Jump to content
Sign in to follow this  
Olqa

Священномученик Серафим (Чичагов)

Recommended Posts

Верный сын Святыя Церкви, богатыми даровании одаренный, всем житием своим ей послужив... за преклонность лет нечестивыми не пощажденный, на мраз и снег со страдальцами изведенный, пострадати до крови сподобился еси и возглавил еси сонм Бутовских мучеников.

(Из стихиры священномученику Серафиму)

 

Незадолго до своего последнего ареста св. митрополит Серафим (Чичагов) говорил: "Православная Церковь сейчас переживает время испытаний... Сейчас многие страдают за веру, но это - золото очищается в духовном горниле испытаний. После этого будет столько священномучеников, пострадавших за веру Христову, сколько не помнит вся история христианства". (За Христа пострадавшие. Гонения на Русскую Православную Церковь. 1917 - 1956. Библиографический справочник. М. ПСТБИ. 1997. Книга вторая (готовится к печати).Старейшим архиереем, принявшим мученический венец в Бутово, является священномученик Серафим, митрополит Санкт-Петербургский, человек незаурядных и разносторонних дарований, мужественный воин, ученый, историк, монах, проповедник, писатель, живописец и музыкант. Владыка Серафим (в миру Леонид Михайлович Чичагов) родился 9 июня 1856 года в старинной аристократической семье. Его дед, адмирал В. П. Чичагов - один из активных участников Отечественной войны 1812 года. После окончания Пажеского корпуса Леонид Михайлович поступает на военную службу и в 1877- 1878 годах принимает участие в русско-турецкой войне. За личное мужество, проявленное в боях, в том числе, и при штурме Плевны он награжден золотым оружием. Страдания и смерть множества людей, которые он увидел на войне, привели его к поискам истинных ценностей. Он приходит к известному на всю Россию подвижнику и духовнику отцу Иоанну Кронштадтскому и становится его духовным сыном. В 1891 году по благословению духовника Леонид Михайлович в звании полковника оставляет военную службу, чтобы посвятить себя служению Церкви. Через два года он принимает священство...

 

30 ноября 1937 года его, больного старого архиерея, арестовали. Из-за водянки он не мог сам идти, и чекисты были вынуждены вызвать карету скорой помощи, чтобы на носилках доставить его в Таганскую тюрьму. Несмотря на физическую немощь и в тюрьме владыка сохранил силу духа и мужество: на допросах он не назвал никаких имен и виновным себя не признал. 7 декабря 1937 года по обвинению в причастности к "контрреволюционной монархической организации" его приговорили к "высшей мере социальной защиты" - расстрелу. 11 декабря 1937 года в возрасте восьмидесяти одного года он сподобился мученического венца. Одному Богу известно, каким образом старца доставили в Бутово, как предали смерти.

 

=================================================================================

Из воспоминаний схимонахини Анны Тепляковой, в память тех лет...

 

Про тюрьмы и про ссыльных

Работали мы кто в артели какой (раньше артели были), кто на дом работу брал. Но мы, семь человек, так держали дружбу, и каждая из нас знала в такой-то день, куда мы должны идти и что делать.

Вечером, кто свободный, шли на вокзал. Узнавали расписание — с Северного вокзала, с Октябрьского, с Казанского. Всё расписание мы изучали до точности и распределяли: ты, пожалуйста, иди с Ниной туда, ты с Олей туда, ты туда… У нас Нина была младше всех, но она была командир и «благоразумный». Она сейчас же: «Вы не забывайте, ты должна туда, а ты должна туда-то».

Зачем мы шли? За час подают поезд, и если поезд с решеткой, значит, придет «черный ворон». «Черный ворон» мы встречаем. А как встречаем?

У одной варежки, а у другой валенки — кому-то что-то передадим. Мы всё кого-нибудь да увидим из своих, ведь многих знали из монастырей. О. Серафима Голубцова провожали — ему валенки сумели передать. Помню о. Георгия Горева из общины Покрова. Я столько проповедей его слышала… Увидела — заплакала. Он увидел, что я плачу, и погрозил пальцем, показал на небо: значит, Бог так велел. Даниловских провожали, помню, с Южного вокзала…

Помню одну картину тяжелую. Очень жалко мне было узбеков. Это с Северного вокзала, целую машину одних узбеков в халатах. Они южные люди, а там морозы… Вот помню, один с искусственной ногой… Жалко так было…

Однажды приезжаем мы часов в десять вечера на Октябрьский вокзал. Видим: есть вагон с решеткой. Уже состав полон, ждут только этих, с «черного ворона». А мы опоздали. Бегаем мимо вагона — может, в окно-то кого-нибудь увидим, они обязательно смотрят, им тоже хочется увидеть, нет ли тут своих. Смотрим — батюшка выглядывает в окно. Такой: черные волосы, молодой еще, лет, может, под сорок. Какая-то с нами монахиня была (потом мы узнали, она была алтарницей в Тихвинском храме около Бутырской тюрьмы). Она говорит;

— Батюшка, батюшка! Ой! Мы говорим:

— Матушка, здесь кто-нибудь есть знакомый?

— Так как же, вон батюшка. А ведь это отец Василий из Соломенной сторожки. (Где-то под Москвой была Соломенная сторожка, церковь там была.) А матушка не знает. А ведь у них четверо деток.

— Скорее берите такси! (Тогда было очень легко такси взять.) Скорее, вот вам деньги на такси, скорее, скорее поезжайте, привозите матушку!

А поезд пойдет где-то через час. Значит, она должна за час туда и сюда быстро вернуться. И она успела. Матушка была наготове, дома была.

Я хорошо помню — зима, мороз, батюшка выглядывает в окошко, а нас конвоиры-то гоняют эти, со штыками-то. Мы тоже так не очень навязываемся, а то прогонят и не подойдешь больше. Поезд должен был скоро уже тронуться. И наконец видим — эта монахиня бежит с той матушкой. И батюшка увидел ее, и она увидела своего батюшку. И просит конвоиров — попрощаться.

— Отойдите, сейчас же отойдите отсюда!

Я хорошо помню, мне ее было очень жаль: мороз был, а она даже не успела перчаточки взять, — она хватается за ручку вагона, кольцо венчальное помню… Жалко было, и холодно, и всё… И как ни умоляла — нет, всё, не дали попрощаться.

А потом позже я увидела эту матушку и говорю (уж не один год прошел):

— А я вас, матушка, помню…

— Да, да, да. А ведь отец Василий-то умер… Только в окно попрощались.

Вот я рассказала… Конечно, это крохи, и очень маленькие крохи. Если всю-то картину обрисовать.,. А скольких мы оплакали! Кого-нибудь обязательно видим.

Один батюшка, о. Павел, был очень маленького роста и очень смешной. У него церковь большая, амвон обширный такой, и нас, молоденьких, очень смешило: он от престола, когда «мир всем», чуть не бегом бежит, а потом останавливается: «мир всем» — вот так. И нас это очень смешило, мы «хи-хи, ха-ха»…

И что же вы думаете? Такой казался смешной батюшка, а он тоже умер мученически за Христа в ссылке. И вот никаких мыслей не было даже, не знали в то время. А вот шли, прямо шли, шли на смерть, на страдания большие шли.

В тюрьму мы ходили… Надо было поехать к часу ночи, всю ночь просидеть… То есть как ночь? Часов до трех просидеть на холодной лестнице, потом спуститься и занять очередь в Бутырскую тюрьму. Мы чуть не первые занимали, потому что в три часа еще транспорт не ходит. Потом кому-нибудь уступали. Например, вы пришли, у вас нету ни очереди, ничего, а очередь большая, до вас не дойдет, чтобы передать. И занимали, приходилось, просто неизвестно для кого и для чего. И нас благодарят: «Только благодаря вам мы передачу… Ведь они его высылают, а мы ему бельишко там, то и другое…» Страшные годы то были.

 

Кощунники

Но самое страшное, я так по своему малому уму в то время даже думала, а после в особенности: значит, Москва имеет в недрах земли много рабов Божиих, иначе Москва провалилась бы. Что было в первые годы Октябрьские, страшно!

Году в двадцать третьем — двадцать пятом, демонстрация в Октябрьские дни, седьмого. Я думаю: пойду посмотрю. Выхожу на Суворовской улице, Преображенская площадь, там наш дом близко, — пойду посмотрю, что там делается.

И вот я прихожу на край этой Суворовской улицы — вся площадь в грузовых машинах. И все машины заняты людьми, кощунниками. Все одеты кто в монашеских мантиях, кто в архиерейских облачениях, митрах (в настоящих) — кто что, кто с крестом, кто с кадилом, все стоят и ждут сигнала, по всем площадям, — ждут сигнала, когда им отправляться. И они в это время зевак «благословляют». Машина стоит близко к тротуару, на ней эти кощунники стоят, да такие животы набьют себе… И кривляются…

Потом по сигналу они все трогаются. По улице Электрозаводской (раньше она называлась Генеральная), мимо Богоявленского собора — на Красную площадь. Это страшная картина.

А потом везде плакаты: «За монастырской стеной». «За монастырской стеной» — это спектакль бесплатный. Там тоже всякое кощунство.

Так вот я иногда вспоминаю все это, картину эту, и думаю: воистину в недрах земли у нас праведников много, иначе бы Москва провалилась через такое кощунство. Ведь я только вам рассказала кусочек Москвы-то, Преображенская площадь. А там ведь рядом еще площади. И Семеновская площадь, и другая, и другая, и все улицы такие… Страшно.

 

Отец Василий

Не мы одни ездили и по ссылкам, и по концлагерям, и других много было таких. Был такой батюшка один, о. Василий; он, когда открылась семинария, в первый год туда поступил. А так работал бухгалтером. Он жил в Черкизове. Матушка его Екатерина у него была глубоко верующая, они бездетные. Мне рассказывали, какая была его матушка: когда она стояла в храме (может быть, где не так уж много было народу), то где она стояла, там ее слезы на полу были… Вот такая она была молитвенница. Матушка потом молодая умерла, она в Гребневе похоронена, это под Москвой за Черкизовом.

Мы были на ее похоронах. Так у батюшки на память матушки, на день кончины, вот так собирались, человек иногда пятнадцать, иногда двадцать. И о. Василий рассказывал нам, как в самые морозные зимние дни (еще не был священником) брал он месячный отпуск и ездил в дальнюю дорогу — в северные концлагеря.

Человек он грамотный и все уже учел, на какой ему станции сойти и потом как дальше, и уже подготовил людей таких вокруг себя, которые некоторое время могли с ним проехать. Доезжает до той станции, где ему надо уже сходить. Полудикая станция, полустанок такой, далеко на Севере. И, как он рассказывал, «мои мешки побросают, побросают, побросают на снег, и я так туда-сюда с грузом — и на руках отнесу часть, и за другим возвращаюсь». Вот так-то несколько километров о. Василий переносил эти свои тяжести — питание для ссыльных.

Квартира его была в Черкизове. Деревянный двухэтажный дом, на втором этаже две комнаты большие; одну соседи занимают, очень хорошие соседи, и у батюшки комната метров двадцать пять.

Из первой ссылки, когда отбывали (тогда больше на три года ссылали), то у о. Василия находили пристанище. Даже был в том числе митрополит Николай Крутицкий.

О. Василий рассказывал: «Еще работая бухгалтером, когда в конце месяца надо сдавать баланс, я приходил с работы поздно, часов в одиннадцать, и мне пройти было негде. Иногда я с трудом мог пройти, чтобы где-то приютиться. Это на первое время они так жили — потом-то все поустроятся, кто куда. У нас было так с питанием: иногда полна чаша, всего у нас вдоволь; а иногда один хлеб мы делили на несколько человек, кусочками».

Share this post


Link to post

Священномучениче Серафиме, моли Бога о нас. Два дня назад мы были на Бутовском полигоне. Посетили храм Новомучеников и исповедников Российских. На самой территории тишина и покой...Такое ощущение было, словно все, кто там был расстреляны,они живые, рядом, только невидимы. Очень благодатное место...

Share this post


Link to post

]bdaee7564b55.jpg

 

Пятиглавый собор Воскресения Христова. В этом храме находится икона Царственных страстотерпцев. В нее вложено карманное Евангелие царицы Александры Федоровны, кусочек пледа цесаревича Алексия Николаевича, который ему связала цесаревна Ольга Николаевна. Вообще храм очень величественный и благодатный.

 

5aa6e1debdc8.jpg680d426baf0f.jpg

 

 

30f2cb517048.jpg[7edb7c835e68.jpg

Рядом с храмом стоит      Поклонный Крест .

Слева от Креста за оградой начинается территория Бутовского полигона-место массовых расстрелов . Территория огорожена деревянным забором и колючей проволокой.

 

]f70674e23093.jpg8e7ad5bc81f4.jpg[/url]   ]7c7384edd6f4.jpg1c7c0cf10638.jpgдеревянная церковь Новомучеников и исповедников Российских04f3d052301a.jpg   

 

fabd444be57e.jpg6376614588d3.jpg

 

Запись на стенде: За данный период было расстреляно 20760 человек

 

2a55ff052266.jpg

Edited by МАРГАРИТКА

Share this post


Link to post
Sign in to follow this  

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.

×
×
  • Create New...