто ж я тогда вообще? Какая мне цена тогда, как человеку?»

— Поэтому люди так сильно страдают от кризиса, даже если они одеты, обуты, не голодают, в общем-то? Из-за такой сильнейшей привязанности к земному?

— Да, именно так. Тут поможет именно осознание человеком своего достоинства. Представим себе, как реагировал на такие ситуации наш предок, скажем 200-300 лет назад. А ведь были ситуации. Сгорел дом со всем имуществом, или обокрали, да еще и чуть не убили. Это тот же самый кризис для него. К нему сразу приходило понимание: а как другие выходят, а как мои предки выходили из этого. Ну, вот в войну как люди оставались без всего? Они что — выли, волосы на себе рвали? Да нет. Сжав зубы, потихоньку выживали. Мир не без добрых людей.

А уж православные предки, тем более. Пришли, в первую очередь, в храм, к батюшке, свечку поставили, помолились. И Бог не оставлял никогда. И находилось: то один придет чем-то поможет, то собрались всей деревней дом сложили за один день.

Я удивляюсь современным людям. Разве ты один в поле остался? У тебя квартира есть? Как правило, есть. И у тебя не просто квартира есть, у тебя есть электричество, горячая вода, теплый туалет. У тебя, как правило, есть близкие, которые тебе сочувствуют, которые переживают за тебя. У тебя есть друзья. А если еще у тебя есть чувство достоинства и вера в Бога — всего этого вполне достаточно, чтобы преодолеть любой кризис, абсолютно любой. Появится всё.

А может тебе и нужно перемениться сейчас? Ты кем был? Вот этой офисной молью? Так может, это не твое? Может, ты конструктор, может, ты хирург? Может, ты еще кто-то? Займись поисками себя. Глядишь, тебе что-то откроется, и со временем будешь говорить: «Слава Богу за этот кризис! Вот, что он открыл во мне!»

— Что делать, чтобы преодолеть эту проблему?

— Помогает осознание, что Бог смотрит и видит, и знает твои проблемы лучше тебя. Он не допустит он, чтобы ты погиб. Тебе только самому нужно не нюнить, не отчаиваться, и всё будет.

Я прошел через это на собственном опыте. Я был гол, как сокол. У меня и жилья не было нормального, у меня был просто барак, никаких удобств, ни воды, ни отопления. Я спал одетый в верхнюю одежду. Я корочку хлеба ел три дня, сосал ее с водой. Ну, и вот я из этой корочки выкарабкался. Значит, можно.

— И не озлобились?

— Нет, не озлобился совершенно. Это еще, конечно, и от природных каких-то качеств зависит, я думаю. Но даже если бы я и озлобился, если бы вера сохранялась, то меня и озлобленного бы вытащили.

— Вы не рассматривали это как наказание за что-то?

— Я только и делал, что прокручивал все ситуации, как все это случилось: еще неделю назад у тебя всё было, а теперь нет ничего. И работа была, я спокойный был, денег хватало, и меня все уважали. И вдруг — нет ничего. Семьи нет, работы нет, с родителями разругался, лишился жилья. Хорошо хоть мастерская оставалась, в которой я стал жить. Я могу с полным правом говорить: «Не дай Бог никому такого кризиса, но уж если пришел, это не конец света, из него можно выбраться».

— Сразу получилось взять себя в руки и двигаться или были периоды отчаяния, когда дух падал?

— Ну, было, конечно, когда я вопил и кричал: «За что именно мне так больно?». Естественно, всегда будут эти метания. Но надо, чтобы ты понимал даже во время этого крика, что слабину даешь. На самом деле, за этим криком нет правды.

Я и напивался. Думаю, надо как-то заглушить. Но я не могу находиться долго без работы мозгов. А когда ты пьяный, они же не работают. Ну, там час, два ты побудешь в этом состоянии, заснешь, проснешься, потом так фигово. Во-первых, ты себя ненавидишь за всё это, а, во-вторых, тебе не хочется просто, ну и понимаешь, что это не выход. Тут еще осознание чисто мужское: я мужик, что я, не смогу выбраться? Зачем я тогда нужен вообще? Если ты мужчина, ты обязан выбраться из этого.

— А если не мужик?

— А если не мужик, либо он станет мужиком, либо всё, привет.

— Нет, я имею в виду, если женщина попала в такую ситуацию?

— Женщина? Трудно, конечно, представить такую ситуацию. Женщина — она либо дочка, либо мать, ей как-то все-таки полегче, мне кажется. Она, все-таки более защищена. Но если уж она в такой ситуации, как я, оказалась, в принципе — тот же путь. Путь мужества. Женщина тоже должна обладать этим качеством. Иначе не выстоять.

— Когда появилось состояние благодарности за ту ситуацию?

— Благодарность сразу появилась и постепенно нарастала. Конечно, я потом сказал с полным осознанием: «Слава Богу! Слава Богу, что я был с Богом!» Слава Богу, что мне батюшка попался, который меня выслушал и понимал, что со мной происходит. Но он очень деликатно это делал. Не сидел со мной, не говорил, «как бы тебе помочь, что бы нам сделать». Нет. Он понимал, что со мной происходит. Меня нужно было просто укрепить, чтобы я почаще в храм ходил. И помог в том, что благословил меня на новое занятие.

— А сразу у вас поменялось отношение к ситуации? Что с собой сделать, чтобы поменять это отношение, чтобы не уйти совсем в отчаяние?

— Может быть, поможет воображение или представление того, что ты сейчас в пустыне, но ты должен понимать, что там выход есть. Пустыня кончится обязательно. Нет ничего бесконечного на земле.

Тут главное — не вешать нос. Обязательно выберешься. Обязательно. Ты все-таки не совсем один. Есть и друзья, и окружение, и соседи, и какие-то знакомые или еще какие-то люди появятся. Уж я не говорю про храм, про церковь. Вот у нас на приходе есть человек. У него дом сгорел. И сам он больной, и дочка у него тоже в больницу попала. Вот он стоял, не стесняясь, просил помощи, и ему помогали. Я не помню, сколько он стоял. Но где-то и жилье нашлось, кто-то его приютил, и сейчас он уже не стоит, не просит. Значит, наладилась жизнь. Бог никого не оставит.

© Pobedish.ru

Read more: http://www.pobedish.ru/main/bezraboti?id=196#ixzz4YLdQW5pX

Потеряв все, не потеряйте себя!

Много лет назад, морозной ночью, я оказалась с маленьким ребенком на пустынной улице. У меня не было ничего – ни работы, ни зарплаты, ни квартиры, ни семьи, ни друзей... ровным счетом ничего. Все испарилось в один момент – муж повесил на меня долг и «сделал ручкой».

Мне нечем было оплачивать детский сад, нечего было есть, закончились деньги на оплату съемной квартиры, в которой в ту ночь шла поножовщина. Друзья, приходу которых я всегда радовалась, мгновенно исчезли – они не дали мне ни рубля. Нас с трудом приняла мать.

Меня доставали кредиторы и бандиты – звонки шли постоянно, «шестерки» наведывались по три раза в день, меня регулярно обещали закопать в ближайшей канаве. Долг «перекупался» и «дарился». Родственники... не будем о родственниках... Бог им судья.

Обвал наступил и в моем сознании. Я поняла, что все мои понятия о жизни, мировоззрение – были одной большой ошибкой. Я заблуждалась во всем и обо всех.

Внезапно голова стала чистой... Я не могла ответить на элементарный вопрос – какой цвет мне больше нравится или что я думаю по какому-либо поводу. Я могла только прошептать: «Я не знаю». У нервной системы наступил перегрев. Я начала внезапно засыпать: нападала сонливость и меня отключало на сутки. Меня никто не мог разбудить. Голова была пуста. Мне пришлось нарабатывать новые понятия и учиться внятно излагать свою мысль, если таковая появлялась. На это ушло несколько месяцев.

Уже через год валютный долг увеличился во много раз. Моя дочь с ужасом вспоминает то время. Моя мать за полтора года до пенсии потеряла работу. Пособие по безработице она получила только через два года. Ребенок, мать, оплата квартиры, кредиторы, еда, детский сад и потом школа, тряпки – я платила за все одна.

Что в итоге?

Мои долги отданы, я живу у себя дома, никто не умер и не ограблен, и в тюрьме не сидел, правда нервная система немного пошаливает, увы.

Как это случилось? Мягко говоря, пять лет я очень много работала, притом, что получать зарплату в нужной сумме было негде…

На дне бездны

Мои нервы были вымотаны окончательно, и казалось, наступил предел... Меня все бросили, я осталась совсем одна... Как-то очередной раз я рыдала в подушку, и в моей голове стучала мысль «меня никто не любит, меня все бросили, не любит, не любит...». Я не заметила, как уснула... и уснула ли я...

Во сне я открыла глаза, были сумерки в пустоте, я стояла в слезах и смотрела вверх. Передо мной... возвышались два гигантских ангела...

Сердце дрогнуло, впечатление было такое, как будто передо мной внезапно выросли скалы до неба или я очутилась перед пропастью. Я помню ощущение нереальной мощи и силы этих созданий, ангелы стояли вместе, их белоснежные крылья медленно колыхались.

Они нагнулись, взяли меня на руки, обняли и стали покачивать, как ребенка – ощущение тепла, мягкости, упокоения, всепоглощающей Любви пронизало меня насквозь. Из них струился свет...

– МЫ любим тебя! – раздался их глас.

Я не знаю, как это описать... Через какое-то время я открыла глаза, было утро и я улыбалась... С тех пор, чтобы со мной ни происходило, я всегда помнила, что все же – я не одна...

Путь наверх

Я вспомнила о том, что умею делать, научилась многому новому. Уже долги родственникам были отданы в долларах. Последние остатки долга вернул мой теперешний муж. Вы представить не можете, что творилось со мной, когда я забирала расписки.

Никто не знает, что скрывается за фразой «много работала, мягко говоря». Как-то раз за час до прихода клиентов я упала в обморок: на руке лопнула артерия и руку залило синевой. До этого я не спала трое суток и работала без остановки. Я не стала вызвать «скорую», не отменила визит и не стала никого звать. Очнувшись, я поползла к своему рабочему месту – мне нужны были деньги. Я успела сделать все. И это было только начало. Я не буду описывать здесь все, что со мной происходило, это совсем ни к чему.

Где я сейчас?

А потом, потом я освоила свой первый мобильник, это было нелегко , закончила курсы секретарей, разобралась с компьютером, закончила ВУЗ. У меня чудесный ребенок и замечательный муж. Я занимаюсь тем, чем хочу, и я – счастлива. У меня больше не лопаются сосуды на пальцах, и я победила артрит – у меня его просто нет. Мне не слабО сыграть в футбол и орать вместе с плеером «Раммштайн». Мы обмениваемся с дочкой тряпками – у нас один размер – и часто ходим в обнимку.

Ребята, кто попал в похожую историю!

Не расстраивайтесь, даже если у вас все опишут. Поверьте, это не самое страшное, что может быть! Вещи – это просто вещи, одним словом барахло. Ну заберут – и все закончится. В тюрьму посадят? Развлекухой это конечно не назовешь, но своего рода – перемена деятельности, тоже не самое страшное. Воспринимайте трудности по-философски: было и пропало, потом еще будет. Заодно обстановку смЕните, не надо за вывоз платить.

Сократите расходы, продавайте вещи, сдайте внаем квартиру, заставьте свою вторую половину попахать, попросите родственников о помощи (в последнюю очередь и если они вменяемы). Вспомните о том, что умеете хорошо делать: заработать можно на многом. Например, передержка и выгул животных, мытье квартир, прогулки с детьми, переводы, стрижки на дому, составление отчетности, массажи – я их делала даже за батон хлеба.

Поэтому, прекращайте нервничать и засучивайте рукава. Не надо продавать почки и выбрасываться из окон. Преодолимо все!

Когда мир поворачивается к вам спиной, с вами остается только Бог.

Read more: http://www.pobedish.ru/main/bezraboti?id=187#ixzz4YLeqjWjY

События, о которых пойдет речь, произошли зимой 1943–44 годов, когда фашисты приняли зверское решение: использовать воспитанников Полоцкого детского дома № 1 как доноров. Немецким раненным солдатам нужна была кровь. Где её взять? У детей. Первым встал на защиту мальчишек и девчонок директор детского дома Михаил Степанович Форинко. Конечно, для оккупантов никакого значения не имели жалость, сострадание и вообще сам факт такого зверства, поэтому сразу было ясно: это не аргументы. Зато весомым стало рассуждение: как могут больные и голодные дети дать хорошую кровь? Никак. У них в крови недостаточно витаминов или хотя бы того же железа. К тому же в детском доме нет дров, выбиты окна, очень холодно. Дети всё время простужаются, а больные – какие же это доноры? Сначала детей следует вылечить и подкормить, а уже затем использовать. Немецкое командование согласилось с таким «логическим» решением. Михаил Степанович предложил перевести детей и сотрудников детского дома в деревню Бельчицы, где находился сильный немецкий гарнизон. И опять-таки железная бессердечная логика сработала. Первый, замаскированный шаг к спасению детей был сделан… А дальше началась большая, тщательная подготовка. Детей предстояло перевести в партизанскую зону, а затем переправлять на самолёте. И вот в ночь с 18 на 19 февраля 1944 года из села вышли 154 воспитанника детского дома, 38 их воспитателей, а также члены подпольной группы «Бесстрашные» со своими семьями и партизаны отряда имени Щорса бригады имени Чапаева. Ребятишкам было от трёх до четырнадцати лет. И все – все! – молчали, боялись даже дышать. Старшие несли младших. У кого не было тёплой одежды – завернули в платки и одеяла. Даже трёхлетние малыши понимали смертельную опасность – и молчали… На случай, если фашисты всё поймут и отправятся в погоню, около деревни дежурили партизаны, готовые вступить в бой. А в лесу ребятишек ожидал санный поезд – тридцать подвод. Очень помогли лётчики. В роковую ночь они, зная об операции, закружили над Бельчицами, отвлекая внимание врагов. Детишки же были предупреждены: если вдруг в небе появятся осветительные ракеты, надо немедленно садиться и не шевелиться. За время пути колонна садилась несколько раз. До глубокого партизанского тыла добрались все. Теперь предстояло эвакуировать детей за линию фронта. Сделать это требовалось как можно быстрее, ведь немцы сразу обнаружили «пропажу». Находиться у партизан с каждым днём становилось всё опаснее. Но на помощь пришла 3-я воздушная армия, лётчики начали вывозить детей и раненых, одновременно доставляя партизанам боеприпасы. Было выделено два самолёта, под крыльями у них приделали специальные капсулы-люльки, куда могли поместиться дополнительно нескольких человек. Плюс лётчики вылетали без штурманов – это место тоже берегли для пассажиров. Вообще, в ходе операции вывезли более пятисот человек. Но сейчас речь пойдёт только об одном полёте, самом последнем.

Он состоялся в ночь с 10 на 11 апреля 1944 года. Вёз детей гвардии лейтенант Александр Мамкин. Ему было 28 лет. Уроженец села Крестьянское Воронежской области, выпускник Орловского финансово-экономического техникума и Балашовской школы. К моменту событий, о которых идёт речь, Мамкин был уже опытным лётчиком. За плечами – не менее семидесяти ночных вылетов в немецкий тыл. Тот рейс был для него в этой операции (она называлась «Звёздочка») не первым, а девятым. В качестве аэродрома использовалось озеро Вечелье. Приходилось спешить ещё и потому, что лёд с каждым днём становился всё ненадёжнее. В самолёт Р-5 поместились десять ребятишек, их воспитательница Валентина Латко и двое раненных партизан. Сначала всё шло хорошо, но при подлёте к линии фронта самолёт Мамкина подбили. Линия фронта осталась позади, а Р-5 горел… Будь Мамкин на борту один, он набрал бы высоту и выпрыгнул с парашютом. Но он летел не один. И не собирался отдавать смерти мальчишек и девчонок. Не для того они, только начавшие жить, пешком ночью спасались от фашистов, чтобы разбиться. И Мамкин вёл самолёт… Пламя добралось до кабины пилота. От температуры плавились лётные очки, прикипая к коже. Горела одежда, шлемофон, в дыму и огне было плохо видно. От ног потихоньку оставались только кости. А там, за спиной лётчика, раздавался плач. Дети боялись огня, им не хотелось погибать. И Александр Петрович вёл самолёт практически вслепую. Превозмогая адскую боль, уже, можно сказать, безногий, он по-прежнему крепко стоял между ребятишками и смертью. Мамкин нашёл площадку на берегу озера, неподалёку от советских частей. Уже прогорела перегородка, которая отделяла его от пассажиров, на некоторых начала тлеть одежда. Но смерть, взмахнув над детьми косой, так и не смогла опустить её. Мамкин не дал. Все пассажиры остались живы. Александр Петрович совершенно непостижимым образом сам смог выбраться из кабины. Он успел спросить: «Дети живы?» И услышал голос мальчика Володи Шишкова: «Товарищ лётчик, не беспокойтесь! Я открыл дверцу, все живы, выходим…» И Мамкин потерял сознание. Врачи так и не смогли объяснить, как мог управлять машиной да ещё и благополучно посадить её человек, в лицо которого вплавились очки, а от ног остались одни кости? Как смог он преодолеть боль, шок, какими усилиями удержал сознание? Похоронили героя в деревне Маклок в Смоленской области. С того дня все боевые друзья Александра Петровича, встречаясь уже под мирным небом, первый тост выпивали «За Сашу!»… За Сашу, который с двух лет рос без отца и очень хорошо помнил детское горе. За Сашу, который всем сердцем любил мальчишек и девчонок. За Сашу, который носил фамилию Мамкин и сам, словно мать, подарил детям жизнь.

_____________________________

источник: http://uborshizzza.livejournal.com/4197747.html

На кладбище более 30лет назад похоронен младенец, крещен и отпет. На его могилке стоит что то вроде железного памятника с крестиком,какие обычно раньше ставили. Совсем рядом похоронена бабушка.Детей ее нет в живых и за могилой давно никто не ухаживает,могила в запущенном состоянии.

С Божьей помощью хотели бы восстановить обе могилки. Батюшка сказал , что на могилу младенца нужно обязательно поставить крестик.

Можно ли старый,железный памятник с крестиком оставить? И написать общую табличку, кто похоронен на этом месте? Или поставить два новых креста?

И ещё:нужно ли писать в табличке фамилию младенца? Родители младенца развелись. Мама после развода сменила фамилию мужа на девичью.

Интервью с архимандритом Тихоном (Шевкуновым)

«Календарь вечности»

Корреспондент: Недавно в одной из телепрограмм долго сетовали, что Русская Церковь все никак не перейдет на новый календарь, не празднует Рождество и Пасху вместе со всем остальным миром. Неужели нам так и оставаться навсегда отсталыми, со своим устаревшим календарем?

Архимандрит Тихон (Шевкунов): Я искренне верю и надеюсь, что Церковь, не обращая внимания на весь прогрессивный мир, будет продолжать жить по своему церковному времяисчислению.

Мир волен сколько угодно переходить на какой угодно календарь: во времена Французской революции был введен республиканский календарь, при Советской власти перешли на пятидневки, сегодня почти во всем мире действует григорианский календарь, но ему на смену готовят новый всемирный календарь.

В позиции Святой Церкви есть более чем веские доводы непременно исчислять свое время по тому календарю, по которому жили во времена Христа. (Кстати, КАЛЕНДАРИУМ в переводе с латыни — это «долговая книга». Мы несем ответ за время, данное каждому из нас Богом.)

- Вы можете объяснить такую твердую и непримиримую позицию?

- Назвать ее непримиримой было бы неверно. Напротив — все, что касается церковного года, исполнено МИРА, потому что наше времяисчесление основано на соотношении земного времени с Вечностью, с Богом, со Христом — источником мира.

Мы не будем сейчас вдаваться в споры ученых, какой календарь более точный: старый, Юлианский, или новый, Григорианский, — в данном случае это совершенно не важно. Посмотрим на вопрос с другой стороны.Церковный календарь соотносит наш мир с миром духовным, земное время – с вечностью.

Что такое светский календарь? В основе его лежит периодичность движения небесных светил. А как быть с церковным календарем, который соотносит наш мир — с миром совершенно иным, духовным, нематериальным; наше земное время — с вечностью, с тем состоянием бытия, когда времени уже нет?

Для того, чтобы соотнести эти несовместимые понятия надо, чтобы их — Вечность и время, Дух и материю — объединяло что-то или Кто-то. В этой таинственной точке, где пересекаются время и вечность, перед нами на Кресте предстает Богочеловек, Иисус Христос. Надо понять, что именно Христос, Его жизнь лежит в основе христианского времяисчисления. Вехи Его жизни: Рождество, Крещение, Преображение, Распятие, Воскресение — это те события, из которых строится церковный год.

- Но ведь Христос жил очень давно, две тысячи лет назад?

- Да, Он жил в то время, когда древний мир пользовался календарем, введенным Юлием Цезарем в 45 году до Рождества Христова. Это календарь, который одни ученые называют более точным, чем позднейший Григорианский, другие — менее точным, но именно он был в дни жизни Христа Спасителя. И, естественно, он взят за основу церковного календаря.

В канонах церковных есть такое правило: Пасха, то есть праздник Воскресения Христова, непременно должна праздноваться после Пасхи иудейской и не совпадать с ней. Почему это именно так? Спаситель был распят и умер на Кресте накануне иудейской Пасхи и в третий день воскрес. Если мы пользуемся старым Юлианским календарем, то эта хронология сохраняется, а если переходим на Григорианский, то Воскресение может совпасть с днем распятия, иудейской Пасхой, или даже предшествовать ему. В этом случае изменчивое время, а не жизнь Богочеловека кладется в основу богослужебного времяисчисления и искажает его.

Но скажут: каждый календарь требует доказательств периодичности — весна сменяется летом, осень зимою. Это мы прекрасно знаем по светским календарям. Но и в церковном календаре события жизни Иисуса Христа следуют одно за другим, причем самое поразительное, что те моменты Его жизни, которые были связаны с особыми проявлениями в нашем материальном мире, ежегодно повторяются особыми явлениями, которые обычно называют чудом.

Так, именно по старому церковному стилю в Великую Субботу, накануне Воскресения Христова, Православной Пасхи (которая, как вы знаете, бывает каждый год в разные дни), в Иерусалиме на Гроб Господень снисходит Божественный Благодатный огонь, который знаменует огненное воскресение Христа. Напомню, что снисходит этот огонь накануне Пасхи по православному календарю и свойства этого огня особые: первые несколько минут он не обжигает и люди могут омывать им лица. Это удивительное зрелище, которое происходит каждый год при десятках тысяч свидетелей и снимается на сотни видеокамер.

Другое особого рода соприкосновение Богочеловека с материей было во время Его Крещения, когда Спаситель вошел во Иордан и принял крещение от Иоанна. И поныне в день Крещения именно по церковному, старому стилю или календарю (называйте как угодно), когда в храмах освящается вода, она делается нетленной, то есть не портится много лет, даже если ее держать в закрытом сосуде. Это, повторю, происходит каждый год и также только на праздник Крещения по православному, Юлианскому календарю.

В этот день, по словам одной из церковных стихир, «освящается всех вод естество», поэтому не только вода в церкви, но все воды приобретают это первозданное свойство нетления. Даже вода из-под крана в этот день становится «крещенской», Великой Агиасмой — Святыней, как называется она в Церкви. А на следующий день все воды приобретают свои обыкновенные свойства.

Крещенская вода освящает, исцеляет, сообщает особую благодать Божию каждому человеку, с верою причащающимся ее.

Или еще один пример. Праздник Преображения – тот день, когда Господь преобразился, дивно изменился перед своими учениками во время молитвы на горе Фавор и облако покрыло их, как описывается в Евангелии. С тех пор ежегодно, именно в день празднования Преображения и только по Юлианскому календарю на гору Фавор в Галилее, на самую вершину ее, где расположен православный храм, спускается облако и на некоторое время покрывает полностью храм. Замечу, что во все остальные дни года облаков на Фаворе не бывает практически никогда. Редко — в январе в сезон дождей. А Преображение празднуется Православной Церковью в середине августа.

- Но католики, протестанты не могут не знать всего этого.

- Конечно, многие из них, особенно пастыри, знают об этих явлениях и часто бывают их свидетелями (на Святой Земле все происходит у них на глазах), но замалчивают это.

Ну, а нам, православным, ни в коем случае нельзя отказываться от своего церковного времяисчисления, в основе которого лежит жизнь нашего Спасителя, и заменять его на более или менее «правильные» календари материального мира. Мы пользуемся ими в нашей обыденной жизни, но в церковной будем как величайшее достояние сохранять церковный календарь, как бы нас ни убеждали отказаться от него.

- можно ли читать Евангелие и Псалтырь сидя;

- можно ли читать Акафист стоя на коленях?

Прошу поделиться информацией по данным вопросам.

Через минут двадцать снова приходит сообщение с этого номера. Открываю : аналогичное просьба, но за другого монаха, который занимается подобными " плохими" делами. Что это? Как это все объяснить? На этот номер мне не отвечают.

Дорогие братья и сестры! Сегодня общалась с мамой этой малышки и саму Настеньку видела, она не ходит, но есть шансы, только лечение стоит 90 000 руб. Прошу ваших молитв и помощи этой семье по силам. Спаси Господи!

Я просмотрела их. Это действительно богослужебные СТАРООБРЯДЧЕСКИЕ книги:"Канонник", "Требник", Псалтирь и несколько листочков от других книг. Что самое интересное книги эти в деревянных корках и печатались они в эпоху патриарха Иова. Там даже Чин Панихиды немного другой))

Что мне делать с ними? Куда и кому их можно отдать?