В одном монастыре жил инок именем Феодот. Был он из малороссов, неграмотный, уже старец лет семидесяти. По послушанию колол дрова, носил воду, разводил очаг. Повар монастырский отличался вспыльчивым характером, часто, рассердившись, бил о. Феодота чем попало: кочергой, ухватом, метлой. Никогда никто не видел, чтобы о. Феодот рассердился на повара или сказал ему обидное слово. Иногда кто-нибудь из братии участливо подойдет к нему: «Больно тебе, отец Феодот?» — «Ничего, по горбу попало», — ответит
Тоска о потерянном блаженстве сквозит в произведениях великих писателей и художников. У художников в душе есть всегда жилка аскетизма, и чем выше художник, тем ярче горит в нем огонек религиозного мистицизма.
Огромное большинство наших лучших художников и писателей можно сравнить с людьми, пришедшими в церковь, когда служба уже началась, и храм полон народа. Встали такие люди у входа, войти трудно, да они и не употребляют для этого усилий. Кое-что из богослужения доносится и сюда: Херувимск
Узнав и сердцем, и душою такой великий оазис для умиротворения души, как Оптина Пустынь, обидно становится за то, что ищущие душой именно такой уголок, именно такое отдохновение, такой покой, своей горделивой волей отталкивают его, отходят от него.И жаль становится людей нашего времени, что они от добра, от истинного добра, ищут суррогата добра, и вместо здорового лекарства для души отравляют себя искусственным наркозом шумных курортов, после которых остается тяжелый осадок на сердце, неудовлетв
Стихотворение, обнаруженное в архивных материалах для подготовки к изданию Жизнеописания старца Амвросия, вероятно, одно из многих, которые были написаны после кончины старца сердцами любящими его и благодарными.
.
† Памяти Иеросхимонаха Амвросия
Хибарка
Пишу не вымысел и не стихи, а то, что было.
В бору сосновом, вековом, в Оптиной Пустыни, отдаленной
от суеты и треволнений городских, близ Обители священной,
хранилища преданий вековых, в Скиту уединенном
хибарка
Постоянное чтение дало ему, кончившему только сельскую школу, такие разносторонние познания, что он мог свободно беседовать на общекультурные и специальные темы, а не только духовные. Он мог говорить о Пушкине и Шекспире, Мильтоне и Крылове, Шпенглере и Хаггарте, Блоке, Данте, Толстом и Достоевском. В час отдыха после обеда он просил читать ему вслух Пушкина или какие-нибудь народные сказки — русские или братьев Гримм.
И вот, почерпнув из книг широту и многообразие мира, он страстно захотел
Ты пишешь: у тебя зародилось желание — возвратиться «во объятия Отча». Но по моему рассуждению, [это] требует иных, более благоприятных условий и места. Ведь важно, родная, не то, во что наше бренное тело окутают, кладя его в гроб, в могилу, а то, в какие христианские, а паче иноческие, добродетели облечена будет наша душа для явления пред Лице Судии и Бога. Эту святую истину, я думаю, ты и сама знаешь. Я только отечески напоминаю её тебе. А ты мысленно обозри подвиги не только древних святых от
Великую нестяжательность, поражавшую в о. Моисее, развил он в себе смолоду.
«Когда я был в Сарове, — промолвился он однажды, — присматривался я к тому, как кто живет и что имеет, и сказал себе: умру с голоду, но никогда в жизни ничего не буду иметь. Вот, и хожу всю жизнь с сумою».
Как говорил келейник о. Моисея, он был «большой гонитель на деньги», а богат был, как сам выражался, только нищетою.
Когда, по кончине о. Моисея, открыли ящик, где он держал деньги, нашли один гривенник, за
Поехать в Петроград в начале января 1917 года, как я хотел, мне не удалось, ибо в деревне я повредил себе колено и должен был задержаться в Москве. Я воспользовался невольным сидением в Москве дома, чтобы закончить эти воспоминания. Но я не хочу положить пера, не рассказавши последнее впечатление, которым закончился для меня 1916 год.
Перед тем чтобы поехать в Васильевское, мы решили с моим старшим сыном Костею съездить в Оптину пустынь. Я давно уже об этом подумывал, а Костя заинтересовался
Ранним майским утром, в расцвете своей весны, подошел я к святым воротам Оптиной Пустыни. Котомка странническая уже тяготила мои плечи, в руках у меня был мой долгий верный спутник – посох. Вокруг царила майская утренняя тишина, и весенняя прелесть пробуждающейся природы ласкала взор и радовала сердце. Щебетали радостно птички, благоухали начинающие расцветать вокруг монастыря фруктовые сады; где-то вдали, на берегу реки Жиздры в зарослях разливались утренние, звучные трели соловья.
Раздался
Верховный апостол Петр в Послании своем к христианам пишет: Возлюбленные... яко чада послушания, не преобразуйтеся первыми неведения вашего похотении, но по звавшему вы Святому, и сами святи во всем житии будите. Зане писано есть: святи будите, яко Аз свят есмь (1 Пет 1: 14 -16).
Святости жизни требует от нас Бог. Эта святость, прежде всего, состоит в целомудрии, а потом в исполнении и других заповедей Божиих, и при нарушении оных — в искреннем и смиренном покаянии. Целомудрие есть двоякое —
Письма оптинских старцев написаны сжатым, емким языком, в то же время включающим народно-разговорные элементы, которые привносят в строгое повествование яркую, живую, энергичную струю. Особенными знатоками и любителями народной речи, различных присказок и пословиц были старцы Лев и Амвросий.
Серьезные предметы, облеченные в образную, рифмованную форму, легко запоминались и становились известными далеко за пределами обители. Традиция такого рода наставлений возникла в Оптиной при старце Льве.
Однажды маленький Коля, будучи тяжелобольным, умирал, и врачи уже не надеялись его спасти; тело мальчика начало холодеть, а подносимое к его губам зеркальце безжалостно свидетельствовало о непоправимом... И только мать продолжала слезно молиться, растирая тельце, не отступая от святителя Николая, молитвенно прося его вернуть мальчика к жизни. И Господь, по молитвам матери и святого угодника Своего, вернул его к жизни. Но к жизни не простой — к служению Богу.
В монастырь Николай и его младший
Мученичество есть одно из самых сильных доказательств бытия Вечносущего Бога, истинности Христова учения, бессмертия души, будущего всеобщего воскресения. Мученичество, как подобие голгофских страданий Самого Христа, как сопричастие Жертве Христовой и славе Его Воскресения, есть самая действенная проповедь Евангелия.
Мученичество есть наиболее совершенное исполнение Евангельских заповедей. Страдание за Христа содержит всю полноту таких добродетелей, как твердая вера, непоколебимое мужество,
Павел поступает под руководство одного наставника, старца иеросхимонаха Леонида (прп. Лев Оптинский), и все то, что ему заповедует Старец, исполняет с искусством опытного послушника; если когда что преступит, в тот же день исповедью очищает совесть. Не смею более говорить о прочих его добродетелях в отношении к отцу духовному, который, несмотря на мою просьбу по смерти его, ничего не сказал, кроме того, что «велик Павел у Бога, и Господь его прославит»...
Во время пребывания своего в монасты
Иван поступил в Оптину в возрасте 19 лет в 1884 году, еще при жизни преподобного старца Амвросия. Позднее старец Нектарий рассказывал одной из своих духовных дочерей, как появился будущий архимандрит Исаакий в Оптиной.
"Блаженный Василий,— рассказывал он,— привел его к батюшке Амвросию и сказал: "Поклонитесь в ножки ему, это будет последний Оптинский архимандрит". А юноше он сказал: "Тебя казнят". По дороге в трапезную блаженный Василий призывал богомольцев: "Поклонитесь последнему Оптинском
Духовная жизнь внутреннего человека, по сказанию святых Отцов, разделяется на две части: деятельную и умозрительную. Первая есть сеяние добродетелей на сердечную ниву исполнением заповедей, вторая – радостная жатва, брак души, очищенной от страстей заповедями, с женихом Христом в тайных чертогах сердца совершаемый. Кто взойдет на брак сей не в брачной одежде, а в рубищах, т.е. кто несмысленно и дерзостно пожелает, не совлекши с себя рубища страстей и не облекшись в брачную одежду чистоты, войти
Дело спасения нашего требует на всяком месте, где бы человек ни жил, исполнения заповедей Божиих и покорности воле Божией. Этим только приобретается мир душевный, а не иным чем, как сказано в псалмах (Пс. 118: 165): Мир мног любящим закон Твой, и несть им соблазна. А ты ищешь мира внутреннего, и успокоения душевного от внешних обстоятельств. Все кажется тебе, что ты не на том месте живешь, не с теми людьми водворилась, что сама не так распорядилась, и что другие будто бы не так действовали. В Св
Покойного государя Александра III назвали Миротворцем. Великое название! Был Петр Великий, Александр Благословенный, Александр Освободитель, – а миротворцев не было. Ни одному из предшественников его не дано было этого имени, и оно закреплено было за ним не только в России, но и во всем мире. А почему? Да потому что он держал всю Европу в своих руках. При нем во всем мире был мир. Когда он вступил на престол, Россия была в состоянии полного разрушения. Все темное поднялось на нее и восстало. Ему
Веками утвержденный опыт показывает, что крестное знамение имеет великую силу на все действия человека, во все продолжение его жизни. Поэтому необходимо позаботиться вкоренить в детях обычай почаще ограждать себя крестным знамением, и особенно перед приятием пищи и пития, ложась спать и вставая, перед выездом, перед выходом и перед входом куда-либо, чтобы дети полагали крестное знамение не небрежно, а с точностию, начиная с чела до персей, и на оба плеча, чтобы крест выходил правильный…
Огр
В мире Герасим Иванович Туманов, сын государственных крестьян Тверской губернии, Бежецкого уезда Ивана и Евдокии Тумановых. Он был единственный сын у родителей и любимец отца. Жил несколько времени в Петербурге в услужении по найму у одного богатого немца-лютеранина, в доме которого постов никто не соблюдал. Потому и Герасиму Ивановичу, как после вспоминал он, по необходимости приходилось нарушать установленные Святой Церковью посты, и говел он только на первой и Страстной седмице Великого поста
Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе: Иже, во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу: но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся якоже человек: смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя. Темже и Бог Его превознесе и дарова Ему имя, еже паче всякого имене, да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних (Флп. 2: 5 -10).
Если дело искупления рода человеческого совершено было пос
При взгляде на нынешний образ жизни монашества, как мы далеко уклонились от того пути, который нам показан в отеческих учениях, — сердце болезнует! И вместо того, чтобы искать добраго бисера, сокровенного на селе сердец наших, довольствуемся одною внешностью; а чтобы подвизаться на страсти, мали и редцы обретаются; и чрез слабости наши бываем соблазн миру, вместо того, чтобы быть — свет миру.
Вы изволите замечать, что охота к чтению отеческих книг начала истребляться в монахах: вот
18 марта Оптину пустынь посетил наместник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры архиепископ Сергиево-Посадский Феогност. Владыка возглавил соборную Литургию Преджеосвященных Даров, в конце которой сказал проповедь и передал от лица Святейшего Патриарха Кирилла благословение братии и паломникам обители.
После богослужения владыка посетил общую братскую трапезу, где наместник Оптиной пустыни архимандрит Венедикт преподнес ему в дар икону Божией Матери "Спорительница Хлебов". Владыка в свою очередь об
Умудряйся направляться к внутреннему христианству и старайся отражать все противные помышления молитвенным призыванием имени и помощи Божией. Я много раз тебе писал: как бы ни казались благовидны и достоверны приходящие помышления, но если они приводят в смущение, это явный признак, что они с противной стороны и, по Евангельскому слову, называются волками в овчих кожах.
Правильные помышления и рассуждения успокаивают душу, а не возмущают; только при этом всегда должно стараться дела и посту
Поставленные на ратном поле века сего воины ни о чем более не думают, как о том, чтобы одержать победу над врагами. Так, отвергшиеся мира должны о том токмо и помышлять, чтобы при помощи Божией соделаться совершенными победителями. Но как в сражении с внешними врагами есть две крайности: сильная стремительность — и недеятельность, так точно и в духовной брани.
Стремительность часто преступает пределы благоразумия и отстраняется от истины иногда слишком далеко, а потому не только иногда не по
