Jump to content

*"*

Пользователи
  • Content Count

    6008
  • Joined

  • Last visited

  • Days Won

    207

Everything posted by *"*

  1. Вторник Первой Седмицы. Из третьей песни: При Нои, Спасе, блудствовавшия[n] (развращенным) подражах, онех наследовав осуждение в потопе погружения[n] (на утопление в потопе). [Я подражал, Спаситель, развращенным современникам Ноя и наследовал осуждение их на потопление в потопе.] (Быт.6:1-17) Печально было нравственное состояние современников Ноя. Сам Господь, изъявляя перед Ноем негодование на них, назвал их "плотию." Это значит, что они совершенно заглушили в себе духовные потребности и заботились только об удовлетворении одних плотских, или чувственных, потребностей и прихотей. В этих заботах они дошли до того, что, смотря на них, можно было усомниться, есть ли в них душа, созданная по образу и подобию Божию для жизни в общении с Богом, – не осталась ли в них одна плоть, способность к одной чувственной скотоподобной жизни. Особенно усилились между ними плотские грехи, – то есть любострастие, или распутство («блудствование»). Поистине они были "плотию." И, что всего печальнее, такое нравственное растление распространилось по всему лицу обитаемой тогда земли (см. Быт. 6, 1–2). Сначала оно господствовало между нечестивыми потомками Каина, но с течением времени оно проникло в общество «сынов Божиих», то есть потомков благочестивого Сифа, – вследствие смешения последних с первыми посредством супружеских связей (см. Быт. 6, 1–2). Жены из нечестивого племени внесли нечестие в семейства племени благочестивого. А нечестие отворило дверь всяким порокам. Тяжка вина современников Ноя, ведших распущенную жизнь. Но не более ли тяжко согрешают христиане, когда подражают им, когда подобно им проводят жизнь в плотоугодии, забывая о душе, о Боге, о вечности, когда легкомысленно вовлекаются в общества людей развратных и тела свои, освященные благодатью Таинств в храмы Святого Духа, в члены Христовы, святотатственно оскверняют плотской нечистотой и тем губят не себя только, но и тех, которые отдали себя в жертву их любострастию? Не принадлежу ли я к числу подобных грешников? Но в таком случае я не должен думать, что могу продолжать грешить безнаказанно. Нет, если я подражаю блудствовавшим при Ное, должен наследовать и их осуждение, подобно им погрязнуть в водах потопных, – в готовых поглотить меня волнах гнева Божия (см. Пс. 68, 2–3). Впрочем, современники Ноя, привлекшие на себя гнев Божий, не прежде погибли в водах потопа, как по испытании в отношении к ним всех мер долготерпения Божия. Господь сначала объявил им через Ноя, что дает им 120 лет на покаяние, по истечении которых угрожал им истреблением. Но угроза не действовала. Люди не только продолжали творить и даже умножали злые дела, но «всяк помышлял в сердце своем прилежно на злая» (Быт. 6, 5). Люди всей душой отдались порочным помыслам, склонностям и желаниям, – намеренно с усилием вызывали и питали их в душе. Зло, следовательно, слишком глубоко пустило корни в их сердце. Тогда Господь уже не условно, а решительно объявил угрозу истребить их. Угроза снова была пренебрежена, но долготерпение Божие не истощилось, и хотя теперь Господь решил наказать людей потопом и повелел Ною строить ковчег для спасения его с семейством; но самое строение ковчега, происходившее на виду у всех и с известной всем целью, могло служить предостережением для нечестивых. Они, однако, не вняли и этому предостережению, – и уже тогда наступил потоп. Воды потопные, впрочем, не вдруг покрыли лицо земли, а постепенно. Вследствие этого многие, не верившие угрозам Божиим до исполнения их, могли опомниться при наступлении беды и воззвать к Богу о помиловании. Такие, хотя понесли казнь потопления, могли избавиться от вечной погибели, когда Христос Спаситель по смерти сошел в адскую темницу с проповедью о спасении всем, чаявшим с верой Его Пришествия, и тем душам, которые «некогда непокорны были ожидавшему их Божию долготерпению водни Ноя» (1Пет. 3, 20), но в последние минуты жизни раскаялись в своей непокорности. Слава долготерпению Господа, даровавшего современникам Ноя возможность отвратить праведный Его гнев покаянием, которой и воспользовались многие из них! Но милосердый Господь, никому не желающий погибели, долготерпит и всем беспечным грешникам, ожидая от них покаяния. Он призывает их к покаянию внушениями святого Слова Своего, иногда доходящими до их слуха из церковных чтений и из уст пастырей Церкви, – благоприятными и неблагоприятными обстоятельствами в их жизни, особенно предсмертными болезнями, во время которых многие, в продолжение всей жизни прогневлявшие Господа грехами, обращаются к Нему, подобно благоразумному разбойнику, покаявшемуся на кресте в предсмертные часы, и примерами некоторых современников Ноя, успевшими ввиду наступившего потопа образумиться. Как часто, однако, случается, что люди всю жизнь остаются равнодушными к своему спасению, не внимая никаким вразумлениям долготерпеливого Господа, ожидающего от них покаяния! Они или совсем не думают о покаянии, или отлагают его до смерти, хотя никому не известно, удастся ли это перед смертью. Горе мне, если и я принадлежу к числу таких беспечных грешников! Мне грозит жребий нераскаявшихся перед потопом современников Ноя, осужденных на временную и вечную погибель. Избавь меня, Господи, от подобной участи и даруй мне слезными водами покаяния избегнуть потопления в безднах преисподней. (Епископ Виссарион (Нечаев) "Уроки покаяния по библейским сказаниям")
  2. Марина, недавно встречала два тома Первой Седмицы, в интернет-магазине Благовест. Но...3100 руб (( https://www.blagovest-moskva.ru/item28301.html
  3. Иногда Оптина кажется переполненной, но в сравнении с описанием Чеховым... Из: Антон Павлович Чехов ПЕРЕКАТИ-ПОЛЕ (ПУТЕВОЙ НАБРОСОК) Я возвращался со всенощной. Часы на святогорской колокольне, в виде предисловия, проиграли свою тихую, мелодичную музыку и вслед за этим пробили двенадцать. Большой монастырский двор, расположенный на берегу Донца у подножия Святой Горы и огороженный, как стеною, высокими гостиными корпусами, теперь, в ночное время, когда его освещали только тусклые фонари, огоньки в окнах да звезды, представлял из себя живую кашу, полную движения, звуков и оригинальнейшего беспорядка. Весь он, от края до края, куда только хватало зрение, был густо запружен всякого рода телегами, кибитками, фургонами, арбами, колымагами, около которых толпились темные и белые лошади, рогатые волы, суетились люди, сновали во все стороны черные, длиннополые послушники; по возам, по головам людей и лошадей двигались тени и полосы света, бросаемые из окон, - и все это в густых сумерках принимало самые причудливые, капризные формы: то поднятые оглобли вытягивались до неба, то на морде лошади показывались огненные глаза, то у послушника вырастали черные крылья... Слышались говор, фырканье и жеванье лошадей, детский писк, скрип. В ворота входили новые толпы и въезжали запоздавшие телеги. Сосны, которые громоздились на отвесной горе одна над другой и склонялись к крыше гостиного корпуса, глядели во двор, как в глубокую яму, и удивленно прислушивались; в их темной чаще, не умолкая, кричали кукушки и соловьи... Глядя на сумятицу, прислушиваясь к шуму, казалось, что в этой живой каше никто никого не понимает, все чего-то ищут и не находят и что этой массе телег, кибиток и людей едва ли удастся когда-нибудь разъехаться. К дням Иоанна Богослова и Николая Чудотворца в Святые Горы стеклось более десяти тысяч. Были битком набиты не только гостиные корпуса, но даже пекарня, швальня, столярная, каретная... Те, которые явились к ночи, в ожидании, пока им укажут место для ночлега, как осенние мухи, жались у стен, у колодцев или же в узких коридорчиках гостиницы. Послушники, молодые и старые, находились в непрерывном движении, без отдыха и без надежды на смену. Днем и позднею ночью они одинаково производили впечатление людей, куда-то спешащих и чем-то встревоженных, лица их, несмотря на крайнее изнеможение, одинаково были бодры и приветливы, голос ласков, движения быстры... Каждому приехавшему и пришедшему они должны были найти и указать место для ночлега, дать ему поесть и напиться; кто был глух, бестолков или щедр на вопросы, тому нужно было долго и мучительно объяснять, почему нет пустых номеров, в какие часы бывает служба, где продаются просфоры и т. д. Нужно было бегать, носить, неумолкаемо говорить, но мало того, нужно еще быть любезным, тактичным, стараться, чтобы мариупольские греки, живущие комфортабельнее, чем хохлы, помещались не иначе как с греками, чтобы какая-нибудь бахмутская или лисичанская мещанка, одетая "благородно", не попала в одно помещение с мужиками и не обиделась. То и дело слышались возгласы: "Батюшка, благословите кваску! Благословите сенца!" Или же: "Батюшка, можно мне после исповеди воды напиться?" И послушник должен был выдавать квас, сена или же отвечать: "Обратитесь, матушка, к духовнику. Мы не имеем власти разрешать". Следовал новый вопрос: "А где духовник?" И нужно было объяснять, где келия духовника... При такой хлопотливой деятельности хватало еще времени ходить в церковь на службу, служить на дворянской половине и пространно отвечать на массу праздных и непраздных вопросов, какими любят сыпать интеллигентные богомольцы. Приглядываясь к ним в течение суток, трудно было понять, когда сидят и когда спят эти черные движущиеся фигуры. Когда я, возвращаясь со всенощной, подошел к корпусу, в котором мне было отведено помещение, на пороге стоял монах-гостинник, а возле него толпилось на ступенях несколько мужчин и женщин в городском платье. - Господин, - остановил меня гостинник, - будьте добры, позвольте вот этому молодому человеку переночевать в вашем номере! Сделайте милость! Народу много, а мест нет - просто беда! И он указал на невысокую фигуру в легком пальто и в соломенной шляпе. Я согласился, и мой случайный сожитель отправился за мной. Отпирая у своей двери висячий замочек, я всякий раз, хочешь не хочешь, должен был смотреть на картину, висевшую у самого косяка на уровне моего лица. Эта картина с заглавием "Размышление о смерти" изображала коленопреклоненного монаха, который глядел в гроб и на лежавший в нем скелет; за спиной монаха стоял другой скелет, покрупнее и с косою. - Кости такие не бывают, - сказал мой сожитель, указывая на то место скелета, где должен быть таз. - Вообще, знаете ли, духовная пища, которую подают народу, не первого сорта, -добавил он и испустил носом протяжный, очень печальный вздох, который должен был показать мне, что я имею дело с человеком, знающим толк в духовной пище..."
  4. Созвучно нашим рассуждениям отчасти А.П.Чехов "Убийство" "...Матвей жил недалеко от станции, в трактире своего двоюродного брата. Но ему не хотелось домой. Он сидел у буфетчика за прилавком и рассказывал вполголоса: — У нас на изразцовом заводе был свой хор. И должен я вам заметить, хотя мы и простые мастера были, но пели мы по-настоящему, великолепно. Нас часто приглашали в город, и когда там викарный владыка Иоанн изволил служить в Троицкой церкви, то архиерейские певчие пели на правом клиросе, а мы на левом. Только в городе жаловались, что мы долго поем: заводские, говорили, тянут. Оно правда, мы «Андреево стояние» и «Похвалу» начинали в седьмом, а кончали после одиннадцати, так что, бывало, придешь домой на завод, а уже первый час. Хорошо было! — вздохнул Матвей. — Очень даже хорошо, Сергей Никанорыч! А здесь, в родительском доме, никакой радости. Самая ближняя церковь в пяти верстах, при моем слабом здоровье и не дойдешь туда, певчих нет. А в семействе нашем никакого спокойствия, день-деньской шум, брань, нечистота, все из одной чашки едим, как мужики, а щи с тараканами… Не дает бог здоровья, а то бы я давно ушел, Сергей Никанорыч... В самый день Благовещения, после того, как проводили почтовый поезд, Матвей сидел в буфете, пил чай с лимоном и говорил. Слушали ею буфетчик и жандарм Жуков. — Я, надо нам заметить, — рассказывал Матвей, — еще в малолетстве был привержен к леригии. Мне только двенадцать годочков было, а я уже в церкви апостола читал, и родители мои весьма утешались, и каждое лето мы с покойной маменькой ходили на богомолье. Бывало, другие ребяты песни поют или раков ловят, а я в это время с маменькой. Старшие меня одобряли, да и мне самому было это приятно, что я такого хорошего поведения. И как маменька благословили меня на завод, то я между делом пел там тенором в нашем хоре, и не было лучшего удовольствия. Само собой, водки я не пил, табаку не курил, соблюдал чистоту телесную, а такое направление жизни, известно, не нравится врагу рода человеческого, и захотел он, окаянный, погубить меня и стал омрачать мой разум, всё равно, как теперь у братца. Самое первое, дал я обет не кушать по понедельникам скоромного и не кушать мяса во все дни, и вообще с течением времени нашла на меня фантазия. В первую неделю Великого поста до субботы святые отцы положили сухоядение, но трудящим и слабым не грех даже чайку попить, у меня же до самого воскресенья ни крошки во рту не было, и потом во весь пост я не разрешал себе масла ни отнюдь, а в среды и пятницы так и вовсе ничего не кушал. То же и в малые посты. Бывало, в Петровки наши заводские хлебают щи из судака, а я в стороночке от них сухарик сосу. У людей сила разная, конечно, но я об себе скажу: в постные дни мне не трудно было и так даже, что чем больше усердия, тем легче. Хочется кушать только в первые дни поста, а потом привыкаешь, становится всё легче и, гляди, в конце недели совсем ничего и в ногах этакое онемение, будто ты не на земле, а на облаке. И, кроме того, налагал я на себя всякие послушания: вставал по ночам и поклоны бил, камни тяжелые таскал с места на место, на снег выходил босиком, ну, и вериги тоже. Только вот по прошествии времени исповедаюсь я однажды у священника и вдруг такое мечтание; ведь священник этот, думаю, женатый, скоромник и табачник; как же он может меня исповедать и какую он имеет власть отпускать мне грехи, ежели он грешнее, чем я? Я даже постного масла остерегаюсь, а он, небось, осетрину ел. Пошел я к другому священнику, а этот, как на грех, толстомясый, в шелковой рясе, шуршит будто дама, и от него тоже табаком пахнет. Пошел я говеть в монастырь, и там мое сердце не спокойно, все кажется, будто монахи не по уставу живут. И после этого никак я не могу найти службу по себе: в одном месте служат очень скоро, в другом, гляди, задостойник не тот пропели, в третьем дьячок гугнивый… Бывало, Господи прости меня грешного, стою это в церкви, а от гнева сердце трясется. Какая уж тут молитва? И представляется мне, будто народ в церкви не так крестится, не так слушает; на кого ни погляжу, все пьяницы, скоромники, табачники, блудники, картежники, один только я живу по заповедям. Лукавый бес не дремал, дальше-больше, перестал я петь в хоре и уж вовсе не хожу в церковь; так уж я об себе понимаю, будто я человек праведный, а церковь по своему несовершенству для меня не подходит, то есть, подобно падшему ангелу, возмечтал я в гордыне своей до невероятия. После этого стал я хлопотать, как бы свою церковь устроить. Нанял я у глухой мещанки комнатушечку далеко за городом, около кладбища, и устроил молельную, вот как у братца, но только у меня еще ставники были и настоящее кадило. В этой своей молельной я держался устава святой Афонской горы, то есть каждый день обязательно утреня у меня начиналась в полночь, а под особо чтимые двунадесятые праздники всенощная у меня служилась часов десять, а когда и двенадцать. Монахи все-таки, по уставу, во время кафизм и паремий сидят, а я желал быть угоднее монахов и всё, бывало, на ногах. Читал я и пел протяжно, со слезами и со воздыханием, воздевая руки, и прямо с молитвы, не спавши, на работу, да и работаю всё с молитвой. Ну, пошло по городу: Матвей святой, Матвей больных и безумных исцеляет. Никого я, конечно, не исцелял, но известно, как только заведется какой раскол и лжеучение, то от женского пола отбоя нет. Всё равно, как мухи на мед. Повадились ко мне разные бабки и старые девки, в ноги мне кланяются, руки целуют и кричат, что я святой и прочее, а одна даже на моей голове сияние видела. Стало тесно в молельной, взял я комнату побольше, и пошло у нас настоящее столпотворение, бес забрал меня окончательно и заслонил свет от очей моих своими погаными копытами. Мы все вроде как бы взбесились. Я читал, а бабки и старые девки пели, и этак, долго не евши и не пивши, простоявши на ногах сутки или дольше, вдруг начинается с ними трясение, будто их лихорадка бьет, потом, этого, то одна крикнет, то другая — и этак страшно! Я тоже трясусь весь, как жид на сковородке, сам не знаю, по какой такой причине, и начинают наши ноги прыгать. Чудно, право: не хочешь, а прыгаешь и руками болтаешь; и потом, этого, крик, визг, все пляшем и друг за дружкой бегаем, бегаем до упаду. И таким образом, в диком беспамятстве впал я в блуд. Жандарм засмеялся, но, заметив, что никто больше не смеется, стал серьезен и сказал: — Это молоканство. Я читал, на Кавказе все так. — Но не убило меня громом, — продолжал Матвей, перекрестясь на образ и пошевелив губами. — Должно, молилась за меня на том свете покойница маменька. Когда уже меня все в городе святым почитали и даже дамы и хорошие господа стали приезжать ко мне потихоньку за утешением, как-то пошел я к нашему хозяину Осипу Варламычу прощаться — тогда прощеный день был, — а он этак запер на крючочек дверь и остались мы вдвоем, с глазу на глаз. И стал он меня отчитывать. А должен я вам заметить, Осип Варламыч без образования, но дальнего ума человек, и все его почитали и боялись, потому был строгой, богоугодной жизни и тружденник. Городским головой был и старостой лет, может, двадцать и много добра сделал; Ново-Московскую улицу всю покрыл гравилием, выкрасил собор и колонны расписал под малафтит. Ну, запер дверь и — «давно, говорит, я до тебя добираюсь, такой-сякой… Ты, говорит, думаешь, что ты святой? Нет, ты не святой, а богоотступник, еретик и злодей!..» И пошел, и пошел… Не могу я вам выразить, как это он говорил, складненько да умненько, словно по-писаному, и так трогательно. Говорил часа два. Пронял он меня своими словами, открылись мои глаза. Слушал я, слушал и — как зарыдаю! «Будь, говорит, обыкновенным человеком, ешь, пей, одевайся и молись, как все, а что сверх обыкновения, то от беса. Вериги, говорит, твои от беса, посты твои от беса, молельная твоя от беса; всё, говорит, это гордость». На другой день, в чистый понедельник, привел меня Бог заболеть. Я надорвался, отвезли меня в больницу; мучился я до чрезвычайности и горько плакал и трепетал. Думал, что из больницы мне прямая дорога — в ад, и чуть не помер. Промучился я на одре болезни с полгода, а как выписался, то первым делом отговелся по-настоящему и стал опять человеком. Отпускал меня Осип Варламыч домой и наставлял: «Помни же, Матвей, что сверх обыкновения, то от беса». И я теперь ем и пью, как все, и молюсь, как все… Ежели теперь, случается, от батюшки пахнет табаком или винцом, то я не дерзаю осуждать, потому ведь и батюшка обыкновенный человек. Но как только говорят, что вот в городе или в деревне завелся, мол, святой, по неделям не ест и свои уставы заводит, то уж я понимаю, чьи тут дела. Так вот, судари мои, какая была история в моей жизни. Теперь и я, как Осип Варламыч, все наставляю братца и сестрицу и укоряю их, но выходит глас вопиющего в пустыне. Не дал мне бог дара..."
  5. – Как Чехов относился к религии, менялось ли оно на протяжении его жизни, и если да, то как? – Оно менялось, потому что менялся сам Чехов как человек. Впрочем, кое что оставалось постоянным и неизменным. По письмам Чехова и его разговорам с современниками видно, что он на протяжении всей жизни неоднократно твердил об отсутствии у себя веры. Из раннего письма: «Легко любить Бога, сомневаться в котором не хватает мозга». В 1892 году он пишет: «Религии у меня теперь нет». В 1900 году: «Я человек не верующий». В 1903 году то же самое: «Я давно растерял свою веру». Также об этом в мемуарах говорят люди, которые знали Чехова. Итак, он говорил об этом постоянно, но на самом деле все не так просто. Здесь очень важны детали и нюансы. – Я обратил внимание на слова «теперь у меня нет веры». Значит, раньше она все же была? – Чехов воспитывался в религиозной семье. Отец его, Павел Егорович, был человеком твердых религиозных убеждений. При воспитании своих детей он добивался того, чтобы те строго следовали церковным обрядам и правилам. Он сам руководил церковным хором и детей привлекал к пению в церковном хоре в Таганроге. Чехов, когда вспоминал годы детства, говорил, что когда он пел с братьями в церковном хоре в храме, то присутствующие умилялись и видели в них ангелов. Они же сами чувствовали себя глубоко несчастными. Дело в том, что религиозность их отца сочеталась с авторитарностью и физическими наказаниями детей. Чехов позже говорил, что в таком религиозном воспитании всегда есть ширмочка: перед этой ширмочкой все кажется благообразным, а за ней – розги, наказания и так далее. Авторитарность, насильственное внедрение религиозности оставила у него тяжелые воспоминания и впечатления. Но при этом с самого раннего детства Чехов все равно воспитывался в лоне православной культуры. Если брать с внешней стороны, он прекрасно знал главные церковные обряды, и это отразилось во многих его произведениях. Несомненна его любовь к красоте церковной фразы, виртуозное знание библеизмов и использование их в произведениях, любовь к колокольному звону. Брат его вспоминает, что не было ни одной Пасхи, чтобы Чехов пасхальную ночь провел дома: он обязательно шел слушать колокольный звон. Бывал он и на пасхальных службах. Когда он поселился в Мелихове, а это была довольно бедная деревушка, то он там жил с родителями. Они, конечно, не просто ходили в местную церковь. Они у себя дома устраивали богослужения, и именно Чехов часто был инициатором этих богослужений с участием мужиков, жителей деревни. Так что можно уверенно сказать, что как минимум к обрядовой стороне Церкви Чехов сохранил интерес, он ее любил и хорошо знал. Я бы сказал, что в целом для Чехова характерно своего рода стилистическое согласие с христианством. – А как Чехова воспринимали его религиозные современники или исследователи его творчества? – Многие из поверхностно знавших Чехова считали, что его творчество лишено глубочайшего содержания, которое есть у Толстого, Достоевского. «Быт без бытия» – так Зинаида Гиппиус говорила о творчестве Чехова. То есть, Чехов прекрасно изображает земное, но бытийное ему не доступно. Или Солженицын говорил в разговоре с Варламом Шаламовым, что у Чехова нет устремления ввысь, поэтому он и не написал значительных, больших романов. Между прочим, Варлам Шаламов спорил с Солженицыным и говорил в ответ, что были же такие романисты, как Боборыкин или Шеллер-Михайлов — они писали толстенные романы без всякого устремления ввысь. Однако, несмотря на то, что многие глубоко верующие люди видели в Чехове чужого, в то же время многие столь же искренне верующие люди видели в Чехове христианина, находили у него недекларируемое христианство. Это отец Сергий Булгаков, Сергей Дурылин или Борис Зайцев, который в книге о Чехове дал свой портрет писателя. Показательно, что Борис Зайцев, писатель глубоко верующий, все-таки ощущал родство с Чеховым. С Чеховым, который не раз говорил о своем безверии. Это, конечно, некоторый парадокс, но это так. Эти исследователи считали, что миропонимание писателя и его дела адекватны реальному воплощению христианских идеалов... Полностью https://yandex.ru/turbo?text=https%3A%2F%2Fpravoslavie.ru%2F74399.html А это из доклада/проповеди протопресвитера Александра Шмеманна "Только Чехов не проглядел русского священника" , большая статья, интересные мысли: "...Вера — несомненно нужна, а целостное мировоззрение, по-моему, совсем не нужно, и оно, по-моему, меняется от завтрака до обеда. На свете было бы гораздо легче жить, если бы в нем было меньше целостных идеологий, мировоззрений, всего того, из-за чего люди так часто мучают, отрицают и ненавидят друг друга. Поэтому, повторяю, для меня важно только его творчество. То, что он говорил, простите, как интеллигент, то никогда бы не сказал художник. Как интеллигент, он — часть той интеллигенции, которая в каком-то смысле отвергала все, что ей было непонятно, и даже с каким-то оттенком «дешевки». Как художник, он шел своим каким-то совершенно особым путем, и я убежден, что настоящее изучение его художественного творчества на глубине, по-настоящему еще даже почти и не начиналось. Еще одно замечание. Мой предмет в богословии — литургика. Когда-то я забавлялся тем, что ставил отметки по литургике русским писателям, проверяя их знания. Ведь у каждого проглядывает то молебен, то панихида, то свадьба, то еще что-нибудь. И, увы, этот экзамен мало кто из русских писателей выдержал. Пушкин написал о том молебне, который, зевая, слушают люди в Троицын день, забыв, что это не молебен, а вечерня. Для литургиста это невыносимая ересь, и Пушкин проваливается. Тургенев миропомазал Базарова на смертном одре. Лев Толстой употребил кадило на свадьбе Левина (хотя оно в требнике стоит, но давным-давно бытом вытеснено, потому что напоминает похороны, как известно). И так далее. Я могу продолжить. И есть только один человек, который получает, не претендуя на большую веру, круглую пятерку по литургике, — это Чехов. Он ни разу нигде не ошибся. Ему не нужно было показывать знание Типикона, но знал он его замечательно, знал его не только в мелочах, но знал и аромат вещей, который только может знать человек, с детства живший церковной жизнью. Даже вот наш последний христианский писатель, Пастернак, начинает с какого литургического ляпа! Помните, в «Докторе Живаго»: «И шли, и шли, и шли, и пели “Вечную память”»? Вы когда-нибудь слышали, чтобы шли и пели «Вечную память»? Никогда в жизни. Этого не существует. Спели «Вечная память», потом перешли на «Святый Боже». Нет, я не думаю, что они из-за этого в какое-то там чистилище попадут, русские писатели, это не их обязанность была. Тем более поразительно знание этого интеллигентского писателя о богослужении. У Чехова нет ошибок, и он более или менее всегда дает почувствовать правильную интонацию. Может, люди, незнакомые с миром православного богослужения, не заметят то описание всенощной под Благовещение, с которого начинается его потрясающий рассказ «Убийство», с этим взлетом к «Архангельскому гласу», который мещанин слушает, все эти цитаты из акафистов, это любование акафистом Божией Матери… Тут нет ни одной фальшивой ноты. В рассказе «Перекати-поле», действие которого происходит в большом монастыре, опять-таки все точно, так, как оно было. Чехов чувствует и атмосферу церкви, и атмосферу, скажем, церковного праздника..." Полностью https://www.pravmir.ru/protopresviter-aleksandr-shmeman-tolko-chehov-ne-proglyadel-russkogo-svyashhennika/
  6. Вот, Влад, совершенно то, что имела ввиду. Даже раз в неделю...А если человек так живёт годами... И не рядом с Оптиной, где, что ни говори, "мощное бомбоубежище", хоть и война, конечно, по-настояшему, как на передовой . Ведь мы не должны пропускать Воскресных дней в храме. Значит, и Причастий. Все равно, наверное, не получится объяснить, есть разница между словами и самим действом. Но Вы утешили этим постом, предположила, что по-другому может быть )).
  7. Марина, надо поискать. Не очень вроде у Антон Павловича складывалось с верой. Такую мысль слышала, что революционное правительство оставило к чтению и изучение именно таких классиков, которые способствовали революционным настроениям. Или искажали биографию, преподносили на свой манер те или иные события в жизни писателей и поэтов, скрывали многие факты. И наоборот - ушли в небытие многие имена талантов, не угодивших своим творчеством новым властям, перевернувшим мир с ног на голову...
  8. А я такой смайлик хотела по поводу старческого брюзжание прислать Вам
  9. Добавила бы, что это не просто желание попить, скорее необходимость, ведь такая нагрузка на связки. У наших всегда под рукой кружки с горячей водой. Влад, слово "иногда" в смысле - если сам не собирался, но священник увидел, что необходимо именно сегодня, так бывает. Поэтому "иногда". В остальных случаях требуется работа над собой, с собой, чтобы далее самому спросить благословение на причастие. ))
  10. Если хотите, послушайте https://radonezh.ru/radio/2020/02/14/23-00 В присланной записке государь Николай Первый попросил Пушкина уйти христианином и не беспокоиться о семье. Записку принесли поздно ночью, к этому моменту, после напоминания Пушкину о исповеди и причащении, уже было принято решение, что утром придет близживущий священник. После получения приказания Царя (именно так оценили пожелание уйти христианином - приказание исповедоваться и причаститься и в таком случае все попечение о семье будет взято Государем на себя) решили священника пригласить сейчас же. Также Николай Первый попросил проследить, чтобы Пушкин принял причастие, что было сделано. Этот очерк не сейчас написан. Сергей Николаевич Дурылин еще в 100-летие со дня смерти Пушкина писал о нем. Но спорить не буду. Пишут разное... *** Помоги Господи стать кому-то настоящим другом ))
  11. Георгий, хотела даже вернуться в инет и поправить свое сообщение, что не по силам не дает Господь в том смысле, что если моим детям не по силам дети, а мне не по силам внуки - вот их и нет. Как уже писала раньше, некоторые сестрички хотят замуж, очень, а образ жизни, ставший привычным, совсем не совместим с замужеством, где много самоотдачи, трудов и прочее. В этом смысле писала. Про Пушкина А.С. реплика просто. На днях слушала по Радонежу (от своеобразного одиночества слушаю его периодически) передачу о его последних днях. Составил С.Н. Дурылин. Поисповедоваться, как следует из текста, его попросил или ему предложил император, пообещав, если он это сделает, взять все попечение о его семье на себя. Это к слову. Хорошая передача. Вот так спросили бы - ничего не расскажу о последних днях и часах А.С. А послушала - много нам а школе преподавали, все вспомнилось. И все же помоги Вам Господь немного смещать унылые мысли. Сказала я ....((
  12. Марина, вопрос в смысле клиросное послушание само по себе не препятствие в приходском храме? Личное тоже не дерзаю озвучить. )) Наши сестры в основном все имеют работу в миру, потом суббота-воскресение пение в храме, нагрузка приличная. Если собирутся причаститься бывает страхование- утром попить воды. То есть настоящие труды. Как вот на них распространить правило Влада?!
  13. Про Сретенские свечи. Слышала, как спросила неместная сестра об освящении свечей в храме, когда, как. Ответ был: в нашем храме никогда не освящали свечи на Сретение. Оптина сейчас чевствует Пресвятую Богородицу в честь Ея иконы "Взыскание погибших". На этой иконе Матерь Божия бывает изображена без головного покрова. В Шамордино, например. С Праздником!
  14. Марина, нет не встречала такого. Если приход отцом так настроен и народ понимает зачем и почему - почему нет. Вот на соборовании уже получается кто в лес, кто по дрова со свечами, хотя там вроде все уже отлажено. Правда, в основном в последние годы пример - Оптина, а там много отцов, кого-то уже помазали, кого-то еще нет, в конце концов свечи остаются на подсвечниках, чтобы исключить лишнюю суету и кручение. Но может это только местная особенность. Отче, тогда, если как Влад считает, в Оптине ежедневно почти весь храм должен встать и уйти после Символа Веры? Периодически, если глядеть в сети интернета, можно такие наставления прочитать. Нас, мол, за 70 лет такими сделали, поэтому мы теперь можем так и так или, наоборот, не можем так и так. Где мера. После 70 -ти упомянутых лет более 30-ти уже живём. И как будто еще дальше стали, чем были, все облегчения и упрощения...
  15. Ну от чтения всех этих новостей точно уныние не покинет... Для чего оно Вам, Георгий?
  16. При подобных мыслях напоминаю себе: Господь не по силам не даёт. Дает именно то, с чем справимся на данном отрезке времени. Как учит прп. Никодим Святогорец в любимой Сашей Сибиряком "Невидимой брани": а мы любим все, что Господь нам посылает для нашего спасения. Ну или хотя бы говорим, что любим, перевоспитывая себя )) И потом, то что замечается и отмечается старческое брюзжание - это неплохо! Не все способны различить это в себе.
  17. Должно быть...А как жили наши отцы, братия и сестры в послереволюционные годы? В советские годы? Возможно, редкое Причастие тех лет...как правильно сказать...не менее значило, чем сегодняшнее частое, если мы не умеем сохранить полученную благодать, мягко говоря... "Я не могу" - чего именно? Выдержать пост? Прочитать положенные тексты? Отстоять службы? Как будто речь идет не о Боге Живом, а о чем-то свершившемся когда-то. Даже в храм мы без Его воли не внидем, не говоря уже о многом другом. Об этом почти постоянно говорит в проповедях отец Нил, например. О чем я? Что нельзя поставить цель "иди и причащайся, не смотря ни на что". Так иногда может сказать священник, но не мы. Мы можем рассказать о своем опыте, как сами пришли к пониманию того, что Причастие необходимо, но оно не отделимо от многого другого. Как себя организуем, как готовимся (не в смысле поста и молитвы). Как памятуем о том, что причащался или буду скоро, если будет воля Божия. Разве все так легко и гладко у тех мирян, кто стремится причащаться каждую Литургию, на которой он присутствует? Разве это не труд и понуждение среди забот и суеты в миру? А если рядом невоцерковленные родственники? Еще однажды вдруг встречаются строчки, смысл такой. Один человек говорит духовному человеку (не помню старцу или священнику): "Сегодня умер N. После причастия, по пути из храма. Наверное, сразу в Царствие Небесное душа отправилась..." На что получил ответ: "Этого мы знать не можем. Не стоит забывать и слова апостола о том, что многие из нас умирают от недостойного причащения" (1Кор. 11:30). Памятка такая получилась, напоминание. Обращаю внимание, что не призываю не причащаться каждую Литургию. Предлагаю не забывать о многом. И небольшая подборка для так сказать трезвения и памятования )) 1 Кор. 11:26 Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет Проповедуя смерть по плоти Единородного Сына Божия, то есть Иисуса Христа, и исповедуя Его воскресение из мертвых и вознесение на небеса, мы совершаем в церквях бескровную службу, приступаем таким образом к таинственным благодарениям и освящаемся, становясь причастниками святой Плоти и пречестной Крови Спасителя всех нас Христа. (свт. Кирилл Александрийский) 1Кор. 11:27 Темже иже аще яст хлеб сей, или пиет чашу Господню недостойне, повинен будет Телу и Крови Господни 1 Кор. 11:28-29 Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем 1 Кор. 11:30 Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает (Цитаты из Оптинских Толкований) *** Или самое близкое: "...Хотя ясти, человече, Тело Владычне, страхом приступи да не опалишеся, огнь бо есть..."
  18. Именно на себе испытать. Пройти свой путь. Захотеть быть со Христом. Но к этому не принудишь, не обяжешь. Это надо самому, вернее самому, но при участии духовника или священника. Есть же какая-то причина, что люди бывают каждое воскресение а храме, многие из них постоянно трудничают, помогают, но причащаются редко, даже не на все Двунадесятые или другие праздники. Почему так? Марина, почему не причастились? (Кроме исключительных дней). У нас клирошане ну очень редко причащаются. Это традиция? Как у вас дело обстоит?
  19. Влад, один только вопрос: как давно Вы сами пришли к такому расположению? Всегда ли так думали и поступали? Отклонений тоже немало. Встречались молодые девушки и старенькие дедушки, считавшие себя вправе причащаться без исповеди так часто, как им хочется. Да вот: поем же "Тело Христово приимите" и т.д. А уходить даже после "Отче наш" многие отцы не благославляют, только в случае крайней нужды, но не потому, что не причащаемся. Такие важные советы я бы не решилась давать, учитывая, что нас много и мы ну очень разные. Как Вы верно написали: священник должен благословить, учитывая многое и многое. )) С Праздником!
  20. Влад, в Оптине многие, живущие в, при, рядом бывают на Литургии каждый день, но не каждый день причащаются. Все же для дерзновения причащаться часто нужен по возможности благоговейный образ жизни. Ведь враг не терпит, и надо быть готовым к испытаниям. Например, в храме в поселке нечасто бывает две Литургии подряд, либо Праздники если или Родительские субботы, тогда только. Не благословляет отец Настоятель бабулькам два дня подряд причащаться. Не многие, правда, и хотят, или, лучше сказать, осиливают подготовку. Но вот так дело обстоит.
  21. Марина, о задострйнике вообще, кратенько )). Пожалуйста! Это когда, как понять, что - одним словом, ликбез нужен))
  22. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПРАЗДНИКА, ЕГО СМЫСЛ И ЗНАЧЕНИЕ Праздник Сретения Господня известен на Востоке с IV века, а на Западе – с V века, при папе Римском Геласии I (494 г.). В 543 году, при императоре Юстиниане I, по откровению одному угоднику Божию, в память об избавлении жителей Константинополя и его окресностей от моровой язвы и землетрясения в Антиохии, было постановлено совершать богослужения на Сретение с особой торжественностью, с крестным ходом и со свечами. В память об этих событиях и ныне в некоторых обителях в праздник Сретения совершается перед Литургией крестный ход и лития с пением стихир праздника и канона. Празднование Сретения Господня совершается 2 февраля, потому что это сороковой день после Рождества Христова (25 декабря). Этот праздник установлен в память принесения Богомладенца Иисуса Христа в сороковой день по Его Рождении Пресвятой Богородицей в Иерусалимский храм по закону Моисееву, который повелевал всякого первенца мужского пола посвящать Богу и приносить жертвы за очищение матери. Здесь Младенец был встречен старцем Симеоном, пришедшим в храм по внушению Духа Божия, и пророчицей Анной. Праведный Симеон Богоприимец, которому было обещано от Святого Духа, что он не умрет, до тех пор пока не увидит Христа Спасителя, прозревая в Младенце Спасителя мира, произнес пророческие слова о себе, Младенце и Богоматери: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром: яко видеста очи мои спасение Твое, еже еси уготовал перед лицем всех людей, свет во откровение языков и славу людей Твоих Израиля». Пресвятой Деве Марии он предсказал те страдания, которые Ей суждено претерпеть, сострадая Своему Божественному Сыну в Его спасительном подвиге земной жизни и Крестной смерти. Анна пророчица возвестила о Спасителе всем, кто с верою ожидал Его (Лк. 2, 22–39). Событие праздника, его глубокий смысл и значение подробно раскрываются в песнопениях службы праздника, особенно в стихирах вечерни. «Претружденный» старостью и ожиданием Избавителя, праведный Симеон Богоприимец явился тайным священнопроповедником благодати. «Скажи, Симеоне, – вопрошает Новозаветная Церковьустами песнотворца, – кому ты радуешься и кому говоришь и восклицаешь: ныне я освободился, видел Спасителя моего». И духом прозрев в Младенце Воплощенного Бога, Симеон в радости восклицает: «Это – Бог, Соприсносущный Отцу, это – Предвечный Свет и Спаситель Господь!». «Владыко, – говорит старец Симеон, – ныне отпусти мя возвестити (умершему) Адаму, яко видех Отроча (воплощена) непреложна Бога превечнаго и Спаса мира». Во плоти является миру Тот, Кого провидел Моисей, Кого проповедали Давид и другие пророки и Кого прообразовали многие события Ветхого Завета. «Симеоне, приими (на свои руки) Того, Кого провидел (еще) Моисей под мраком на Синае дающего закон, – теперь Он, воплотившись ради нас, повинуется закону, будучи Сам Законоположником». «Придем и мы (все верующие), встретим песнями Божественными Христа, приимем Того, Кого провозвестил Давид, говорившего о пророках и вещавшего (к ним) законом». В стихирах вечерни праздника Церковь раскрывает в краткой, сжатой форме глубокую догматическую истину Божественного истощания. «Безначальное бо Слово Отчее начало приим под леты (во времени), не отступль Своего Божества, от Девы яко Младенец четыредесятодневен, Материю вольне (добровольно) приносится в Церковь законную». Праведному Симеону одному из первых было дано видеть «еже от века таинство сокровенное, напоследок дней сих явльшееся», увидеть Свет, разоряющий омрачение языческих народов. Старец Симеон проповедует всем Бога, «соединившегося с человеками и держит здесь, на земле, руками носимого на Херувимах и воспеваемого Серафимами, – Того, Кому вышние небесные служители с трепетом молятся». Празднованием Сретения Господня Церковь, исповедуя истиннность того, что «Христос явился миру не мнением, не привидением, но Истиною», обличает, тем самым, тех древних лжеучителей (докетов, монофизитов и иных), которые отвергали в Господе Иисусе Христе человеческое естество, считая его недостойным Бога и неистинным. Сын Божий воплощается, является во плоти Младенцем и, будучи Чистейшим, исполняет закон очищения, «да плоть уверит мне, юже (прият) от Девы. Исполнение закона Богомладенцем Иисусом означало конец Ветхозаветного закона и начало Новозаветного закона, начало благодатного Царства Христова. «Ветхий денми» (Дан. 7, 9), Который дал в древности на Синае закон Моисею, Сам Закона Творец – от Бога Бог Слово, безначальное Слово Отчее, ради нас по бесконечному Своему милосердию воплотившись, будучи осмодневен, не возгнушался плотского обрезания и теперь приносится как сорокадневный Младенец в храм Материю, исполняя закон и «законныя клятвы свобождая». Сам будучи Законоположником, Он явился и Исполнителем закона, «начало изъявляя новыя благодати». Полностью о празднике: https://azbyka.ru/otechnik/Germogen_Shimanskij/liturgika/5
  23. ОСОБЕННОСТИ БОГОСЛУЖЕНИЯ ПРАЗДНИКА Праздник Сретения Господня по своему богослужению принадлежит к числу двунадесятых праздников, но не Господских, а Богородичных, потому что если этот праздник случится в Неделю, то служба воскресенья не отменяется, а поется вместе со службой праздника – как и в Богородичные праздники (Типикон – 2 февраля, «аще в Неделю»). Праздник Сретения называется иногда праздником Сретения Пресвятой Богородицы, а в Западной Церкви называется «Очищением» Пресвятой Девы. По своему построению служба праздника такая же, как во все Богородичные праздники, но с тем отличием, что, подобно службе Господского праздника, на Литургии на малом входе произносится входный стих, после которого поются тропарь и кондак праздника. В конце всенощного бдения и Литургии бывает особый отпуст праздника (см. Служебник; этот отпуст праздника отменяется и заменяется воскресным, если праздник попадает на воскресенье). На всенощном бдении читаются три паремии. Первая паремия (Исх. 12:51, 13:1–3, 10–16; Лев. 12) – об избрании еврейских первенцев на служение Богу и о древнем законе очищения. Вторая паремия (Ис. 6 гл.) – о видении пророка Исайи, в котором прикосновение горящего угля к его устам прообразовало духовное очищение от грехов. Третья паремия (Ис. 19, 1–21) – о созерцании пророком Исайей Египта, куда «приидет Господь, и сотрясутся рукотворенная Египетская от Лица Его, и ведом будет Господь египтяном», что вскоре после Сретения Господня действительно исполнилось, когда Господь с Марией, Материю Своей, и Иосифом бежал от Ирода в Египет. На благословении хлебов, на «Бог Господь» и в конце утрени поется тропарь праздника. На полиелее – величание праздника. Канон праздника «Сушу глубородительную землю» – творение святого Космы Маиумского(ум. 776 г.). На 9 песни «Честнейшую Херувим» не поется, но поются припевы праздника (их всего 14). После первых двух припевов поется ирмос: «В законе сени и писаний»; после каждого из следующих четырех припевов читается тропарь 9 песни. В заключение на катавасию поются первые припев и ирмос, которые являются задостойником на Литургии (до отдания). Припев: Богородице Дево, упование христианом! Покрый, соблюди и спаси на Тя уповающих. Ирмос: В законе сени и писаний (в тени и букве Закона) – (про)образ видим вернии: всяк мужеский пол, ложесна разверзая, свят (посвящается) Богу. Тем (поэтому) перворожденное Слово Отца безначальна, Сына, первородящася Материю неискусомужно, величаем. Полностью о празднике Сретения Господня https://azbyka.ru/otechnik/Germogen_Shimanskij/liturgika/5
  24. Пока не читала, что там по ссылке, но посыл Андрея не осуждать напомнил: "...Николай Васильевич Гоголь - прозаик, которого уже никто и никогда не сможет превзойти. И дело здесь не только в гениальности автора, а в том, что он умел обличать грех не осуждая при этом самого человека. Впоследствии великая русская литература утратила это высоконравственное качество и насквозь пропиталась пагубным духом критицизма...Что уж говорить о нашем времени, когда осуждение превратилось в разменную монету человечесеого общения?..." Это у протоиерея Ярослава Шипова в рассказе "Новый ревизор".
  25. Вот чего не додумались мы спросить хотя бы кто и откуда. В прошлом году какое-то время приходили то ли муж и жена, то ли брать и сестра, что монахи они почти не было сомнений: одежда похожа на монашескую, четки. Только поведение непонятное. Брат сразу на клирос: "я читать буду". Сестра поклоны все службы била и воспитывала всех. Отец Настоятель ее остановил к ребенку приставать, а она ему: мне старец N так благословил. Забаловать не дал: вот в его храм езжайте и там воспитывайте. Брат вроде потом в кассу пошел за гонораром. И тут не судьба: на добровольных началах многие помогают, без всякой оплаты. И все же грусть о них осталась. Жить где-то надо, кушать тоже... Все верно, но до зачисления в штат= снабжение необходимым труднику очень далеко. А зубы болят когда хотят. Смерть при постриге окончательная, почему и священниками могут быть те монашествующие, кто в миру разведенные или многоженатые были. Да и после такой смерти свободную волю никто не отбирает.
×
×
  • Create New...