Перейти к содержимому
  • Объявления

    • OptinaRU

      Объявление   12.08.2017

      Друзья, в настоящее время на форуме ведется работа по обновлению. Возможны некоторые технические неполадки. Обратите внимание, что теперь при входе на форум вместо логина нужно вводить имя (псевдоним), которое отображается в Вашем профиле.
OptinaRU

Статья: "Преподобный Исаак Сирин — православный или несторианин? Введение в проблематику"

OptinaRU

Преподобный Исаак Сирин стоит особняком в сонме древних святых отцов, прославившихся своими подвигами и чудотворениями. Он написал удивительную книгу, чтение которой составляет истинное наслаждение для всех монахов и мирян, ревнующих о духовной жизни. Можно без преувеличения сказать, что для них она — вторая после Евангелия. Из нее черпают вдохновение, знание и любовь, она поддерживает на пути подвига подвизающихся и возбуждает к нему унывающих. В ней словно бы обретается душа монашества, запечатленная мудрыми словесами преподобного Исаака Сирина. Каждый, кто обращается к ней, уходит утешенным.

Скрытый текст

 

По этой причине все, что касается этого святого, затрагивает все монашество. Любая попытка усомниться в его святости или представить его еретиком, пусть и не сознающим этого, вызывает у нас великую тревогу. Как говорят историки — отними у народа память о его победах, и этот народ станет беззащитен перед врагами. Так и когда хотят превратить прп. Исаака Сирина в несторианина, тем самым желают посмеяться над Православной Церковью, желают подорвать авторитет монашества в православном народе. И если для очередного исследователя его научные изыскания на эту тему есть способ самоутверждения, то для нас — повод явить свою веру и любовь. Для современного либерала-богослова святой не более чем объект патрологической инквизиции; для нас — отец родной, которому мы привыкли верить и на которого дерзаем равняться, хотя и не имеем на то силы. Потому, когда ругаются над ним, ругаются над нашей верой и надеждой!

 

Вот и приходится оставлять свои келлии, прерывать несовершенную молитву и пытаться защитить имя святого. Конечно, движет нами монашеский эгоизм, ибо мы защищаем не только святого, но и себя. Но пусть кто-то сделает лучше нас, и мы будем благодарны ему, ведь он избавит нас от занятий, неестественных для нашего звания.

 

Поскольку же таковых благодетелей пока не видно, мы предлагаем вашему вниманию статью отца Никона, которая написана как раз по этим причинам. Отец Никон давно занимается преподобным Исааком Сириным и, хотя малоизвестен широкой публике, на сегодня является одним из самых оригинальных исследователей данной темы. Отец Никон сочетает в себе аккуратность ученого и пламенную любовь к святому, которая, как нам кажется, весьма помогает ему отражать стрелы современных богословов, для которых прп. Исаак Сирин — всего лишь подходящая мишень для их упражнений.

 

 

Сообщение добавлено пользователем OptinaRU

Рекомендуемые сообщения

20 минут назад, Алексей Макаров сказал:

Ты сослался на Фьори, когда мы говорили о конкретной цитате. Также ты сказал, что ты можешь показать цитату с совпадением 4 и более слова в местах, где различаются имена. Ты этого не сделал.

Ты сам выделил эту цитату в первом скриншоте: https://forum.optina.ru/topic/4313-статья-преподобный-исаак-сирин-—-православный-или-несторианин-введение-в-проблематику/?page=2&tab=comments#comment-85386

 

20 минут назад, Алексей Макаров сказал:

В сирийских рукописях текст однозначно аттрибутируется Евагрию. Мы даже знаем какой именно группой манускриптов пользовался Исаак (S1), поскольку цитаты от туда даны слово в слово. Для того, чтобы показать, что это Нил, приведи хоть одну его сирийскую рукопись, где трактат "О молитве" был бы подписан его именем. Конечно, ты начнешь фантазировать, что Исаак пользовался не дошедшими до нас рукописями Нила, но никаких доказательств этого у тебя нет.

Еще раз повторяю вопрос: по ссылке на Пирара ты не понял, что я пишу на основании его аппарата? Я не спрашиваю у тебя как ты считаешь кто был автором этого текста.

 

20 минут назад, Алексей Макаров сказал:

Дай пожалуйста ссылку на греческий текст.

Φιλοκαλία. – Βενετία, 1782.

 

20 минут назад, Алексей Макаров сказал:

А ты что называешь параллелью? Скажи и я посмотрю, есть ли у несториан имя Феодора в этих местах, или ты опять слепо доверился Пирару. С Кириллом все уже понятно. Интерполяция Кирилла в тексте Феодора - "блестящий" аргумент.

Параллелью там я называл ситуацию когда атрибуции Феодору по Пирару не было, но он давал ссылку на текст Феодора, видимо, в стиле "сравни".

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
6 минут назад, Вячеслав Фоминых сказал:

Еще раз повторяю вопрос: по ссылке на Пирара ты не понял, что я пишу на основании его аппарата?

Все уже поняли, что ты не работал с первоисточниками, не нужно повторять об этом в каждом сообщении.

 

6 минут назад, Вячеслав Фоминых сказал:

Φιλοκαλία. – Βενετία, 1782

Что это за издевательство? Ты сказал, что текст есть в греческом Добротолюбии. Дай точную ссылку с указанием издания и страницы греческого текста, где ты его нашел.

Изменено пользователем Алексей Макаров

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
17 минут назад, Алексей Макаров сказал:

Все уже понял, что ты не работал с первоисточниками, не нужно повторять об этом в каждом сообщении.

У тебя какие-то сложности ответить на простой вопрос "да" или "нет"? Не уходи от ответа.

 

17 минут назад, Алексей Макаров сказал:

Что это за издевательство? Ты сказал, что текст есть в греческом Добротолюбии. Дай точную ссылку с указанием издания и страницы греческого текста, где ты его нашел.

Φιλοκαλία. – Βενετία, 1782. P. 1080.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
В 09.10.2017 в 10:43, Алексей Макаров сказал:

Движемся дальше. Вы пишите: "...Эти три фрагмента, один преп. Макария и два преп. Марка, показывают смысловую тождественность и даже отчасти текстовую зависимость фрагмента преп. Исаака Сирина. В целом Марко-Макариевские рассуждения на эту тему отражают раннюю экзегетическую, святоотеческую традицию. Рассуждения преп. Исаака вполне совпадают, отражают и продолжают ее. Преподобный Исаак действует как бы в духе, подражает вопросу-ответу Макария-Ефрема. На фоне этого евагристическая интерполяция очень выпукло демонстрирует свою чужеродность".

Алексей, сейчас Вы от части говорите по существу, но Вы  не убеждаете меня отказаться от своей аргументации, т.е. мысль о "естественном ведении" принадлежит Исааку, её можно встретить во многих текстах. Вспомните, например, разработку Исаака "о трёх степенях ведения". Феодору чуждо такое учение, поэтому несториане (разумеется более внимательные переписчики) зачищали такие места.

 

Православные (мелькитские) рукописи требуют исследования и я очень рад, что моя работа, наконец-то, стала привлекать внимание к ним.

 

Какой именно древний текст использовали греки затрудняются сказать даже специалисты.

 

Относительно Вашего замечания по поводу цитат Марка-Макария Вы выглядите как-то непоследовательно. Не закончив свою аргументацию относительно одного трактата, Вы переходите к цитате другого трактата.

 

Трактат, обнаруженный мной в корпусе " греческого Ефрема", - серьезное открытие. Текст Исаака, сохранившийся в корпусе Ефрема без интерполяции внесенной несторианами, - очень важный и красноречивый факт, который обойти, увы, уже не удастся.

 

После слов "есть одна проблема:" Вы снова говорите то, что отсутствует в моих текстах!

 

Очень Вам буду признателен если Вы вышлите свою таблицу разночтений, мне интересно будет посмотреть её. 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
В 10.10.2017 в 20:52, иером. Никон сказал:

поэтому несториане (разумеется более внимательные переписчики) зачищали такие места.

нужно говорить о конкретных местах. Пока что я показал, что места, о которых говорите Вы, - интерполяции греков. Вы с этим согласны, или Вы считаете, что греческие переводы более аутентичны, чем православные списки на сирийском?

 

В 10.10.2017 в 20:52, иером. Никон сказал:

Православные (мелькитские) рукописи требуют исследования и я очень рад, что моя работа, наконец-то, стала привлекать внимание к ним.

При всем уважении, Вы переоцениваете значимость своих работ. Кессель выпустил статью про Синайский манускрипт еще в 2011 г., я начал изучать мелькитскую традицию в 2013, когда поступил в ОЦАД и выбрал тему Исаака, чтобы защитить его православие.

В 10.10.2017 в 20:52, иером. Никон сказал:

Какой именно древний текст использовали греки затрудняются сказать даже специалисты.

Буду благодарен, если Вы передадите это Вашему коллеге, который считает иначе,  в очередной раз обвинил меня в "глупости", когда я указал ему на это:

image.png.946904cb28039bbe902c1423a4592398.png

В 10.10.2017 в 20:52, иером. Никон сказал:

Относительно Вашего замечания по поводу цитат Марка-Макария Вы выглядите как-то непоследовательно. Не закончив свою аргументацию относительно одного трактата, Вы переходите к цитате другого трактата.

Я закончил аргументацию и написал все необходимое. Вероятно, Вы говорите так, потому что не имеете, что сказать по существу об этом, хотя учитывая то, что Вы уже согласились с тем, что православные заменяли имя Евагрия на другие, я не вижу смысла сопротивляться в этом.

В 10.10.2017 в 20:52, иером. Никон сказал:

Трактат, обнаруженный мной в корпусе " греческого Ефрема", - серьезное открытие. Текст Исаака, сохранившийся в корпусе Ефрема без интерполяции внесенной несторианами, - очень важный и красноречивый факт, который обойти, увы, уже не удастся.

Я признаю, что это важное и интересное открытие, однако на нашу тему это никак не влияет: кто-то взял греческий перевод Исаака и включил в собрание "Греческого Ефрема". Вывод о "несторианских интерполяциях" невозможен без анализа традиции манускриптов. Мы не можем посмотреть, что там в мелькитских списках, поскольку начало не сохранилось, но можем восстановить текст по яковитским рукописям, которые почти во всем следуют мелькитским, поскольку с них делался список. Как видим, сирийский текст и у несториан, и у яковитов дает чтение ܒܢܝ ܡܘܠܟܢܐ, поэтому Вашу теорию о коварных несторианских интерполяторах следует признать надуманной.

 

 

image.thumb.png.6be13cef8493300b3ba2d78094b24f74.png

 

Таблицу пришлю сегодня. Да будут чтущие сие свидетелями, что мы заключили устное соглашение о ненарушении авторских прав.

Изменено пользователем Алексей Макаров

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
В 13.10.2017 в 11:23, Алексей Макаров сказал:

нужно говорить о конкретных местах. Пока что я показал, что места, о которых говорите Вы, - интерполяции греков. Вы с этим согласны, или Вы считаете, что греческие переводы более аутентичны, чем православные списки на сирийском?

Алексей, добрый день! Благодарю Вас за высланные таблицы сравнения. Видно, вы изрядно потрудились, но, к сожалению, в них немало уязвимых мест; я их вам укажу после Вашей публикации. Знаете, я бы посоветовал Вам отказаться от темы Вашей работы, либо как-то изменить её. В противном случае Вас ждёт минимальный успех, если не сказать нулевой.

 

Теперь к Вашим "любимым" фактам. Мне отрадно видеть, что вы следуете моим выводам: действительно, мелькитские тексты послужили отправным пунктом не только для монофизитов, но, если следовать сохранившейся рукописной традиции, в первую очередь для несториан. Первые монофизитские рукописи появляются в XIV в., и тот факт, что в некоторых из них монофизиты переписывают интерполированные места у несториан, сам за себя говорит, с каких именно списков они переписывали. Пример, приведённый Вами, свидетельствует против Вас – место, на которое вы указали ("сыны Завета"), изменили именно несториане, т. к. в дошедшей Православной традиции стоит "сыны Царствия", причём в двух источниках: Исаак и Ефрем.

 

Алексей, зачем Вы спешите закрывать вопрос о несторианских интерполяциях? Вы рискуете "прищемить себе пальцы". Этот вопрос не закрывает даже Пирар, например, с цитатой Диодора! Мои таблицы очевиднейшим образом показывают, что дверь этого вопроса открывается намного шире, чем кажется.

 

И последнее: Алексей, я устал Вам делать одно и то же замечание: внимательно читайте мои тексты! Несмотря на Вашу образованность, вы выглядите как олуховатый парень. Не ознакомившись достодолжно с моей работой, Вы пытаетесь критиковать то, что сами до конца не поняли. Перестаньте, наконец, думать, а начните мыслить, как говорил преп. старец Оптинский Нектарий.

 

Мои слова: «Эти три фрагмента один преп. Макария и два преп. Марка показывают смысловую тождественность…», – относятся не к 46 слову прп. Исаака, а к фрагменту «Многие обители» в 58 слове.

 

Моё, как Вы выразились, «важное и интересное открытие» относиться напрямую к нашей теме интерполяций. Отсутствие выпуклой евагристической интерполяции в православной традиции "Исаак – Ефрем", а также отсутствие евагристических мыслей в приведенных мной источниках "Макарий – Марк", которые буквально перефразирует Исаак, очевидно показывают, что интерполяцию внесли несториане.

 

P.S. Прошу по мелочам больше меня не беспокоить.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение

Создайте аккаунт или войдите в него для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!

Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.

Войти сейчас


  • Сейчас на странице   0 пользователей

    Нет пользователей, просматривающих эту страницу

  • Похожие публикации

    • Автор: OptinaRU
      Статьи иеромонаха Никона (Скарги):

      «Бичом Любви» (дата публикации: 29 февраля 2016 г.)

      «Экзегетический и сравнительный анализ текстов Второго тома». (дата публикации: 9 декабря 2016 г.)

      ----

      11 февраля 2017 в библиотеке «Дом А.Ф. Лосева» состоялась встреча со старшим преподавателем Московской Духовной Академии, научным сотрудником Общецерковной Аспирантуры и Докторантуры им. свв. Кирилла и Мефодия, филологом и сирологом М. Г. Калининым, посвященная проблеме Второго тома прп. Исаака Сирина, где в частности высказывалась критика в адрес статей иером. Никона (Скарги).



      III Встреча клуба "Сакральные тексты" в "Доме Лосева" (часть I)


      III Встреча клуба "Сакральные тексты" в "Доме Лосева" (часть II)



      Тезисы об авторстве Второго тома мар Исхака

      1. Из аргументов, приводимых в пользу авторства мар Исхака, убедительны только два: рукописная традиция (Брок называет 9 рукописей, полностью или частично содержащие текст второго тома, + см. статью Г. М. Кесселя) и устойчивые сочетания терминов, не встречающиеся у других сирийских мистиков, но представленные в первом и втором томах мар Исхака (при этом систематической работы по их выявлению и анализу проделано не было). Иером. Никон совершенно прав, говоря, что вопрос об авторстве второго тома закрыли преждевременно. Остается совершенно неизученным стиль обоих томов; при их сравнении очень слабо учитываются сочинения других сирийских мистиков.

      2. При обсуждении вопроса об авторстве томов нужно учитывать, что «тома» – это собрания текстов мар Исхака, а не целостные произведения. Так, 23-е слово первого тома имеет надписание «О цели беседы о познании истины», при этом беседа о «познании истины» расположена в конце первого тома (в восточносирийской традиции - под номером 72). 22-я мемра первого тома — знаменитое слово «О духовной молитве», оказавшее, в частности, большое влияние на Иосифа Хаззайю (VIII в.) — цитируется в 32-м слове второго тома с пояснением «...пусть прочтёт выше длинное Слово, написанное нами о духовной молитве». О. Никон прав, говоря что «выше» должно указывать на текст В ПРЕДЕЛАХ того же сочинения. И это говорит о том, что автор 32-го слова мыслил как свой текст, так и Слово о духовной молитве частями одного и того же произведения. Стало быть, итоговый вид второму тому придал не автор входящих в него текстов, а составитель(-и). Этим объясняются и повторы с первым томом (16 и 17 слова второго тома = 54 и 55 словам второго тома).

      3. Соответственно, осмысление второго тома невозможно без понимания того, чего хотел его составитель. По какому принципу он объединил трактаты в собрание, ставшее «вторым томом»?
      Одна из центральных тем второго собрания, раскрываемая практически в каждом его трактате, — духовное знание. Важнейший текст из второго тома на эту тему — Главы о ведении, и, вероятно, именно они стали основополагающим текстом, вокруг которого были сгруппированы другие трактаты со сходной тематикой (это касается и трактатов 39-41, в которых обсуждается проблема геенны: как справедливо указал о. Никон, в Главах о ведении есть немало рассуждений по этому вопросу). Главы о ведении — первый известный текст под именем мар Исхака, получивший рецепцию в сирийском монашестве. В VIII в. Иосиф Хаззайя цитирует Главы о ведении или делает на них аллюзию по крайней мере 4 раза, из них один раз он прямо ссылается на «славного во святых мар Исхака» (приводя при этом главы 9 и 10 из 1-й сотницы). В IX в. Бехишо Камульский цитирует 4-ю сотницу (34-ю главу) — тоже с указанием имени мар Исхака. Цитата из 4-й сотницы (главы 21-23) содержится в православной рукописи Codex Syriacus Secundus (882 г.), которая представляет собой самое ранее известное рукописное свидетельство текста из второго тома.
      Итак, сердцевина второго собрания — Главы о ведении; другие тексты, входящие в него, продолжают тему знания (кроме того, некоторые тексты второго собрания прямо отсылают к Главам о ведении).
      [О. Никон ошибочно утверждает, что Главы о ведении сохранились только во фрагментах в различных рукописях. На самом деле, главная рукопись 2-го тома -- Bodlean syr. 7 — содержит полный текст Глав о ведении.]

      4. Что говорит нам о знании первый том? Этой теме посвящены несколько трактатов, отчасти взаимосвязанных, отчасти демонстрирующих разные подходы к одной и той же проблеме. 72-я мемра первого тома посвящена «знанию истины» (īḏaʕtā da-šrārā). 23-я мемра говорит о «цели беседы о знании истины» (ʕal nīšā d-mamlā d-īḏaʕtā da-šrārā) и дополняет 72-ю. 51-я мемра посвящена трем степеням ведения. 52-я мемра представляет собой «обобщенные (msayḵē) главы о других предметах», дополняющие 51-е слово. Возникает ощущение, будто всё это наработки разной степени подробности на пути к большому сочинению о знании.
      Наибольшее внимание в 51-й мемре уделяется первой степени ведения, которая есть рациональное познание, и это познание противопоставляется вере. Вторая степень связана с совершением добродетелей. Третья степень – постижение умопостигаемых и сокровенных вещей и «океана Божественного домостроительства» (yammā lā metgaššānā da-mḏabrānūṯā tmīhtā wa-ʔlāhāytā) и прозревание нового века. О третьей степени говорится совсем кратко.
      Мемра 72-я, «о знании истины», описывает изменения, случающиеся с подвижником помимо его воли. Мар Исхак говорит здесь неожиданную вещь: изменения, приражения, нечистые помыслы, которые могут прийти даже после высоких духовных состояний, — неибежный удел нашей природы до тех пор, пока мы не достигнем нового творения. Следующую мысль он выражает дважды, в 72-й мемре и в 6-й:

      «Господу Богу не было угодно подать это [т.е. неизменяемость] нашей природе в веке сем, так чтобы мы совершенно освободились от усилий. И в этом размышлении ты поборешь отчаяние» (издание П. Беджана, с. 496).
      «То, что с человеком случаются нелепые приражения (geḏšē), показывает немощь естества, восприемницей которой наша природа с необходимостью (ʔālṣāʔīṯ) является. Бог не счел полезным, чтобы [человек] полностью поднялся из этого [состояния], пока его природа не достигнет второго творения» (издание П. Беджана, с. 81).

      Подвижник должен видеть подлинную духовную реальность, стоящую за этими изменениями. Сами же эти изменения обязательно сопутствуют тому состоянию, что существует в веке сем до наступления нового творения. Мар Исхак воспроизводит здесь концепцию двух веков, имевшую важнейшее значение для всех восточносирийских мистиков.
      К проблеме изменений мар Исхак возвращается неоднократно. Он говорит не только об изменениях, затрагивающих подвижника и его духовное состояние (данную мысль за 72-й мемрой продолжает 23-я), но и об изменениях в творении (например, в 26-м слове) и в особенности об изменениях в том, как Бог являет Себя миру (этот вопрос подробно разбирается в 26-м и 29-м словах). Не будет преувеличением сказать, что это один из ключевых вопросов богословия мар Исхака: как соотносится Божественная неизменяемость и многочисленные изменения, которым творение подвержено в веке сем? Постижение этой великой тайны — это то, что мар Исхак называет «знанием истины».
      В 44-м слове мар Исхак говорит о естественном и духовном знании. Естественное знание включает в себя как естественное богопознание, так и деятельное служение Богу в совершении добродетелей и исполнении обрядов и чинопоследований. Человек, не имеющий такого знания, оказывается на ступени, которая ниже естества, т.е. в нравственном отношении не отличается принципиально от животных. Духовное знание есть сокровенных вещей -- того, что стоит за реалиями этого материального мира. К этому знанию мар Исхак далее добавляет то ведение, которое превыше естества, и относящееся к постижению тайн Божественной природы. Если естественное и духовное знание имеют своим источником реальность, находящуюся вне человека, то ведение, которое превыше естества, рождается изнутри человека.
      Итак, мы имеем три классификации видов знания в первом томе мар Исхака. И в целом между ними достаточно ясно можно провести соответствие (более того, сам мар Исхак это отчасти осуществляет в 52-й мемре). Естественная степень по 44-му слову соответствует второй степени по 51-му слову. Духовная степень по 44-му слову соответствует третьей степени по 51-му слову. Степень превыше естества по 44-му слову выходит за пределы классификации; сам мар Исхак называет её «знанием, которое есть незнание». Первая степень по 51-му слову, степень рационального познания без веры, — это тот этап, на котором духовное восхождение ещё не началось, и в этом смысле она соотносится с состоянием ниже естества по 44-му слову.
      «Познание истины» по 72-му и 23-му словам, познание неизменного замысла Божия, стоящего за изменениями этого века и предвосхищение реальности будущего века, соответствует «духовному ведению» по 44-му слову и третьей степени ведения по 51-му слову. Это познание подготавливает человека к тому состоянию, когда ему открываются тайны Божественного естества. Этот переход показывает 26-е слово, когда от рассуждения о «неравенстве» (lā šawyūṯā) в этом мире и стоящего за ним Божественного замысла мар Исхак подводит читателя как великой тайне приобщения к Божественному естеству.

      5. Второй том, если отталкиваться от учения первого тома, говорит именно об этой третьей ступени = духовном знании = «познании истины» (показательно, что именно говоря о третьей ступени в 51-м слове первого тома, мар Исхак употребляет понятие «океан домостроительства», yammā da-mḏabrānūṯā; насколько я могу судить, во всем остальном тексте первого тома сравнения Бога и Его домостроительства с океаном/морем, yammā, столь характерные для второго тома, больше не появляются). Предшествующие этапы в нем тоже упоминаются (см. слово 22 второго тома, где начальная и промежуточная степени делания соответствуют второй степени ведения по 51-му слову первого тома и естественной ступени по 44-му слову; см. также слово 20), но основное внимание сосредоточено именно на духовном знании. Весьма вероятно, что подобная подборка трактатов была сознательно осуществлена составителем.
      Для понимания учения о знании во втором томе необходимо знать те предпосылки, которые подробно изложены в рассмотренных выше трактах первого тома. И наоборот, читая первый том и не думая о втором, мы видим автора, для которого проблема знания была исключительно важна, который много писал об этом, но так и не дал в обобщенном виде своё учение о высшем — духовном — знании. При этом нельзя сказать, что мар Исхак не был склонен к таким обобщениям: так, 22-е слово первого тома — это пространное обобщение его учения о духовной молитве, написанное на таком же ясном сирийском, что и большая часть второго тома, и использованное великим систематизатором сирийской мистики Иосифом Хаззайей.

      6. Учение о конечной судьбе человечества, изложенное в трактатах 39-41 второго тома, а также в некоторых главах о ведении и часто называемое «апокатастасисом», — это та же самая концепция двух веков. Сам термин « И автора она волнует прежде всего с точки зрения проблемы изменений и Божественной неизменяемости, т.е. в рамках того же учения, что изложено выше. Мы уже отметили, что мар Исхака в его теории познания больше всего волновал такой вопрос: как соотносится изменяемость тварного мира с неизменностью Творца? И проблема, с которой начинается 40-е слово: неужели замысел Божий претерпевает изменения, если тварь движется не в соответствии с этим замыслом, – для мар Исхака должна была стоять с особой остротой.
      При этом в слове 41 автор стремится показать, что учение о новом веке не должно подавать ложных надежд грешникам. Можно упрекать автора 41-го слова в лицемерии (мол, сначала сказал, что геенна не вечна, а потом для приличия сказал, что грешникам не нужно радоваться), но он скорее исходит из представления о том, что Бога подобает любить ради Него Самого, и тогда вопрос о вечности мучений вообще не будет иметь значение для человека (концепция трех видов любви, рабской, наемнической и сыновней, хорошо известна в восточносирийской мистике). А если человек не достиг этого состояния, то ему стыдно даже говорить о всеобщем спасении. Эта мысль выражена в 41-м слове, завершающей второй том, и она же открывает его (в послании к мар Ишо-Зеха, ставшем 1-м трактатом второго тома, автор говорит, что мы совершаем подвиги не из-за страха ада). О том, что это не лицемерие, говорит и пример Иосифа Хаззайи. Он верил во всеобщее спасение и обосновывал его словами Мф. 5:26 «Пока не отдашь до последнего кодранта» («Книга вопросом и ответов»), как и автор 39-го слова второго тома, но это не помешало ему в «Книге глав о ведении» сказать такие пронзительные слова: «О, как тяжело ангелу хранителю в день исхода души грешника из тела его! Он подобен земледельцу, который возделывал поле свое, и засеивал его, и орошал его, и заботливо охранял его, а во время жатвы оно произвело терния и волчцы» (Сотница 4, 30).
      Для такого автора как мар Исхак, каким мы знаем его из первого тома с его учением о знании, особенно остро должен был стоять вопрос: как соотносится изменчивость воли человека, склоняющейся ко греху, с неизменностью предвечного замысла Божия? Слова 39-40 – это как раз попытка ответить на этот вопрос.
      Размышление о конечной судьбе человечества и о будущем веке – обязательный аспект духовного делания для мар Исхака. Указанием на о «размышления о грядущем устроении» (šraḡraḡyāṯā d-marnyāṯęh d-ṯuqqānā haw d-ʕattīḏ) открывается уже 1-я мемра первого тома. Поэтому о. Никон неправ, отвергая авторство 39-41 слов на том основании, что они «полемические». Вопрос будущего состояния человечества для мар Исхака мистический, а не догматический, и в мистических вопросах он мог делать замечания тем, с кем он не согласен (так, в слове 51, о трех степенях ведения, он полемически упоминает мессалиан).

      7. Достоин внимания один экзегетический топос первого тома: слова из послания к Римлянам «Непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его» (Рим. 11:33) служат у мар Исхака маркером размышлений о «теодицее» и конечной судьбе человечества. В 26-й и 35-й мемрах он говорит об этих словах как об изумленном возгласе подвижника, который очищенным сердцем постигает нынешнее состояние человечества и его будущую судьбу (следует учесть, что 26-я мемра, судя по ее надписанию, посвящена вопросу о бытии греха и геенны). В 19-й мемре эти слова упоминаются как выражение одного из величайших уровней ведения, доступных подвижнику.

      Показательно, что в послании к Римлянам слова о путях Божиих относятся к судьбе еврейского народа, которому ап. Павел предсказывает обращение и прощение. Причем апостол говорит о том, что именно Бог попустил этому народу впасть в состояние неведения по Своему непостижимому замыслу. Соответствующую цитату мар Исхак тоже приводит – в 19-й мемре: «Всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» (Рим 11:32). В 35-й мемре мар Исхак показывает, что для него слова апостола из послания к Римлянам относятся ко всем людям: «О глубина богатства, и премудрости, и разума, и неисследимого помышления Бога, суды Которого невозможно исследовать, и пути Его непостижимы», — когда иной век, столь удивительный, Он уготовал для того, чтобы ввести в него все словесные существа (mlīlē) и сохранить их без изменения в бесконечной жизни». Это ясно и из 26-го слова, где говорится о судьбах Божиих в отношении мира, а не отдельного народа. Поэтому в частом обращении к Рим. 11:33 у мар Исхака можно усмотреть надежду на прощение всех заблуждающихся людей.
      Приведем рассуждение из 35-го слова более подробно (в квадратных скобках – мои краткие комментарии): «И когда он [т.е. подвижник] становится опьянен сим [речь идет о предвосхищении будущего века], он вновь уходит оттуда [т.е. из этого состояния] в своем созерцании к этим вещам века сего — в котором он все еще пребывает — говоря в изумлении: “О глубина богатства, и премудрости, и разума, и неисследимого помышления Бога, суды Которого невозможно исследовать, и пути Его непостижимы”, — когда иной век, столь удивительный, Он уготовал для того, чтобы ввести в него все словесные существа (mlīlē) и сохранить их без изменения в бесконечной жизни. Какова же причина того, что прежде Он создал этот [, т.е. нынешний, век], расширив [его] и сообщив ему изобилие в великом множестве природ [т.е. почему Бог не просто создал нынешний век, но и дал ему долгое существование во многих поколениях людей и в большом многообразии творения, вместо того чтобы быстро сменить нынешнее подготовительное состояние новым веком], и установил в нем многие страдания? И Он сначала поместил нас в этом [, т.е. нынешнем, веке], и установил в нашей природе сильное желание жизни, а затем Он раз за разом переселяет нас из него посредством смерти и сберегает нас немалое время в отсутствии ощущения (b-lā margšānūṯā), будто камни и доски, и разрушает наши облики, и изливает наше смешение, и смешивает [его] с землей. И Он позволяет разрушиться и низвергнуться нашему устроению, пока оно совсем не лишится какой-либо сложной формы» (издание П. Беджана, с. 255). Следует обратить внимание на то, что смертность человека рассматривается здесь как неотъемлемая черта, присущая нынешнему веку. Смерть и последующее бессознательное состояние после нее (см. об этом статью В. А. Баранова) описывается как необходимое условие для перехода в новый век. Причина того, почему Бог установил такое условие, остается за пределами постижения. Здесь нет намека на то, что смерть – это наказание за грехопадение первых людей (или его следствие), то есть в известном смысле отклонение от божественного замысла. Это следует учесть критикам статьи Дм. Бумажнова «Мир, прекрасный в своей слабости», которые считают ее свидетельством еретичности второго «лжетома» (+ ср. цитаты о слабости нашей природы из пункта 4). На это стоит обратить внимание и тем, кто вслед за о. Никоном считает несовместимым с учением мар Исхака следующее рассуждение из 39-го слова второго тома: «Но Он скрыл Свою истинную тайну, и под образом чего-то устрашающего Он спрятал Свое предвечное намерение относительно смерти и Свой мудрый план относительно нее: хотя этот предмет может быть поначалу устрашающим, позорным и трудным, тем не менее в действительности это – [средство] перенесения нас в тот восхитительный и преславный мир. Без этого не было бы возможно перейти отсюда и быть там».

      8. При этом в 26-й мемре первого тома мар Исхак предостерегает от преждевременных рассуждений о судах Божиих, подобно тому, как это делает автор 41-й мемры второго тома: «Многие сердца, когда войдет в них надежда, подобны тому, кто принял смертельный яд. Даже у верных и истинных сыновей с десятью частями любви, имеющимися у них, смешаны пять частей страха. Удобопреклонная природа, — даже как у Павла и подобных ему, — не в состоянии приять здесь [то есть в нынешнем веке] полноту Божественной истины или познать всю волю Божию, которую Он имеет в отношении рода словесных [существ], — до тех пор, пока удобопреклонность не исторгнута, чтобы природа не уклонилась [к худшему] при переживании сего» (издание П. Беджана, с. 192–193). Другими словами, в нынешнем веке человек не в состоянии постичь промысел Божий о конечной судьбе человечества без того, чтобы надежда не склонила немощную природу человека ко греху. Именно это – но в более простых выражениях – утверждает автор 41-го слова второго тома.

      9. В 26-й мемре первого тома мар Исхак также говорит: «Геенна есть плод греха, который однажды и в некое время получит бытие, в то время как конец её неведом» (издание П. Беджана, с. 189). В согласии с цитатой, приведенной в пункте 8, определение мар Исхака избегает ответа на вопрос о конце геенны, и мне кажется, это идеальная православная формулировка в любых спорах об «апокатастасисе».

      10. В 6-й мемре первого тома мар Исхак цитирует слова из притчи о Страшном суде, в которых упоминается «мука вечная» (Мф. 25:46). Это действительно удачный аргумент о. Никона против авторства 39-41 слов. Следует, однако, учесть следующее. а) В 6-й мемре автор приводит цитату из Евангелия в связи с другим вопросом: он хочет показать, что между раем и геенной нет промежуточных степеней. Автор слов 39-41 не отвергает опыт геенны в будущем веке, так что тут противоречия нет. б) Слова «мука вечная» содержатся в ЦИТАТЕ, сам автор на этот счёт не высказывается. Иосиф Хаззайя тоже цитировал притчу о Страшном Суде, однако он признавал конечность геенны. Автор 39-го слова упоминал слова книги Бытия о грехопадении, но не считал смерть и изгнанием из рая наказанием за грех. Поэтому, строго говоря, у нас нет оснований считать, что автор слов 39-41 не мог оказаться также и автором 6-у мемры первого тома. Наконец, сам о. Никон в статье «Бичом любви...» стремится показать, что мар Исхаку не был свойствен буквализм в экзегезе.

      11. Термин «апокатастасис» применительно к учению второго тома о конечной судьбе человечества неуместен, поскольку он предполагает восстановление чего-то утраченного. Концепция двух веков этого не предполагает. Нынешний век с его изменчивостью понимается как изначально замысленная Богом ступень, которую сменит новый век (ср., в частности, цитату из 35-го слова первого тома в пункте 7 и рассуждение о смерти и Адаме в 39-м слове второго тома, так возмутившее о. Никона).

      12. В статье «Бичом любви», помимо цитаты из 6-й мемры, о. Никон приводит большую подборку изречений св. Отцов, которые, по его мнению, были авторитетны для мар Исхака, о вечности мучений. В результате у читателя возникает ощущение подробной аргументации, которая на самом деле не имеет прямого отношения к мар Исхаку. Во-первых, то, что мар Исхак цитирует каких-то авторов, не означает, что он во всех отношениях зависит от них. Во-вторых, перечень о. Никона открывается прп. Ефремом Сирином, влияние которого на мар Исхака не очевидно и ещё не было изучено. Если бы о. Никон доказал и показал, что мар Исхак часто цитирует прп. Ефрема, это было бы большим научным событием! (Одну цитату из прп. Ефрема указал А.В. Муравьев, одна аллюзия в первом томе встретилась мне. Вопрос требует дальнейшей разработки; насколько я могу судить, влияние концепции Ефрема есть в Главах о ведении мар Исхака, которые, однако же, о. Никон отвергает как содержащие идею всеобщего спасения). В-третьих, о. Никон совершенно не учёл влияние на первый том Феодора Мопсуестийского, в то время как Блаженный Толкователь упоминается там не меньше восьми раз. Вячеслав Фоминых пытается переатрибутировать одну цитату из Феодора, но он не учёл остальные семь. Кроме того, скрытая цитата из Феодора есть в конце 25-й мемры. В-четвёртых, о. Никон не учел многочисленные отсылки на Евагрия в первом томе.

      ОБОБЩЕНИЕ

      Во второе собрание мар Исхака были включены трактаты, раскрывающие тему духовного знания. Предпосылки для ее понимания даны в нескольких трактатах мар Исхака, вошедших в первое собрание. И наоборот, трактаты второго тома дают обобщенное и последовательное раскрытие данной темы, к которому мар Исхак явно стремился, судя по наличию в первом томе добавочных трактатов и глав, дополняющих и проясняющих его большие сочинения о знании (23-я мемра для 72-й, 52-я для 51-й). С этой точки зрения оба тома написаны в рамках одной и той же школы, причём за довольно короткий период времени — до 787 г. (то есть года посмертного осуждения Иосифа Хаззайи, который неоднократно цитировал главный текст о знании под именем мар Исхака – «Главы о ведении»). И эта школа существовала в рамках той традиции, которая и сохранила второй том мар Исхака и раньше всего реципиировала его — то есть в рамках Церкви Востока. Напротив, в мелькитской традиции, которой второй том был известен лишь фрагментарно, многие теоретические рассуждения первого тома оказались невостребованными. Трактаты 23, 24, 26, 29, которые были известны в обители прп. Саввы Освященного (их содержит рукопись Sinai syr. 24, переписанная, как было показано Г.М. Кесселем, на Синае), не вошли в греческий перевод мар Исхака. Не исключено, что причина этого — обилие в них «отвлеченных» рассуждений, не имеющих очевидной связи с аскетикой. Данное предположение подтверждается тем фактом, что в переведённых трактатах мар Исхака савваиты тоже опускали довольно значительные фрагменты теоретического характера.
      Признание принадлежности первого и второго томов под именем мар Исхака к одной традиции и установление для неё жесткого terminus ante quem — это то строгое знание, к которому мы можем прийти на данном этапе. И в этих узких рамках гораздо больший вес получает голос традиции: если второй том, созданный за короткий период времени в той же школе, что и первый, атрибутируется мар Исхаку в рукописной традиции и у Иосифа Хаззайи, то нет необходимости умножать сущности. До появления серьёзных контраргументов авторство мар Исхака следует признать для второго тома.

      Tezisy_ob_avtorstve_Vtorogo_toma_mar_Iskhaka.doc
×