Jump to content

OptinaRU

Модераторы
  • Content Count

    3316
  • Joined

  • Last visited

  • Days Won

    277

Blog Entries posted by OptinaRU

  1. OptinaRU
    Достоевский много колебался в жизни своей. Разные вихри раздирали его. Дьявол немало состязался в его сердце с Богом – душа познала глубоко и тьму, и свет. И сомнения величайшие. Но жизнь шла, годы накапливались. Дьяволу становилось нелегко. «Братья Карамазовы» – уже последняя, безнадежная его борьба и поражение. Юный Алеша, как некогда пастушок Давид, окончательно побеждает Голиафа.<…> 
    Встреча Достоевского с Оптиной давно назревала, незаметно и в тиши. Все вышло само собой и, разумеется, не случайно. Весной 1878 года Достоевский начал писать «Братьев Карамазовых». В его апрельском «Письме к московским студентам» сквозит тема романа.
    Но вот в мае все обрывается. Заболевает трехлетний сын Федора Михайловича Алеша – любимый его сын. «У него сделались судороги, наутро он проснулся здоровый, попросил свои игрушки в кроватку, поиграл минуту и вдруг снова упал в судорогах». Так записала Анна Григорьевна <жена писателя>. Наследственность, эпилептический припадок. «Федор Михайлович пошел проводить доктора, вернулся страшно бледный и стал на колени около дивана, на который мы положили малютку. Я тоже стала на колени рядом с мужем. Каково же было мое отчаяние, когда вдруг дыхание младенца прекратилось, и наступила смерть. (Доктор-то сказал отцу, что это уже агония). Федор Михайлович поцеловал младенца, три раза его перекрестил и навзрыд заплакал. Я тоже рыдала».
     
    Можно себе представить, что это было для Достоевских.<…> Анна Григорьевна знала мужа. Любовь, преданное сердце подсказало ей решение: «Я упросила Владимира Сергеевича Соловьева, посещавшего нас в эти дни нашей скорби, уговорить Федора Михайловича поехать с ним в Оптину Пустынь, куда Соловьев собирался ехать этим летом».
    20 июня Достоевский уехал в Москву. Оттуда, вместе с Соловьевым, в Оптину.
    Время это было – особенный расцвет Оптиной: связано со старчеством о. иеросхимонаха Амвросия, самого знаменитого из Оптинских старцев. <…>
     
    К нему в Оптину и попал Достоевский. Пробыл в монастыре двое суток, все видел, все запомнил – об этом говорят и описания монастыря в «Братьях Карамазовых».
    «С тогдашним знаменитым старцем о. Амвросием, – пишет Анна Григорьевна, – Федор Михайлович виделся три раза: раз в толпе, при народе, и два раза наедине».
    Вторая книга романа окончена в октябре 1878 года, через три месяца по возвращении из Оптиной. В главе «Верующие бабы» описан прием посетителей у старца Зосимы.
    « – О чем плачешь-то?
    – Сыночка жаль, батюшка, трехлеточек был, без двух только месяцев и три бы годика ему. По сыночку мучусь, отец, по сыночку. <…>Душу мне иссушил. Посмотрю на его бельишечко, на рубашоночку аль сапожки и взвою. Разложу, что после него осталось, всякую вещь его, смотрю и вою…»
    Старец утешает ее сначала тем, что младенец теперь «пред Престолом Господним, и радуется, и веселится, и о тебе Бога молит. А потому и ты не плачь, а радуйся».
    Но она «глубоко вздохнула». Ей нужен он сейчас, здесь, земное утешение ей нужною Земное – так чувствовал и сам Достоевский. Она продолжает:
    « – Только бы минуточку едину повидать, послыхать его, как он играет на дворе, придет, бывало, крикнет своим голосочком: «Мамка, ты где?» Только бы услыхать-то мне, как он по комнате своими ножками пройдет разик… Да нет его, батюшка, нет, не услышу я его никогда…».
    Так говорит баба в «Братьях Карамазовых», жена извозчика Никитушки, и из-под печатных букв выступает кровь сердца Федора Михайловича Достоевского.
    Тогда старец продолжает так:
    « – Это древняя «Рахиль плачет о детях своих и не может утешаться, потому что их нет», и такой вам, матерям, предел на земле положен».
    Пусть она плачет, но не забывает, что сыночек «есть единый от ангелов Божиих».
    «…И надолго еще тебе сего великого материнского плача будет, но обратится он под конец тебе в тихую радость, и будут горькие слезы твои лишь слезами тихого умиления и сердечного очищения, от грехов спасающего».
     
    Но ведь только сказать, просто сказать страждущему – мало. Вот было у старцев Оптинских, – у Амвросия, наверное, и особенно, – нечто излучавшееся и помимо слова, некое радио любви, сочувствия, проникавшее без слов. Без него разве были бы живы слова?
    Анна Григорьевна считала, что слова Зосимы бабе – именно то, что сказал старец Амвросий самому Достоевскому. По ее словам, Федор Михайлович вернулся из Оптиной «утешенный и с вдохновением приступил к писанию романа».
     
    Горе не напрасно. Стоны над мальчиком Алексеем не напрасны. Встреча с Оптиной в конце жизни, в зрелости дара – более чем не напрасна: это судьба Достоевского.
    <…> В России XIX века три гения явились в Оптину за словом «мир». Замечательно, что величайший расцвет русской литературы совпадает с расцветом старчества в Оптиной. Все приходили за утешением и наставлением. Гоголь тосковал, преклонялся к старцам в ужасе от своих грехов. Лев Толстой – поиски истины. Достоевский… Леонтьев так и остался в Оптиной.
    Великая литература, вовсе не столь непоколебимая, как литература Данте, Кальдеронов, шла к гармонии и утешению на берега Жиздры, к городку Козельску…
     
    Оптинский альманах. Вып. 2
  2. OptinaRU
    Где ключ для открытия духовных радостей? На это ответ один: в молитве Иисусовой. Великую силу имеет эта молитва. И степени она имеет разные. Самая первая – это произнесение слов: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного. На высших степенях она достигает такой силы, что может и горы переставлять. Этого, конечно, не всякий может достигнуть, но произносить слова: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя» каждому нетрудно, а польза громадная, это сильнейшее оружие для борьбы со страстями. Бороться нет сил, где взять их? Единственно в Иисусовой молитве. 
    Враг всячески отвлекает от нее. Ну что за бессмыслица повторять одно и то же, когда ни ум, ни сердце не участвуют в молитве, лучше заменить ее чем-нибудь другим. Не слушайте его: лжет. Продолжайте упражняться в молитве, и она не останется бесплодной. Все святые держались этой молитвы, и она становилась им так дорога, что они ее ни на что не променяли бы. Когда их ум был отвлекаем чем-нибудь другим, они томились и стремились опять начать молитву. Их стремление было похоже на желание человека жаждущего, например, после соленой пищи утолить свою жажду. Иногда такому на некоторое время не удается удовлетворить свою жажду за неимением воды, но его желание еще более усиливается от этого, и, найдя источник, он пьет ненасытно, так и святые жаждали начать молитву, и начинали с пламенной любовью. Иисусова молитва приближает нас ко Христу.
     
    Из бесед прп. Варсонофия Оптинского
  3. OptinaRU
    Каждое лето о. Амвросий приезжал в Шамордино, чтобы лично руководить жизнью сестер обители, как духовною, так и хозяйственною. В этой обители удивительным образом успели сочетаться культурность и просвещенность русской образованной женщины с благоговейною настроенностью верующей народной души. 
    Удивительное впечатление оставляло в душе время пребывания в Шамордине чудотворной Калужской иконы Богоматери. Эта икона, обычно пребывавшая в селе Калуженке, неподалеку от Калуги, летом странствовала по городам и селам Калужской епархии и в июле достигала Шамордина.
     
    Отношение русского народа к святым иконам иногда приравнивают к идолопоклонству, но такая оценка русского народного благочестия основана лишь на поверхностном с ним знакомстве.
     
    Я родился и вырос среди простого народа. Я с детства принимал участие в многочисленных крестных ходах в различных местностях России, на юге и на севере, – близко видел народное религиозное настроение и сам разделял его, и потому с полным убеждением могу утверждать, что отношение русского народа к иконам имеет характер истинно духовный и православный. Сквозь икону народ видит живое лицо Спасителя, Богоматери, Святителя Николая или кого-либо другого из святых угодников. Он падает перед иконою на колени и лобзает ее, но лобзает не дерево и краски, а это живое существо, которое он видит сквозь это дерево и краски. Когда он видит величественно шествующий на носилках над толпою образ Богоматери, он не говорит: «икону несут», он говорит: «Пречистая идет»; он забывает в эту минуту о материальном составе иконы и видит лишь соприкасающуюся с ним живую, невидимую Царицу Небесную.
     
    И вот когда в Шамордино приносили Калужскую икону Богоматери, то для всех это было посещением Самой Пресвятой Богородицы. Можно представить, с каким чувством, с какими радостными слезами, с какою любовью повергались все ниц перед грядущею в обитель Царицею Небесною! С необычайным подъемом духа, торжественно, всею обителью встречали святую икону у святых ворот монастыря, и с крестным ходом, при торжественном трезвоне колоколов вносили в храм, где и начиналось праздничное всенощное бдение. По окончании богослужения начиналось пение молебнов. Святая икона поднималась с места и торжественно шествовала из кельи в келью, из корпуса в корпус по всей обители в продолжение всей ночи. Это была как бы вторая пасхальная ночь. Во мраке ночи ярко горели свечи в руках монахинь, сопровождавших икону и отчетливо раздавались умилительные напевы стихир и ирмосов в честь Богоматери. Из монастыря крестный ход направлялся полем в соседнюю монастырскую дачу, так называемую Лапеху, и это шествие по открытому месту под необъятным ночным небесным куполом, сияющим звездами, было еще красивее и величественнее. Так проходила ночь, и к утру икона возвращалась в храм, где молебное пение продолжалось до начала Литургии…
     
    Из книги прот. С.Четверикова «Оптина Пустынь»
  4. OptinaRU
    Вы пишете, что, приуготовляясь к причастию Святых Тайн Христовых, вы могли молиться с чувством, иногда и со слезами, с начала недели; но потом приезд родных и прочая рассеянность лишили вас сих чувств; и по приезде домой вы не могли уже собрать оных умилительных чувств; и хотя при исповеди и были слезы, но потом к таинству Причащения приступали с каким-то охлаждением, несмотря на усилия возвратить чувства умиления и испросить слезы раскаяния и любви; нет еще той смиренной, совершенной преданности к Спасителю, той горячей любви, которые производили иногда слезы и радость сердечную. Это точные ваши слова; из оных замечаю, как вы высоко парите и мечтаете скоро достигнуть на такую высоту или верх добродетелей, в любовь Божию. Это похоже на то, как бы малого отрока начать учению грамоте, и он, затвердив азбуку, мечтал бы о себе, что достиг уже всей премудрости; или кто, записавшись в службу, вдруг хотел бы быть генералом...
     
    Ум тайно увлекается сим и стяжавает высокоумие и гордость и всего оного лишается, а смирения тут и не бывало. Бог показал вам, что есть благодать Его с нами, но и отнял, да не превозносимся; впрочем, не лишил совершенно, но сокрыл от нас, чтобы мы смиренно к Нему припадали. Ему угодно иногда попускать на нас протяженную тьму и мрак духовный, холодность и окаменение, чтобы мы считали себя последнейшими и худшими всех и не искали бы духовных утешений, считая себя оных недостойными; в этом-то состоит и совершенная, смиренная преданность Спасителю. Он шел скорбным путем и даже в молитве Своей к Отцу Своему Небесному произнес: прискорбна есть душа Моя до смерти (Мф. 26, 38), но предавался воле Его, и нам повелел идти путем креста, а не отрады. Вы, думая найти в утешительных чувствах любовь Божию, ищете не Бога, а себя, то есть своего утешения, а прискорбного пути уклоняетесь, считая себя будто погибшим, не имея духовных утешений; напротив, лишение оных нас смиряет, а не возвышает...
     
    При духовном утешении и мнимой любви Божией <к Богу>, пока еще не достигли мы смирения, тайно молимся фарисейски, не замечая сего, но мытарево чувство тут далече отстоит от нас... Я даже полагаю, что Господь смотрительно попустил вам в это время уклониться в рассеянность, чтобы вящим увлечением в чувства утешительные не вознеслись и не понесли большего вреда.
     
    Из писем прп. Макария Оптинского
  5. OptinaRU
    Сотаинник и ученик первого Оптинского старца Льва, наставник великого Оптинского старца Амвросия. Он был моложе отца Льва на 20 лет и старше отца Амвросия на 24 года. Промысл Божий не оставлял Оптину без старцев, они как бы передавали эстафету друг другу. Были они разными и похожими одновременно, их объединяла благодать и любовь Христова.Каждый, между тем, имел свои особенности: благодать не отменяет индивидуальные черты характера, особенности темперамента, но придаёт им возвышенность и духовность, как огранка бриллианту. Волевой, сильный, решительный отец Лев, преодолевший все нарекания, гонения, клевету, как ледокол, очистивший фарватер для своих чад. Живой, ласковый, весёлый старец Амвросий, дары которого напоминают великих старцев прошлого, воскрешавших умирающих и исцеляющих безнадежных. И старец Макарий между ними – «с чистой, любвеобильной и смиренной душой, редкое соединение простоты, тихости и смирения, делавшее его доступным всем и каждому».
     
    Эти слова написал о нём с любовью архимандрит Леонид (Кавелин), духовное чадо старца. Вот каким он увидел отца Макария: «Среднего роста, весь седой, одет летом в мухояровую поношенную ряску и башмаки, зимой - в весьма поношенную, крытую темно-зеленым драдедамом, шубку, с костылем в одной и четками в другой руке. Лицо - ничем не поражающее с первого взгляда, вовсе не красивое (по обыкновенным понятиям о физической красоте), даже несколько неправильное, с печалью постоянного углубления в себя, следовательно, на вид более строгое, нежели ласковое».
    Путь преподобного Макария к монашеству был простым и прямым. Он остался послушником в монастыре, Площанской Пустыни, приехав туда паломником в возрасте всего 22 лет. Господь, по-видимому, с самого начала предназначил к иноческому пути его юную и чистую душу, и у него не было ни метаний, ни сомнений. Он как бы с младенчества к этому пути был предуготовлен.
     
    В Площанской Пустыни молодой послушник изучил церковный устав и нотное пение, помогал в письмоводстве. Михаил хорошо знал, как велика роль духовного руководства для духовного преуспевания. Позднее, став старцем, он напишет: «Достижение спасения точно состоит в приобретении руководителя и отсечении своей воли и разума». Святые отцы говорили: «Лучше жить с духовником на торговой площади, чем одному в пустыне». И ещё: «Духовное сиротство тяжелее плотского».
    Промысл Божий, видимо, неслучайно привёл Михаила именно в этот монастырь. В то время в Площанской Пустыни подвизался ученик великого старца Паисия Величковского, Афанасий. Он и стал наставником Михаила. У отца Афанасия было много переводов аскетических творений древних отцов монашества, сделанных преподобным Паисием. И молодой послушник получил доступ к таким сокровищам! Позднее эти книги перейдут в Оптину и будут изданы в переводе со славянского на русский.
     
    Первый наставник старца Льва, схимонах Фёдор, тоже был учеником Паисия Величковского. Как отец Фёдор передавал своему ученику, будущему старцу Льву, наставления великого Паисия Величковского, так же и отец Афанасий учил будущего старца Макария таким духовным понятиям как непрестанная молитва, очищение сердца, откровение помыслов. Получив в самом начале своего духовного пути правильное и одинаковое духовное направление, отец Лев и отец Макарий позднее были сотаинниками и пребывали в редком единодушии.
    Через пять лет после поступления в монастырь, в 1815 году, молодой послушник принял монашеский постриг с именем Макария в честь преподобного Макария Великого.
    В 1825 году умирает наставник Макария, отец Афанасий. Но иеромонах Макарий уже зрелый духовно человек: 15 лет в монастыре, 10 лет мантийного пострига. Да и не только в годах дело. Созревание духовное идёт у людей с разной скоростью. Отец Макарий ещё молод, ему нет и сорока лет, но духовно он возрос настолько, что это явно окружающим. И его назначают духовником Севского девичьего монастыря. Так начинается его пастырская служба духовника.
     
    Видимо, отец Макарий чувствовал своё духовное сиротство, потеряв наставника. На его молитвы Господь, Которому «вся возможна суть» посылает ему судьбоносную встречу. В Севскую обитель приезжает отец Лев со своими учениками. И, хотя их совместное пребывание было недолгим, но после отъезда старца Льва, между ними завязалась переписка, которая закончилась переездом отца Макария в 1834 году в Иоанно-Предтеченский скит Оптиной Пустыни.
    Вот каким запомнили старца Макария в то время его чада: «Нрав его был чрезвычайно живой и подвижной. Память прекрасная: после первой исповеди на всю жизнь запоминал он человека. Но косноязычие и нехватка дыхания при разговоре - смущало его всю жизнь. Одет был всегда бедно. Зато был прозорлив: первый раз видя человека, называл его иногда по имени, прежде чем тот представлялся. Отвечал иногда на письменные вопросы, прежде их получения, так что писавший получал ответ на письмо, час тому назад посланное».
    Письма не сходили со стола его. Окончив утреннее скитское правило, он начинал писать, но двери кельи были отворены для всех приходящих, кроме того, время от времени возвещали, что просят его выйти к воротам. Старец выходил; возвратившись, опять принимался за перо. Письма старца заключают в себе наставление в спасительном пути, утешение в скорбях и решение недоумений в самых разнообразных духовных вопросах. Можно утвердительно сказать, что одними этими письмами старец оставил по себе вечную память!
     
    Преподобный Макарий возглавил группу ученых и литераторов (монахов и мирских лиц), которые переводили, обрабатывали и перекладывали на литературный язык писания величайших аскетов древности: Исаака Сирина, Макария Великого, Иоанна Лествичника (в основном в переводах старца Паисия Величковского). Большую помощь в этом ему оказывали духовные чада — супруги Киреевские. Под влиянием преподобного Макария возникла целая школа издателей и переводчиков духовной литературы, в которой так нуждалась православная Россия, укрепилась связь между оптинским старчеством и русской интеллигенцией. Для этого дела старец жертвовал своим кратким отдыхом. На исповедь и благословение к преподобному Макарию приезжали А. К. Толстой, И. С. Хомяков, Н. В. Гоголь, А.Н. Муравьев.
     
    За два года до своей кончины преподобный Макарий был пострижен в великую схиму без изменения имени. До самой смерти преподобный принимал духовных чад и паломников, наставляя и благословляя их.
    Время своей смерти старец предсказал. За неделю до кончины его соборовали. Уже тяжело больной, он прощался, раздавал свои вещи, наставлял. Народ стекался хоть через окно посмотреть на него. Около полуночи старец потребовал к себе духовника и после получасовой беседы с ним, попросил читать отходную. - "Слава Тебе, Царю мой и Боже мой!" - восклицал старец при чтении отходной, - "Матерь Божия помози мне!" Ночь была очень тяжелой, но и тут через пожатие рук, благословение, и взглядами - выражал он свою благодарность ухаживающим за ним. В 6 часов утра он приобщился Святых Христовых Таин в полном сознании и умилении, а через час, на 9-ой песни канона на разлучении души от тела - великий старец Макарий тихо и безболезненно отошел ко Господу в Чертог Небесный. Это было 7-го сентября 1860-го года.
     
    Из жития прп. Макария Оптинского
  6. OptinaRU
    Если бы я начал рассказывать о великой прозорливости старца Амвросия, и только то, что слышал я во время своих путешествий в Оптину, то и это составило бы солидную книгу.А какая масса была зарегистрирована случаев этого чрезвычайно высокого дара, являющегося ответом или на чью-либо великую переживаемую скорбь, или на мысленный призыв помощи старца лиц, находящихся от него на далеком расстоянии.
     
    Вот один случай, слышанный мною от его преосвященства, епископа Трифона.
    Один, бывший когда-то очень богатым, человек разорился в самом точном смысле этого слова, и переживал один из самых мучительных периодов, которые неизменно следуют за утратой большого состояния. Он должен был поступить на должность, но к некоторым у него не хватало духа самому обращаться, а другие сами отказывали ему. Нужно заметить, что и сам этот человек, и жена его были люди высокого милосердия, никогда никому ни в чем не отказывали.
     
    И вот в один из неприятных дождливых осенних вечеров сидит у окна этот несчастный и думает свою тяжелую думу. Средств нет, места нет, хоть ложись и умирай с голоду. Вдруг смотрит – сворачивает с большой дороги старичок, очевидно, странник, и идет прямо к его окну. Так как на улице моросил мелкий дождик, то этот господин отворил окно и говорит ему: «Денег у меня, старичок, нет, и подать тебе нечего, а если хочешь укрыться от дождя, то войди и посиди тут». Старик вошел, уселся напротив хозяина, стал его обо всем расспрашивать, и, между прочим, и о делах его. Хозяин с грустью рассказал о своем тяжелом переживании; и когда закончил свой рассказ, странник сказал ему: «Да что ж ты, барин, медлишь-то: неподалеку от тебя, всего в каких-нибудь 12-ти верстах, находится такой человек, как старец Амвросий, и ты не съездишь к нему за советом? Ведь как много людей к нему ездят, и все получают каждый, что ему нужно… Издалека ездят… Человек он с большим знакомством, с большими связями, быстро поможет тебе».
     
    И так странник расположил радушного хозяина, что последний начал расспрашивать, как можно ближе пробраться к о. Амвросию, как его увидеть, и решил завтра же утречком выехать на лошади и непременно побывать у старца. Кончилась эта беседа, странник взглянул в окно и заторопился идти, потому что стало смеркаться, собрался и вышел.
    Пришло утро, запряг этот человек лошадку и поехал в Оптину. Приезжает, разыскивает, как сказал ему странник, келью старца; ожидает очереди. Входит в келью и глазам не верит: перед ним стоит вчерашний странник. Помещик вскрикнул было от изумления, но батюшка Амвросий велел ему ни слова не говорить о случившемся, а сам вошел в соседнюю комнату и говорит кому-то: «Ну вот, дорогой мой, я Вам самого хорошего управляющего нашел». Потом вернулся к обедневшему богачу с каким-то господином, познакомил их, и через полчаса впавший было в отчаяние имел прекрасное место.
     
    Из книги В.П.Быкова «Тихие приюты для отдыха страдающей души»
  7. OptinaRU
    Главным устроителем скита св. Иоанна Предтечи при Оптиной пустыни был свт. Филарет (Амфитеатров), в то время епископ Калужский (1819-1825) – «любитель монашеского жития». Это человек совершенно необыкновенный во всех отношениях. Под атласом, шелком, бархатом его облачения билось сердце великого аскета, великого молитвенника, нищелюбца, богослова, человека, обладавшего многими христианскими добродетелями. Служение его Церкви было беспримерным, богослужения величественными, жизнь безукоризненной. Это был поистине Апостол – в своей неусыпной энергии, в молитве – Серафим, в делах – Херувим, в обхождении – Ангел, как заповедал свт. Димитрий Ростовский. Великий воздержник и постник, великий чудотворец. Один из самых величайших подвижников за всю историю Русской Православной Церкви.  
    Чтобы обеспечить духовный рост Оптиной Пустыни, свт. Филарет решил основать при ней скит. Скит есть маленькое общежитие с более строгим уставом и с меньшей регламентацией жизни инока и потому с большими средствами для его самовоспитания и с большими удобствами для его руководства со стороны старца; вследствие этого, скит является хорошим средством для воспитания иноков на строгих началах монашеской жизни. Для этого Преосвященный Филарет приглашает на жительство в скит известных пустынников, обитавших в рославльских лесах Брянской губернии. Почти все эти отшельники были учениками прп. Паисия (Величковского), либо учениками его учеников.
     
    Первым настоятелем скита стал рославльский пустынник, впоследствии знаменитый настоятель Оптиной Пустыни прп. Моисей (Путилов; 16/29 июня 1862). Не только прп. Моисей, но и все другие оптинские старцы середины XIX века были учениками ближайших учеников прп. Паисия (Величковского) и являлись продолжателями того дела, начало которому положил великий старец; это и есть плод его деятельности на почве русского монашества.
     
    Основой внутренней жизни Оптиной Пустыни становится строгое соблюдение требований монастырского устава и сосредоточение внимания на внутренней стороне иноческой жизни, на началах духовного подвижничества, указанных великими аскетами христианства, на усовершенствовании духа инока, чтобы по достижении его служить ближним.
     
    Старчество становится основной чертой Оптиной Пустыни. Начало старчества в Оптиной пустыни относится ко времени переселения в нее старца прп. Льва (Наголкина; 11/24 окт. 1841) в 1829 г. До этого времени почти все оптинские монахи в основном обращали внимание на внешнюю сторону монашества: псалмопение, пост, бдение, молитву с поклонами – и в этом полагали сущность монашества; внутреннюю же его сторону – выработку духа, оставляли в забвении: каждый жил по своим понятиям, подвизался, как умел. О старчестве в Оптиной Пустыни никто не знал, кроме прпп. Моисея и Антония, которые были хорошо знакомы с творениями отцов-подвижников, знали о необходимости духовного руководства как важного условия иноческой жизни и желали ввести его в Оптиной Пустыни. Но при тогдашних духовных силах оптинской братии не было лиц, которые могли бы положить начало старчеству: сам прп. Моисей был перегружен сложными настоятельскими обязанностями, а прп. Антоний (Путилов), настоятель Скита, не имел достаточно энергии и был слаб здоровьем, чтобы взять на себя ведение старчества, обычая для многих братии совершенно незнакомого и притом несколько тяжелого, неприятного, так как оно требовало постоянного внимания к самым малейшим движениям мысли и сердца. Для этого дела необходим был человек энергичный, твердый, смелый, который мог бы преодолеть все препятствия на пути к его утверждению, – такой человек и явился в лице прп. Льва.
     
    Прп. Моисей поручил старчествовать прп. Льву и вручил ему всех желающих идти по этому пути, а также всех новоначальных. Многие, кто привык за долгие годы монашества только к внешнему деланию, не понимали, что значит совершенствование духа, очищение сердца от дурных наклонностей путем откровения помыслов, послушание, внутреннее делание под руководством старца. Для некоторых же введение старчества казалось даже пустым делом и чуть ли не ересью.
     
    Старчество в самом начале своего появления в Оптиной Пустыни вызвало протест. Последовали жалобы правящему архиерею в Калугу. Но желающих руководствоваться старческими советами становилось все больше и больше. Калужские преосвященные не доверяли жалобам, но новый Калужский архипастырь Николай (Соколов; 17/30 сент. 1851), не разобравшись в сути дела, запретил прп. Льву принимать мирян и приказал перевести его со скитской пасеки в монастырь. Но у прп. Льва было достаточно силы характера, достаточно сознания высоты и правоты совершаемого им дела, чтобы перенести все эти преследования. Необходимо было вмешательство таких лиц, как свт. Игнатий (Брянчанинов), тогда еще архимандрит и настоятель Троице-Сергиевой пустыни под С.-Петербургом; свт. Филарет, митрополит Московский; свт. Филарет, митрополит Киевский, чтобы положить конец всяким стеснениям старчества. Вскоре и архиеп. Николай Калужский сожалел о том, что поверил слухам, говорил, что ошибся, и подал мысль о составлении жизнеописания уже почившего старца Льва.
     
    С этих пор (после 1842 г.) оптинское дело уже никого не смущало, и епархиальная власть успокаивается. Поэтому временем полного утверждения старчества можно считать начало 1840-х годов.
    Старчество, насажденное решительным, безбоязненным, смелым и энергичным, непоколебимо уверенным в правоте своего дела старцем Львом (не без содействия митрополитов Московского и Киевского), еще более расцвело, еще более укрепилось, благодаря деятельности мягкого, сердечного, кроткого, смиренного старца прп. Макария, и продолжало процветать и при последующих великих преемниках по старчеству вплоть до закрытия обители после революции 1917 г.
     
    Источник
  8. OptinaRU
    Узнав и сердцем, и душою такой великий оазис для умиротворения души, как Оптина Пустынь, обидно становится за то, что ищущие душой именно такой уголок, именно такое отдохновение, такой покой, своей горделивой волей отталкивают его, отходят от него.И жаль становится людей нашего времени, что они от добра, от истинного добра, ищут суррогата добра, и вместо здорового лекарства для души отравляют себя искусственным наркозом шумных курортов, после которых остается тяжелый осадок на сердце, неудовлетворенность и в одном и том же положении, как и раньше, больное тело.
     
    А как бы я горячо желал, чтобы те, <…> которые бескорыстно ищут правды, ищут высокого, духовного, таинственного, недосягаемого, пришли, хотя бы ради любопытства сюда, в Оптину, в это Божье место, откуда протягивается великая, незримая лестница к престолу Царя всех царей… У ступени которой, когда-то заставлявший плакать сквозь смех над уродливыми явлениями жизни, первый русский сатирик возродился духом и написал бессмертное «Размышление о Божественной Литургии», в котором сказал все, чем в короткий промежуток времени успела наполнить его душу Святая Оптина Пустынь.
     
    О, как много они увидели бы они правды!
    О, как много они увидели бы выше, лучше, чище, достойнее, истиннее того, что напрасно и бесплодно ищут и не находят они теперь <…> вдали от Первоисточника всего чудесного, Господа нашего Иисуса Христа; от чудесного вместилища духовных сил святой апостольской Церкви; и от той науки, свет которой просвещает всех, которая выше всех знаний в мире, которая никогда не умрет, переживя весь мир, и носители которой будут иметь вечную жизнь…
    Вот что являет собою, не только в одних моих глазах, а в глазах сотен тысяч людей, Оптина Пустынь!
     
    Когда я последний раз был в Оптиной Пустыни, при мне выезжал оттуда только что обратившийся ко Господу, бывший раньше большим невером и отрицателем, молодой инженер В.А.В., и одна из провожавших его благочестивых паломниц Оптиной Пустыни выразила ему чудное пожелание: «Желаю Вам как можно дольше сохранить Оптинское настроение!..»
    Лучшего пожелания я не мог бы придумать ни одному человеку, посетившему Оптину – навсегда сохранить Оптинское настроение…
     
    В.П.Быков, 1913 год
  9. OptinaRU
    «Возле кельи о. Анатолия <Потапова> толпился народ, – пишет князь Н.Д.Жевахов, посетивший Оптину Пустынь почти накануне революции в связи со своим назначением на должность товарища обер-прокурора Святейшего Синода. – Там были преимущественно крестьяне, прибывшие из окрестных сел и соседних губерний. Они привели с собой своих больных и искалеченных детей и жаловались, что потратили без пользы много денег на лечение… Одна надежда на батюшку Анатолия, что вымолит у Господа здравие неповинным». 
    С болью в сердце смотрел я на этих действительно неповинных, несчастных детей, с запущенными болезнями, горбатых, искалеченных, слепых… Все они были жертвами недосмотра родительского, все они росли без присмотра со стороны старших, являлись живым укором темноте, косности и невежеству деревни… В некотором отдалении от них стояла другая группа крестьян, человек восемнадцать, с зажженными свечами в руках. Они ждали «собороваться» и были одеты по-праздничному. Я был несколько удивлен, видя перед собой молодых и здоровых людей, и искал среди них больного. Но больных не было: все оказались здоровыми. Только позднее я узнал, что в Оптину ходили собороваться совершенно здоровые физически, но больные духом люди, придавленные горем, житейскими невзгодами, страдающие запоем… Глядя на эту массу верующего народа, я видел в ней одновременно сочетание грубого невежества и темноты с глубочайшей мудростью. Эти темные люди знали, где Истинный Врач душ и телес: они тянулись в монастырь, как в духовную лечебницу, и никогда их вера не посрамляла их, всегда они возвращались возрожденными, обновленными, закаленными молитвою и беседами со старцами.
     
    Вдруг толпа заволновалась; все бросились к дверям кельи. У порога показался о. Анатолий. Маленький, сгорбленный старичок, с удивительно юным лицом, чистыми, ясными детскими глазами, о. Анатолий чрезвычайно располагал к себе. Я давно уже знал батюшку и любил его. Он был воплощением любви, отличался удивительным смирением и кротостью, и беседы с ним буквально возрождали человека. Казалось, не было вопроса, который бы о. Анатолий не разрешил; не было положения, из которого этот старичок Божий не вывел бы своею опытною рукою заблудившихся в дебрях жизни, запутавшихся в сетях сатанинских… Это был воистину «старец», великий учитель жизни. При виде о. Анатолия толпа бросилась к нему за благословением, и старец медленно, протискиваясь сквозь толпу народа, направился к крестьянам, ожидавшим соборования, и приступил к таинству елеосвящения…
     
    Из книги И.М.Концевича «Оптина Пустынь и ее время»
  10. OptinaRU
    Главное, что требуется от каждого человека – это никого не осуждать. Кажется просто, а начни исполнять – окажется трудно. Враг сильно нападает на человека и внушает ему помыслы осуждения. Господь говорит: «Прости», а враг внушает: «Отомсти обидчику». Не нужно слушать врага, необходимо бороться с ним. 
    Все люди в этом отношении делятся на три категории: плотские, борющиеся и совершенные.
    Люди плотские – это те, которые являются рабами страстей, страсти ими повелевают. Люди, отдающиеся во власть страстям, погибнут, если только не покаются, а если раскаются в своих грехах и начнут по силе бороться со страстями, то будут спасены. Примером может служить разбойник на кресте: он убивал, грабил, совершал всякие злодейства, но когда покаялся и воззвал ко Господу: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем – то был помилован.
    Люди второй категории – это борющиеся со своими страстями. Их борют всякие страсти: гнев, блуд и злоба, но они стараются не подчиняться им. Например, чувствует человек злобу к кому-нибудь, так бы, кажется, и разорвал своего противника на части, но он не поддается страсти, не выражает свою нелюбовь, а стремится еще сделать какое-либо добро ненавидимому – такой борется со своей страстью. И так во всем. Борющиеся будут спасены. Господь не попустит таким погибнуть.
    Надеюсь, все мы относимся ко второй категории людей, борющихся по силе со своими страстями. Конечно, иногда страсти побеждают, но иногда и мы побеждаем страсти. И эта борьба ведется всю жизнь, пока Господь по благодати Своей «немощная врачующи и оскудевающия восполняющи» не даст нам явиться победителями страстей.
    Наконец, люди совершенные – это те, которые владычествуют над страстями. И у них есть страсти, но они вполне покорили их под свою власть. Это люди – особенные, а нам, грешным, хорошо, если мы будем находиться и среди борющихся со страстями, и за это – слава Господу, не потеряем надежды на спасение.
     
    Будем же бороться со страстями, а если когда они победят, то будем каяться и исповедоваться во грехах своих. Вот на Страшном Суде уже не будет покаяния, не будет там ни Варсонофия, ни Гавриила, а только одна правда Божия. Постараемся преобразиться духовно…
     
    Из бесед прп. Варсонофия Оптинского
  11. OptinaRU
    Каждая моя поездка в Оптину Пустынь является особенной, моя душа как губка, впитывает благодать этого поистине святого места, мне всегда хочется вернуться сюда, но, к сожалению, часто бывать во святом монастыре не получается.
    Сердце замирает уже при въезде в Калужскую область, невероятно красивые могущественные леса окаймляют дорогу к обители. Столетние сосны устремляют свой взгляд к небу, к Богу, а небо, какое прелестное синее небо в этих местах! И всей этой красоте соответствует чудный воздух, легкие тут работают на полную мощность, да что говорить, все в этом месте особенное, живое, настоящее. Сюда постоянно хочется вернуться, потому как здесь все другое, душа в этом месте радуется, я чувствую себя тут самой собой, самую свою суть. Находиться в обители необыкновенно приятно и радостно. Забываются проблемы и заботы, можно насладиться духовным своим существом, ведь город убивает в нас Бога, а здесь можно восполнить эту утрату.
    Величественный вид открывается на подъезде к монастырю. При входе в монастырь виден великолепный ансамбль храмов, утопающий в зелени цветов, дополняют эту красоту чудесные лица людей: монахов, паломников, простых прихожан, эти лица навсегда остались в моей памяти, эти добрые чистые глаза, улыбки; эти люди излучают свет, свет чистоты, добра и милосердия. Они говорят удивительно умные, проникающие в самую глубь, слова, эти слова лечат, укрепляют дух, пробуждают желание правильного христианского бытия, чувствуешь себя частью огромной семьи, в которой все друг друга любят, и это прекрасно.
    Все храмы в Оптиной Пустыни чудно красивые, это Божии дома, приходя сюда, можно открыть душу Богу, побеседовать с Ним, получить помощь, соединиться с духовным естеством.
    В этом святом месте четко прослеживаются две параллели нашего существования: земного и небесного, могильные кресты напоминают нам о том, что эта жизнь закончится, и начнется совершенно иная жизнь, та, которую мы заслужили. Вид могилки не пугает, а заставляет задуматься, ведь мы делаем много разных вещей за день, но самое простое и очевидное действие, как задуматься, забываем сделать, если бы мы думали чаще, многого можно было избежать.
    Как же хороши цветочные клумбы в этом месте! Глаз от них не оторвать! А в этой зелени резвятся маленькие милые котята, все они резвые смешные и очень хорошенькие, все они замечательно живут: тепло, сыто и в любви и заботе. С ними по соседству живут голуби, прелестные создания.
    В большой светлой трапезной монастырская братия принимает паломников, всех тут согреют, накормят и полечат духовным добрым словом.
    В храме можно открыть Богу душу и насладиться знаменитым Оптинским напевом. Даже приехавший сюда неправославный человек не останется равнодушным.
    Дорога в скит - это прогулка по природе, словно входишь в картину, написаную тысячу лет назад, когда многое в этом мире было по-другому, а в Обители время имеет свое особое измерение. Вот и домик старца Амвросия показался из-за деревьев, чувствуется соприкосновение всей душой с чем-то очень важным и таким родным.
    Братия трудится, молится за спасение нас грешных в этом бренном мире, хочется остаться тут хоть на пару денечков.
    Батюшка Илий, духовное сердце Оптиной Пустыни, всегда и всем помогает, молитесь за него, братья и сестры, ведь огромный груз лежит на Его плечах, и несет его Он безропотно. Батюшка передает нам неимоверную благодать Божию, это бесценный нам подарок!
    Можно много рассказывать об этом чудном месте, но найдите в себе силы и приезжайте сюда! Вы никогда не сможете забыть это место, его будет помнить Ваша душа!
  12. OptinaRU
    Духовная жизнь и подвиг молитвы имеют свои законы, свою последовательность; их надо изучить и понять, усвоить уму и сердцу. Самочиние, самомышление здесь места не должны иметь, они приводят человека в заблуждение. Малое по внешности уклонение или неточности приводят иногда к большим ошибкам и заблуждениям, имеющим горькие плоды и последствия. Если что-либо кажется непонятным, неясным, то надо спросить у знающего, если имеешь такого человека, а если не имеешь, то пусть это останется до времени непонятным, не пытайся понять своим умом. В свое время Господь пошлет вразумление; хорошо о сем говорит св. Тихон Задонский. 
    Старцы советуют читать и перечитывать книги писаний свв. отцов. Писания свв. отцов заключают в себе истину духовной жизни и мудрости, всегда доставляющие читающему их утешение и вразумление и подкрепление духовное! Они никогда не могут потерять своей жизненности, ибо духовная жизнь, в них изложенная, навсегда имеет свои законы неизменяемыми. Они (писания) понимаются и усваиваются постепенно, по мере духовного роста читающего и подвизающегося, по мере получения разумения их от переживания и личных опытов. Между прочим, последнее является одной из причин необходимости перечитывания писаний отеческих. И советуется перечитывать их так: если человек видит, что на него нападает, например, страсть гнева, то читать советуется об этой страсти и противоположной ей добродетели; если нападает злоба, то и читать о злобе и любви; если нападет блуд, то и читать о блудной страсти и целомудрии и т.д. Удрученному скорбями полезно читать о пользе и о необходимости скорбей и т.д. Замечено, что особенно сильное впечатление производит на душу то, что ей в данное время потребно. Этот совет не должно считать, как запрет читать книги подряд. Желающие и имеющие на то возможность пусть читают каждую книгу подряд. Это даже необходимо для получения цельного впечатления и понятия о писаниях и учении того или иного св. отца. А данным советом можно пользоваться по мере своей душевной нужды в том или ином чтении. Лучше всего, если на то имеется возможность, на каждое чтение получать благословение духовного отца. При неимении такой возможности нужно получить хотя бы общее благословение на порядок и выбор книг для чтения.
     
    Из поучений прп. Никона Оптинского
  13. OptinaRU
    Борис Петрович и Тамара Петровна Розановы – мои друзья – жили около Оптиной в начале тридцатых годов. Каждый рассказывает о своем. Борис Петрович ходил в Березичи играть в биллиард. В Жиздре ловили стерлядь и огромных жирных лещей. Рыбу били острогой. И был еще способ ловли, оставшийся от монахов. Называлось – ловить «на сежу». Очень сложный способ с перегораживанием реки еловым лапником, но рассказано мне в подробности. Тамара Петровна говорит, что все тогда в Оптиной было еще цело (то есть здания), только во всех помещениях Дома отдыха сильно пахло ладаном. Никак не могли этот запах выветрить. Но могилы все около собора были целы. Внутри помещений и в церквах ничего монастырского не оставалось. Все было повыброшено. Кое-что разобрано местными жителями. Некто Захаров, принимавший участие в изъятии монастырского имущества, навешал у себя дома ковров. А это оказались не ковры, а попоны с монастырской конюшни. Курьез. Сразу после ликвидации монастыря прямо на папертях собора был устроен аукцион по продаже имущества: мебели, посуды, одежды… Пафнутьев колодец, считавшийся святым и целебным, забили бетоном, потому что к нему продолжалось паломничество за водой. Но родник пробился в новом месте и нашел себе выход на самом берегу Жиздры, в нескольких метрах от воды, в маленьком овражке, в густых кустах… <…>
     
    У обширных и все еще светлых бывших монастырских прудов сидела на зеленом бережку пожилая женщина в белом платочке. Мои товарищи – Володя Десятников и Василий Николаевич – пошли вперед, к монастырской стене, а я задержался около женщины и разговорился с ней. Оказалось, она помнит монастырь до его ликвидации и видела, как его закрывали.
    – Интересно? – спросил у меня Володя, когда я догнал и присоединился к ним.
    – Захватывающе. Вернусь в Москву, обязательно пошлю проект, чтобы молоко нам за вредность… А пока дай мне таблеточку валидола.
     
    … Как сказать одним словом про то, что представляет из себя сейчас Оптина Пустынь? Слово такое сеть – обломки. Остатки красной кирпичной стены как бы размыты сверху, как бы обтаяли. Точно так же размыты сверху и обтаяли монастырские башни. Про главы Введенского собора, что он «обтаял» сверху, сказать нельзя, это было бы слишком слабо. Он обезглавлен и торчит в небо бескупольными барабанами. Точно также обезглавлена Казанская церковь к югу от собора. Владимирская церковь (больничная) исчезла совсем. Растаяла. От церкви Марии Египетской остался бесформенный остов, обрастающий кустами неприхотливой бузины. <…>
    Можно ли вообразить, как выглядело это место до разорения? Можно, потому, что приходилось видеть в других местах нетронутые монастырские кладбища. Наверное, и здесь лежали надмогильные плиты с надписями, стояли памятники, росли цветы. Трудно вообразить другое: что это место с жалким штакетником могло выглядеть торжественно, хотя и печально, и, напротив, что торжественно-печальное место может выглядеть вот так жалко. Но и то надо сказать спасибо Василию Николаевичу Сорокину <директору Козельского филиала Калужского краеведческого музея>, сдвинувшему дело с мертвой точки и начавшему с нуля.
     
    Когда появилась возможность, вот именно, собирать камни, ни одной надгробной плиты на месте не обнаружили. Все они оказались по какой-то фантастической, не поддающейся здравому смыслу надобности разбросанными по обширной территории монастыря. И ведь не горстка камней, чтобы их разбросать, – тяжелые, мраморные, из полированного гранита.
    Василий Николаевич дал мне потом записочку с перечнем тех, кто здесь похоронен. Получилось вроде поминального списка…
     

    1. Оптинские старцы – Лев, Макарий, Амвросий, Иосиф, Анатолий, Варсонофий и Анатолий.
    2. Братья Киреевские – Иван Васильевич и Петр Васильевич.
    3. Жена Ивана Васильевича Киреевского Наталья Петровна.
    4. Александра Ильинична Остен-Сакен, тетя и воспитательница Льва Толстого, умершая в 1841 году.
    5. Гартунг Николай Иванович – тесть Пушкина, если бы Пушкин был жив к моменту замужества своей дочери. Скончался в 1859 году.
    6. Генерал-майор Петровский Андрей Андреевич – участник сражений при Бородино, Прейсиш-Эйлау, Лейпциге, при взятии Парижа.
    7. Графиня Елизавета Алексеевна Толстая, родственница Толстых. Скончалась в 1851 году.
    8. Родственники Апухтина Былим-Колосовские: Варвара, Василий, Николай, Матвей, Дмитрий.
    9. Григорий Воейков.
    10. Мария Кавелина, урожденная Нахимова, родная сестра адмирала Нахимова, героя Севастопольской войны.
    11. Полковник Оспап Оспапович Россет, брат знаменитой А.О.Россет. Друг Пушкина. Умер в 1854 году.
    12. Иван Иванович Писарев – отец известного критика…  
    <…> «Запомните это место, молодые друзья, – говорил Василий Николаевич, – вам еще долго жить, возможно, и перед вами история поставит вопрос отношения к прошлому. Не перед вами, так перед вашими детьми. А откуда дети могут набраться ума-разума, если не от вас. Не от нас. А мы… от них, лежащих под плитами.
    На Востоке есть поговорка: «Если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки». Человек, способный осквернить могилу, способен наплевать и на живых людей. Более того, человек, разоривший чужую могилу, не гарантирован, что не будет разорена и его собственная могила»…
     
    От Оптиной, походив еще по ее дикой бесхозной травке, поглядев на разные, разнородные, многочисленные, никакого ансамбля не составляющие постройки и пристройки, лепящиеся к основному костяку как снаружи монастырской стены, так и внутри ее, мы пошли к Скиту. <…>
    Скит и все в Скиту уцелело в большей сохранности, нежели в монастыре. Полкилометра расстояния от Оптиной, меньшая капитальность и крепость Скита, в особенности наружной стены, косвенно помогли ему уцелеть, и разрушительная волна прокатилась как бы над ним. Так ураган может сломать дуб и не тронуть ивовый куст.
    Хотя главная церковь Скита – церковь Иоанна Предтечи, тоже без купола и креста, хотя в домике старца живет какой-то посторонний человек, который пробивает там стены, меняет и перестраивает все, как ему заблагорассудится, хотя ни о каких цветниках сейчас нет и речи, все же надо сказать, что Скит находится в счастливой сохранности. Цел и в хорошем состоянии дом, где останавливался Гоголь. Цел и даже отреставрирован домик Достоевского. Цело здание, в котором размещалась оптинская библиотека. Цел – повторю, хотя занят посторонним человеком домик, где жили старцы. Цела, наконец, стена. Цела и тишина вокруг, целы сосны, обступившие Скит со всех сторон.
     
    Оптинский альманах, вып.1.
  14. OptinaRU
    …Наступил пост; как же мы будем поститься? Чувственного поста от брашен не можем сохранить так, как сохраняли оный отцы наши и учители, но хоть бы и сохранили оный, то что воспользует без поста духовного, о котором Церковь нам вспоминает: «постимся постом духовным, благоприятным Господеви». Итак, надобно стараться, воспоминая свои грехи: во-первых, иметь сердце сокрушенно и смиренно (Пс. 50, 19), не внимать чужим недостаткам и не судить оных, а более внимать своим страстям и не допускать происходить оным в действие. 
    Пищу употребляйте, во славу Божию, могущую укреплять ваш телесный состав, положенную уставом Церкви, не слушайте советующих вам удаляться пищи и пития. Мы должны быть, по учению святых отцом, не телоубийцами, но страстоубийцами, то есть истреблять в себе страсти: гордости и тщеславия, плотских похотей, сребролюбия, гнева, зависти и злопомнения обид ближних и прочее, а насаждать в себе: любовь, кротость, смирение, милость, терпение и прочие христианские добродетели, молитвою укрепляемые.
    Скудная пища огорчает плоть, но оживляет дух.
     
    Из писем прп. Макария Оптинского
  15. OptinaRU
    Желаешь положить начало к исправлению жизни твоей, но не знаешь как. А мы, кажется, с тобою много о сем говорили, как должно вести духовную брань со страстьми; и не словами это надобно делать, а на деле проходить. Нам не дают покоя наши страсти, да какой-нибудь случай откроет их нам, то лежащее внутрь нас неустройство смущает; а когда при всяком случае будешь противиться, не делать по страсти, то оные изнемогут. Когда же победишься, то зазри себя, укори и смирись; имей себя хуже всех, яко побеждаемую от страстей; никого из людей не вини, но себя обвиняй, и получишь помощь Божию. 
    Не все совершенны, но чрез несовершенных-то и совершенные бывают; и паки те в свою очередь очищаются другими. Каким бы образом кто стяжал терпение, ежели бы никто его не оскорблял? И как бы узнал свое устроение без обличающих? И как бы смирился? Все это тебе предстоит, и тебе покажется странным; а я тебя предупреждаю, что этому надобно быть, и все это бывает по мере нашего устроения, не без Промысла Божия. Ты, хотя и читаешь отеческие книги, но понимаешь весьма мало, и то в теории, а на деле больше и яснее познаешь.
     
    Нe думай, что можешь скоро научиться духовной жизни; она есть художество художеств; не одна теория, но и практика нужна; а при оной бывает много и преткновения, и восстания. Неужели рекрут может быть вдруг генералом, или юноша, начавший азбуку, быть сочинителем, а хотящий учиться художеству, только что принялся за оное, уже и стал художником? Это же художество художеств требует многого труда и подвига, а паче всего смирения. Не бывши на войне, нельзя знать, как она трудна и страшна, и, не боровшись со страстями, нельзя быть искусным и видеть свою немощь.
     
    Из писем прп. Макрия Оптинского
  16. OptinaRU
    Преподобный Нектарий был, возможно, самым «сокровенным» из оптинских старцев. В первое время после избрания старцем отец Нектарий усилил юродство. Приобрёл музыкальный ящик и граммофон с духовными пластиками, но скитское начальство запретило ему их заводить; играл игрушками. Была у него птичка-свисток, и он заставлял в неё дуть взрослых людей, которые приходили к нему с пустыми горестями. Был волчок, который он давал запускать своим посетителям. Были детские книги, которые он раздавал читать взрослым людям. 
    Ведь что видели случайные посетители, что оставалось в памяти о внешнем? Игрушечки: крошечные автомобили, самолетики и поезда, подаренные ему кем-то когда-то, цветные кофточки, надетые поверх подрясника, странные обувные «пары» – башмак на одной ноге, валенок – на другой. Молодых братий же смущали его музыкальные ящики и граммофон, пластинки с духовными песнопениями... Одним словом, «странным» и уж очень непредсказуемым был этот батюшка. А в странностях его был глубокий смысл.
     
    В юродстве старца часто содержались пророчества, смысл которых открывался часто лишь по прошествии времени. Например, люди недоумевали и смеялись над тем, как старец Нектарий внезапно зажигал электрический фонарик и с самым серьезным видом ходил с ним по своей келье, осматривая все углы и шкафы... А после 1917 года вспомнили это "чудачество" совсем иначе: именно так, во тьме, при свете фонариков, большевики обыскивали кельи монахов, в том числе и комнату старца Нектария. За полгода до революции Старец стал ходить с красным бантом на груди - так он предсказывал наступающие события. Или насобирает всякого хлама, сложит в шкафчик и всем показывает: «Это мой музей». И действительно, после закрытия Оптиной в скиту был музей.
     
    Однажды старец Варсонофий, будучи ещё послушником, проходил мимо домика отца Нектария. А он стоит на своём крылечке и говорит: «Жить тебе осталось ровно двадцать лет». Это пророчество впоследствии исполнилось в точности.
    Часто вместо ответа отец Нектарий расставлял перед посетителями куклол и разыгрывал маленький спектакль. Куклы, персонажи спектакля, давали ответы на вопросы своими репликами. Некоторых это смущало и казалось детской игрой старого человека. Случалось, ошибались на счет отца Нектария и опытные священники.
     
    Так, однажды владыка Феофан Калужский, посетивший Оптину, с изумлением наблюдая за тем, как старец одну за другой стал своих куколок «сажать в тюрьму», «побивать» и выговаривать им что-то невнятное, отнес все это к возрастной немощи. Смысл же всех этих таинственных манипуляций прояснился для него намного позднее, когда большевики заключили его в тюрьму, подвергли унижениям, а после ссылке, где владыка очень страдал от хозяина – владельца дома. Слова, сказанные старцем и показавшиеся тогда невразумительными, относились к тому, что ожидало епископа в будущем. Он вспоминал: «Грешен я перед Богом и перед Старцем. Всё, что он мне показывал тогда, было про меня...».
     
    Протоиерей Василий Шустин рассказывал, как батюшка, не читая, разбирал письма: «В один из моих приездов в Оптину пустынь я видел, как отец Нектарий читал запечатанные письма. Он вышел ко мне с полученными письмами, которых было штук пятьдесят, и, не распечатывая, стал их разбирать. Одни он откладывал со словами: "Сюда надо ответ дать, а эти благодарственные можно без ответа оставить". Он, не читая, видел их содержание. Некоторые из них он благословлял, и некоторые даже целовал, а два письма, как бы случайно, дал моей жене и говорит: "Вот, прочти их вслух, это будет полезно".
     
    Принимал посетителей отец Нектарий в «хибарке» прежних старцев. На столе в его приемной обычно лежала какая-нибудь книга, раскрытая на определенной странице. Посетитель в долгом ожидании начинал читать эту книгу, не подозревая, что это является одним из приемов отца Нектария давать через открытую книгу предупреждение, указание или ответ на задаваемый вопрос, чтобы скрыть свою прозорливость. А преподобный Нектарий по своему смирению замечал, что они приходят к преподобному старцу Амвросию, и сама келья говорит за него. Посетителей старец благословлял широким крестным знамением. Медленный в движениях и сосредоточенный, — казалось, он несет чашу, наполненную до краев драгоценной влагой, как бы боясь ее расплескать.
     
    Из жития прп. Нектария Оптинского
  17. OptinaRU
    Для пользы душевной предлагаю вам на рассмотрение псаломские слова, которыми молился святой Давид Богу: Благости и наказанию и разуму научи мя (Пс. 118: 66).Если святой Давид, будучи пророком, имел нужду молиться Богу о даровании ему означенных качеств, то тем более всякому христианину, человеку обыкновенному, необходимо заботиться о приобретении этих качеств, молясь Богу о помощи свыше.
     
    Благости... научи мя. Благость и милосердие есть главная часть любви, а любовь есть главная добродетель и заповедь, как сказано в Евангелии: Возлюбиши Господа Бога твоего... всею душею твоею...и ближняго своего яко сам себе... На сих двух заповедях весь закон и пророцы висят (Мф. 22: 37, 39, 40; Лк. 10: 27 ).
    Любовь рождается от веры и страха Божия, возрастает и укрепляется надеждой, приходит в совершенство благостью и милосердием, которыми выражается подражание Богу, как сказано в Евангелии: Будите убо милосерди, якоже и Отец ваш Небесный милосерд есть (Лк. 6: 36); и еще сказано в Евангелии: Милости хощу, а не жертвы (Мф. 9: 13).
     
    Милость и снисхождение к ближнему и прощение недостатков его — выше жертвы, которая не принимается без мира с ближним. Любовь к Богу доказывается любовью и милосердием к ближнему, а милосердие, милость и снисхождение к ближнему и прощение недостатков его приобретаются через смирение и самоукорение, когда во всех скорбных и неприятных случаях будем возлагать вину на себя, а не на других, что мы не умели поступить как следует, оттого произошла неприятность и скорбь, и если так будем рассуждать, то менее будем огорчаться и предаваться гневу, который правды Божией не соделывает.
     
    Наказанию... научи мя. В славянском наречии слово "наказание" означает душеполезное наставление, как деятельно проходить путь добродетели в страхе Божием, согласно заповедям Божиим и постановлениям Церкви. Еще в Ветхом Завете было сказано, что сын ненаказанный скорбь отцу и печаль матери, то есть сын, не наставленный в страхе Божием и законе Господнем. В настоящее время многие родители детей своих учат многому, часто ненужному и неполезному, но нерадят о том, чтобы наставлять детей страху Божию и исполнению заповедей Божиих и соблюдению постановлений единой Соборной Апостольской Церкви, отчего дети, большей частью, бывают непокорны и непочтительны к родителям, и для себя, и для Отечества непотребны, иногда и зловредны.
     
    Разуму научи мя, то есть разуму истинному и правильному. В Священном Писании сказано: Взыщите разума, да поживете и исправите разум в ведении (Притч. 9: 6), то есть старайтесь разуметь Священное Писание не кое-как и как вам вздумается, а разуметь как следует, правильно и истинно. Доказательством тому служит то, что все народы читают одно Евангелие, а разумеют различно. Неодинаково понимают православные и католики, иначе понимают армяне, копты и ариане, иначе реформаты и лютеране и подобные им. Такое различие происходит оттого, что не все обращают должное внимание на значение Евангельских слов Самого Господа: Шедше убо научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам (Мф. 28: 19). Одна Православная Церковь принимает Писание Ветхое и Новое все вполне, а несогласные с Православной Церковью принимают, по выбору, из Писания только те места, которые им нравятся, и за это причисляются к еретикам, потому что слово "еретик" происходит от греческого слова «выбираю». О таких людях апостол Павел пишет так: Еретика человека по первем и вторем наказании отрицайся, ведый, яко развратися токовый, и согрешает, и есть самоосужден (Тит. 3: 10). Подобно Давиду будем молиться и мы, чтобы Господь, имиже весть судьбами, помог нам научиться благости, и милосердию, и наказанию душеполезному, и разуму истинному.
     
    Из писем прп. Амвросия Оптинского
  18. OptinaRU
    Свойство милостыни есть сердце, сгорающее любовию о всякой твари и желающее ей блага. Милостыня состоит не в одном подаянии, но в сострадании, когда видим сродного нам созданного человека в каком-либо злострадании и, если можем помочь ему чем-либо, помогаем. А подаяние есть только часть милостыни; надобно и оное творить по силе, без смущения и разбирательства, — хоть немного подать, но с благим произволением и надеждою... 
    Святый Григорий Двоеслов пишет, что "некоторому воину, умершему и паки ожившему, было показано между прочими разными жилищами, наполненными светом: там же воздвигался удивительной красоты дом, который, по-видимому, строился из золотых кирпичей; но чей это был дом — он не мог узнать, но ясно дается понять, что делает здесь тот, для кого строится это жилище. Кто заслужит здесь награду вечного света щедрыми милостынями, без сомнения, из золота построит там себе жилище. Тот воин, который видел постройку, рассказывал, что золотые кирпичи для строения дома несли старцы и юноши, девы и отроки. Отсюда понятно, что те, которым здесь оказана была любовь, там являлись строителями дома для милосердого… О другом некоем было видение, что строился дом для него, но только строители дома являлись работающими в один субботний день, и это потому, что он только в один субботний день раздавал милостыню"...
     
    Бог посетил ближних ваших этой скорбию, лишил их пристанища, а вы хоть дайте Богу взаймы оную сумму: истинно уверяю вас, сторицею приимете и живот вечный наследите... Подумайте, к сему великому празднику Рождества Христова, утешьте их и явите к ним вашу отеческую любовь и милость, — и Христу дайте пристанище. Не делайте своих рассуждений: стоят ли они того или не стоят? Христос у вас просит! Делайте куплю, пока стоит торг; запасайтесь елеем, чтоб светильник ваш не угас, грядущу Жениху в полунощи.
     
    Из писем прп. Макария Оптинского
  19. OptinaRU
    Благочестивая раба Божия N.!Божие благословение да пребывает над тобою во веки. Давно я тебе не писал, но не потому, что забыл про тебя. Молитвенно тебя доселе помню, испрашивая тебе от Господа здравия, спасения и всякого благополучия, потребного для жизни тела и спасения души. На письма твои, правда, весьма немногочисленные, два-три за все время, я не мог тебе ответить более пространно, чем писал… Но чувства твои и переживания скорбные в памяти у меня и касаются грешного сердца моего. Конечно, при моем положении я совершенно бессилен помочь тебе, и только убогая моя молитва и предание всего воле Божией утешают и умиротворяют меня. Промыслительно показует Господь всю немощность сил человека и надежды на силы эти, как для меня самого, так и для тех, кто знал меня. Но знай, чадо мое, что, аще сохранишь веру Христову, «не потопит тебя буря водная, ниже пожрет тебе глубина». Знай, что «по множеству болезней в сердце твоем, утешения Господни возвеселят душу твою» (Пс. 93, 19). Знай, что «спасение – Господне» (Пс. 3, 9) и что «суетно спасение человеческое» (Пс. 59, 13; 107, 13).
     
    Прибегай за помощью к людям по мере твоих потребностей душевных и телесных, но успеха в получении этой помощи жди от Господа. Пишу тебе все это потому, что ты писала мне о своих разочарованиях в людях, о крушении надежд твоих в общении с людьми. Неправильность с твоей стороны состояла в том, что недостаточно ты разграничила в сердце своем получаемое от Бога и от людей и при обманутых надежах осуждала людей, соблазняясь их немощами. Берегись осуждения, как огня, могущего попалить душевную храмину. Не обращай внимания на немощи людей, не жди их – себе внимай. И за смирение твое да приидет к тебе всесильная помощь Божия и благодать. Ты писала, что сделала непоправимый шаг. Не говори так... Терпение скорбей и сознание своего недостоинства при посильном исполнении того, в твоей власти и силе, да восполнят недостаток того, что нужно бы было исполнить тебе при иных условиях жизни твоей. Господь зрит на сердце. Господу вручаю тебя. Да будет Он тебе Помощник и Покровитель. Не унывай, «мужайся, и да крепится сердце твое» (Пс. 26, 14). О себе не пишу, полагая, что и так все узнаешь. Мир ти и спасение.
     
     
    Н.Ладино.
    10/23 июля 1930 г.
  20. OptinaRU
    Жизнь есть блаженство. Эти слова могут показаться странными. Как можно жизнь назвать блаженством, если в ней на каждом шагу встречаются неудачи, разочарования, огорчения? Сколько горя терпят люди! Жизнь, говорят некоторые, есть труд, и часто труд неблагодарный, какое уж тут блаженство? Блаженством для нас станет жизнь тогда, когда мы научимся исполнять заповеди Христовы и любить Христа. Тогда радостно будет жить, радостно терпеть находящие скорби, а впереди нас будет сиять светом Солнце Правды — Господь, к Которому мы устремляемся. Все Евангельские заповеди начинаются словом "блаженны": блаженны кроткие..., блаженны милостивые..., блаженны миротворцы... (Мф. 5: 5, 7, 9). Отсюда вытекает как истина, что исполнение заповедей приносит людям высшее счастье. История христианских мучеников с особенной яркостью подтверждает это. Какие только мучения ни переносили они, каким пыткам ни подвергались, весь ад восставал на них. Резали и жгли тела исповедников Христовых, разрывали их на части, измученных бросали в смрадные темницы, а иногда в склепы, наполненные мертвыми костями и всевозможными гадостями. Иногда для большего устрашения им показывали покойников, восстающих из гробов и устремляющихся на них, а мученики радовались.  
    Вспомним, что из числа мучеников много было истинных аристократов, изнеженных девушек, как, например, святые великомученицы Екатерина и Варвара, но все они мужественно претерпевали различные истязания, и красной нитью через все жития проходит, что они радостно страдали и с торжеством отходили ко Господу, Который во время их подвига подкреплял их Своей благодатью. Помощь Божия всегда была близ мученика. Поддерживает Господь и тайных мучеников-отшельников. Явные мучения терпят от людей, тайные — от бесов. Всякий народ принес Христу как жертву мучеников из своей среды. Больше всего явных мучеников было среди греков, а тайных — среди русского народа…
     
    Без Христа жизнь действительно не имеет никакой цели, она вполне бессмысленна.
     
    Из бесед прп. Варсонофия Оптинского
  21. OptinaRU
    Уста моя возглаголют премудрость, и поучение сердца моего разум (Пс. 48: 4).Слова эти повторяет Святая Церковь преимущественно в праздники святителей на службах их, но они равно относятся и ко всякому истинному христианину. Всякий благочестивый христианин обязан устами говорить о премудрости Божией, а сердцем поучаться в благих размышлениях и в благих разумениях.
     
    Что такое премудрость Божия? Премудрость Божия есть, во-первых, Сам Сын Божий, воплотившийся от Пресвятыя Девы, и нашего ради спасения, Пострадавший и тридневно Воскресший. Во-вторых, премудрость Божия есть все то, о чем говорится в Святом Евангелии и во всем Священном Писании и писаниях святоотеческих о спасении душ христианских. Сказано еще в Ветхом Завете, что начало премудрости есть страх Господень, разум же благ всем творящым его (Притч. 1: 7), то есть всем живущим по страху Божию дается благой разум духовный. Святой Исаак Сирин пишет: "Положи в основание в житии твоем страх Божий, и в нескольких днех обрящешися во вратах Царствия". А живущий без страха, как говорит Петр Дамаскин, хотя бы жительствовал на небеси, нисколько не воспользуется, как Адам и диавол.
     
    Когда кто начинает забывать страх Божий, не подражая святому Давиду, глаголющему: Предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся (Пс. 15: 8), тогда такой человек помрачается и начинает устами празднословить, судить и осуждать, злословить и уничижать ближних, и сердцем поучаться в помыслах плотских, нечистых. И если он скоро не опомнится, то дойдет и до худых дел, называемых диавольскими, потому что, по слову апостола, исперва диавол согрешает (1 Ин. 3: 8), внушая грешное человеку-христианину. Такие-то дела пришел на землю разрушить Сын Божий, нас ради Пострадавший и Умерший на кресте и тридневно Воскресший.
     
    Может быть, кто-нибудь скажет, неужели нельзя уже говорить ни о чем житейском, кроме одного душевного спасения? О всем можно говорить, только с сознанием и благодарным памятованием, что Господь, по благости и милосердию Своему, создал для человека всю вселенную; землю сотворил для временного его пребывания на ней и вместе испытания его воли — к чему она склонна, к добру или злу; а небо — для вечного блаженства достойных и не противящихся слову Божию и покаявшихся. Только одни непокорные слову Божию и нераскаянные грешники идут в огнь вечный, уготованный не людям, а диаволу и аггелам его; люди же как бы добровольно идут туда.
     
    Если мы находимся в благополучии и благоденствии, то должны помышлять с благодарным чувством, что Господь посылает это не по нашему достоинству, а по благости Своей и милосердию. Если постигает нас болезнь или какое-либо бедствие, должно помышлять, что это послал нам Господь за грехи наши для нашего вразумления и поправления.
    Если так будем расположены внутренно в душе нашей и так поступать согласно с сим и наружно, тогда будем благонадежны, что нас ради Пострадавший и тридневно Воскресший Господь наш Иисус Христос не оставит нас милосердием Своим ни в сей, ни в будущей жизни.
     
    Из писем прп. Амвросия Оптинского
  22. OptinaRU
    Какая эта добродетель, покрывшая Небеса? Безмерная любовь Сына Божия к падшему роду человеческому, ради которой Он, будучи Бог, благоизволил быть Человеком, родился от Святыя Девы в убогом вертепе… Ради спасения человека из любви Пострадавший Единородный Сын Божий и тридневно Воскресший, весь закон Свой основал на двух заповедях — любви к Богу и ближнему, и ни одна из этих заповедей не может совершаться без другой. Святой Иоанн Богослов говорит: Аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть (1 Ин. 4: 20). Так же и любовь к ближнему, если бывает не Бога ради, а по какому-либо побуждению человеческому, то не только не приносит пользы, но нередко причиняет и вред душевный.  
    Но должно знать, что если всякая добродетель приобретается не вдруг, а постепенно, с трудом и понуждением, то кольми паче любовь, как начало и конец всех добродетелей, требует к приобретению своему и времени, и великого понуждения, и внутреннего подвига, и молитвы, и прежде всего требует глубокого смирения пред Богом и пред людьми. Смирение и искреннее сознание своего недостоинства — во всех добродетелях скорый помощник, равно и в приобретении любви. Итак, начнем каждый с той степени любви, какую кто имеет, и Бог поможет нам. Кого тяготят грехи, тот да помышляет, что любовь покрывает множество грехов; чья совесть возмущена множеством беззаконий, тот да помышляет, что любовь есть исполнение закона. Любяй бо друга, — говорит апостол, — закон исполни (Рим. 13: 8). Если бы мы и не достигли совершенной любви, по крайней мере позаботимся и постараемся не иметь зависти, и ненависти, и памятозлобия.
     
    Помолимся нас ради Пострадавшему и тридневно Воскресшему молитвой святого Ефрема: "Господи и Владыко живота нашего! Даруй нам дух целомудрия и смиренномудрия, и терпения, и любве, и еже зрети прегрешения наша, и не осуждати брата нашего, яко благословен еси во веки веков". Аминь!
     
    Из писем прп. Амвросия Оптинского
  23. OptinaRU
    Итак, Церковь вступила в особенное, глубокое, таинственное пространство. Пространство Поста. И пост этот называется Великим. Великим - не только потому, что он особенно строгий, продолжительный, напряженный....
     
    Великий - потому, что велика его цель! Пасха Христова! Пасха красная!
     
    И все наше великопостное собирание: земные поклоны, отказ от курицы и кефира, продолжительные церковные молитвы, воздержание чувств, более частое и более ответственное участие в Церковных Таинствах, неустанное покаянное делание, борьба с самим собой - все это и еще многое и многое другое, ничто иное как приготовление к этому дню, этому Вселенскому Пиру нашей Веры!
     
    Цель великопостного претрудного духовного путешествия - это очищение сердца для встречи с Христом Воскресшим! Поэтому Пост должен помочь нам отстраниться, избавиться от того, что нас разрушает, что вносит в наше сердце хаос, нелюбовь, мрак.
     
    Кого-то разрушают наркотики. Кого-то разрушает гнев. Чье-то сердце разрывается от злобы, неудовольствия, ропота. А чья-то душа страдает от эгоизма и гордости. Коррозия самомнения, плесень зависти, метастазы тщеславия....
     

    Но самая главная опасность заключается в том, что грех - это не просто отступление от каких-то общепринятых установлений, нравственных правил, заповедей и законов. Грех - это отступление, капитуляция человека от своей глубинной бытийной сущности. 
    Проблема не в том, что человек прогневался, объелся, позавидовал, обидел, посмеялся над кем-то - это, безусловно, плохо, некрасиво, низко.... Суть в том, что, если человек не живет в благодатном, глубоком, таинственном потоке Промысла Божия, если он не желает исполнять волю Творца, пренебрегает Небесными заповедями, как чем-то маловажным и несущественным - то такой человек разрушает, разоряет и убивает сам себя.
     
    Если мы не встретимся со Христом, живя на земле, если мы не обожимся, если сердце наше покроется могильным пеплом суеты, праздности, поиска наслаждений, то вся наша жизнь будет одной огромной страшной неудачей! Провалом и катастрофой!
     
    Преподобный Иустин Сербский говорит: «Тайна человека заключается не в том, чтобы только жить, но в том - для чего жить!!»
     
    Великий Пост должен помочь нам внутренне встрепенуться, вспомнить о великом предназначении человеческой жизни, о ее глубоком и непреходящем Божественном Смысле.
     
    Современная жизнь очень сложна, неоднозначна, запутанна.... Мир с его ложными идеалами просто вгрызается в душу человека. Мир пытается абсолютизировать человека. Сегодня очень много говорится о свободе человека, о его многочисленных правах, о разнообразии его жизненных ориентаций... Но желая быть мерилом всех вещей и бросаясь камнями в Бога, человек неизбежно теряет свое великое достоинство, заменяя Небесное Отечество жалким, покосившимся земным пьедесталом!
     
    Без Бога вся жизнь человека соткана из мгновений смерти! А верующий человек воспринимает свою жизнь, как служение. Поэтому каждое мгновение его жизни должно быть наполнено ответственностью и любовью!
     
    Апостол Иоанн Богослов восклицает: «Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы называться и быть детьми Божиими!» Как это возвышенно, глубоко, радостно. Не только называться, а именно быть детьми Божиими!
     
    Румынский старец Клеопа, которого за его самоотвержение и любовь к ближним называли «человеком для других», говорил приходящим к нему за советом: «Имейте к Богу сердце сына. К ближнему - сердце матери. А к себе - ум судьи!»
     
    Великий Пост это и есть суд. Суд человека по отношению к самому себе. Благодатная возможность за множеством масок увидеть, рассмотреть себя настоящего. Увидеть и осознать, что очень «мало в нас огня, - как говорит преп. Силуан Афонский, - чтобы пламенно любить Господа!»
     
    «Когда человек искренне придет в сознание, что он - ничто, - напоминал своим чадам старец Нектарий Оптинский, - тогда Бог начинает творить из него великое». Господь ждет, чтобы человек смирился, покаялся, искренне увидел себя хуже всех. «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать».
     
    Господь не только апостола, но и каждого из нас спрашивает: «Любиши ли Мя?» И ждет ответа: «Господи, Ты вся веси: Ты веси, яко люблю Тя». Вся наша духовная борьба - это борьба за любовь! За любовь ко Христу и к нашим ближним. Ради этого - все наши труды, молитвы, бдения, поклоны, пост. Чтобы мы попытались стяжать в себе к Богу - сердце сына, а к ближним - сердце матери!
     
    ...У одного подвижника спросили: «Скажи, авва, когда будет конец света?»
     
    «Конец света? - ответил подвижник. - Конец света наступит тогда, когда больше не будет тропинки от соседа к соседу!» То есть когда прекратится любовь между людьми.
     
    Пост - это время пропалывания тропинок от одного сердца к другому! Очень важно, чтобы в нашей душе не заросло... Чтобы мы не разучились сопереживать, и чувствовать боль другого. Чтобы не теряли духовного вдохновения! «Всегда радуйтесь, - напоминает нам апостол Павел, - непрестанно молитесь, за все благодарите».
     
    ...Итак, все мы, вся Церковь вступила в особенное, глубокое, покаянное, трепетное, напряженное пространство. Пространство Великого Поста. «Тело вместе с душой, - по словам святителя Григория Паламы, - будет проходить духовное поприще».
     
    У каждого из нас впереди - много борьбы, много трудностей, скорбей, пота, крови.... Много падений и восстаний. Но пусть нас не пугает ни дальность пути, ни сопротивные ветры, ни неожиданные препятствия. Ведь впереди - прекрасная цель нашего великопостного духовного путешествия - встреча со ХРИСТОМ ВОСКРЕСШИМ!
     
     
    Проповеди в Оптиной Пустыни
  24. OptinaRU
    Часто обращаются ко мне с вопросами: «Как спастись, как получить Царство Небесное?» В Евангелии сказано: Аще не снесте Плоти Сына Человеческого, ни пиете Крове Его, живота не имате в себе (Ин. 6, 53), следовательно, кто принимает Пречистое Тело и Кровь Христову, тот получает залог жизни вечной. 
    …Сегодня многие из вас причастились Святых Таин, приняли в себя Самого Христа, этого Небесного Гостя. Великий это дар Божий. Но приняв Христа, нужно стараться и удержать Его в себе. А то часто случается, что придет Он и уйдет, опять придет и снова уйдет. Впрочем, когда Он и уходит, то все-таки остается след Его присутствия, а потому нам, грешным, так важно чаще причащаться, чтобы чаще посещал нас этот Божественный Гость. В молитве перед Святым Причащением говорится: «… да не мнозе удаляяйся общения Твоего от мысленного волка звероуловлен буду».
     
    Первые христиане каждый день причащались, но зато вели они жизнь равноангельскую, так что каждое мгновение готовы были предстать пред лице Божие. Затем религиозный пламень стал остывать, и начали причащаться раз в неделю, раз в месяц, и наконец – раз в год, а некоторые и в два года раз причащаются. Конечно, безусловно важно и спасительно – причащаться, но здесь может быть и другая опасность. Если ждешь к себе Христа, то нужно прибрать свою внутреннюю храмину, а без этого причащение неполезно. А потому святые отцы говорят, что лучше реже причащаться, но внимательнее готовиться к сему великому Таинству. Инокам, собственно, и мирянам, но особенно инокам, нужно стараться долее удерживать в себе Христа, пока Он не сделается из Гостя Домовладыкою, как у святых людей.
     
    Из духовного наследия прп. Варсонофия Оптинского
  25. OptinaRU
    В древности Сократ, ученейший философ, умирая, сказал: "Я знаю только то, что ничего не знаю".
    Да, истина непостижима. В то время как приближаешься к ней, кажется, что удаляешься, по крайней мере, видишь ее все выше и выше над собой. Все слабее и ничтожнее кажется нам наш ум в сравнении с ней. Все это так.
    Но Сократ жил до Рождества Христова, и ему истина, возвещенная Христом, была неизвестна. Для нас же она открыта. Да, нам указано, где ее искать. Она — во Христе Иисусе. Но все-таки она непостижима, мы можем только более или менее приблизиться к ней; сама же по себе истина никогда не откроется, если человек того не захочет.
    Путь к познанию истины труден, очень труден, особенно для меня и для всех, подобных мне, грешников. И путь этот труден только сначала, потом он становится более приятным. Путь к познанию истины есть добродетель, любовь и жизнь по совести при вере в Бога. Трудно попасть на этот путь, ибо он требует самоотверженности, готовности на все, что бы там ни представилось. Смиренный человек может пойти по этому пути, а гордый не сможет. Вот этот-то путь к познанию истины и есть духовная жизнь человека, и человек, не идущий этим путем, мертв духовно.
     
    Из дневника послушника Николая Беляева
×
×
  • Create New...