Jump to content
Ольга7

Как проявляется страсть уныния и как с ней бороться

Recommended Posts

15747_d.jpg

Беседа об унынии

 

В жизни каждого человека случаются радости и огорчения. Бывает и так, что ни с того ни с сего наступает апатия, ничего не хочется делать, и в сердце поселяются гнетущая пустота и безразличие. Это состояние еще называют унынием, и оно знакомо многим — в той или иной степени.

 

Уныние очень опасно. Оно приводит к страшным последствиям: равнодушию и умиранию души. Каковы причины этого состояния и как с ним справиться — об этом размышляет настоятель Московского подворья Свято-Введенского монастыря Оптиной Пустыни игумен Мелхиседек (Артюхин).

 

Уповайте на Господа

На вопрос: «Почему мне дана эта скорбь и печаль?», который многие люди задают себе каждый день, а то и по несколько раз в день, есть ответ, может непонятный для кого-то: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и Святое Воскресение Твое поем и славим». У всех нас есть жизненный крест, у каждого — свой, и те скорби, которые мы претерпеваем, неся свой крест, небессмысленны, не напрасны, не случайны, не по ошибке, не во время… Все вовремя, все с нами и никак не по ошибке. У каждого человека есть своя Голгофа, и терпение этой Голгофы – приносит человеку неизреченные слезы и неизреченные радости.

 

Несение человеком креста часто вызывает уныние, так известны два вида уныния. Одно, которое всем понятно и для которого есть внешние причины: старость, болезнь, безденежье, потеря родных и близких; непонимание в семье, среди друзей, искушения на работе, наветы, нагоняй от начальника; соседи стучат, гремят, спать не дают — чего только в жизни не случается. С этим унынием справиться легче, так как есть конкретные обстоятельства. В таких случаях нужно молиться об укреплении веры, считать себя достойным этого состояния и знать, что это все — временные лишения, посылаемые Богом для того, чтобы через них излечилась наша душа.

 

Святитель Феофан Затворник Вышенский говорит: «Тесные обстоятельства жизни — это толчки и пинки от Бога, которыми Он направляет нас, когда мы уклонились от верного пути». Старец Амвросий Оптинский говорит: «Как ни бывает тяжел крест человека, но он вырастает на почве его собственного сердца». Мы сами даем повод к неправильному отношению к трудным обстоятельствам нашей жизни — своей страстностью, маловерием, недоверием и не благодарением Богу.

 

Вопросы: «Почему это мне? За что, неужели я хуже всех?», выдают наше неправильное отношение к жизни. Никто нам не обещал Царствия Небесного здесь, на земле. Господь говорит: «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 16, 33).

0_314d7_726872b5_L.jpg

И еще говорит: «Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир. Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16, 21-22).

 

Только для того, чтобы это пережить, нам надо сначала узреть Его в своей жизни. И не думать, что наша жизнь — какое-то случайное стечение обстоятельств, как будто Бог стоит в стороне и не знает ничего из того, что творится с нами.

 

«…но и волос с головы вашей не пропадет» (Лк. 21, 18).,— говорит нам Писание, то есть ничего с нами не происходит без воли Отца нашего Небесного.

 

Когда есть это убеждение, есть вера и ощущение присутствия Божьего рядом, в каждую минуту, тогда что бы ни произошло в жизни, человек понимает: это не случайность, не просто так, в этом есть цель и смысл, врачующий меня.

 

Авва Дорофей пишет, как однажды он пребывал в страшном унынии, и вдруг увидел светоносного мужа, который зашел в храм, подошел к алтарю, перекрестился, повернулся к нему и, перстом ударяя в его грудь, сказал: «Терпя, потерпех Господа, и внят ми, и услыша молитву мою» (Пс. 39, 2). И повторил это трижды, ударяя в его грудь. И такая радость вошла к нему в сердце…

 

Мы часто в храме слышим Псалом, который поется во время запричастного стиха: «Потерпи Господа, мужайся, и да крепится сердце твое…» (Пс. 26, 14). Всегда надо надеяться на Господа и просить Его об укреплении в вере.

 

Но есть и другое уныние, когда человека накрывают печаль и буря неудовлетворенности. Каковы его причины? В Евангелии рассказывается о сотнике, который, встретив Христа, говорит ему: «Господи, Я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой» (Мф. 8, 8).

 

Святые считали себя недостойными лучшей жизни, по заповедям. И эта лучшая жизнь была у них. Мы же все считаем, что достойны лучшего, рисуем себе планы, но они не сбываются. А почему? По гордости. Не надо заканчивать молитву словами: «Господи, дай мне это, это и вот это… всего понемножку», надо говорить: «Но не моя воля, а Твоя да будет!».

 

 

В духовной жизни очень мешает синдром «отличника». Мы хотим, чтобы все у нас было, как в школе: все по полочкам, и каждый день получать одни пятерки. В духовной жизни так не бывает. Недаром Спаситель говорит: «Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою» (Мк. 9, 35). Когда человек умеет себя по жизни поставить на последнее место, и когда он видит к себе такое отношение, для него ничего удивительного не происходит. Когда же человек навешивает себе ордена и считает, что муж, жена, мама, папа, начальник, духовник, соседи, близкие — все всегда должны к нему относиться хорошо — никогда этого не будет. И не потому, что его никто не любит. Нас не будут любить всю жизнь. Почему? А сами-то мы кого любим? Надо самому начать первым. Тогда, может быть, нам ответят.

1.jpg

Бывает и сложнее ситуация. Казалось бы, для уныния нет причин, нет трудных обстоятельств жизни или наоборот, они стали настолько привычны, что с ними давным-давно можно было смириться. Мужа нового никто не даст, кроме того, с которым прожили вместе 5, 10, 15 лет. Не надо унывать: «Вот, у меня муж такой» — и еще 20 лет будет такой же. Бывает, человек думает: «Может, работу поменять?». Поменяй. Будет то же самое. От себя никуда не уйдешь. Можно только переменить отношение к обстоятельствам жизни.

 

Непрестанно молитесь

Но вот, вроде бы и с болезнью своей свыклись, и с мужем свыклись, и с начальником свыклись, и с духовником. Есть и вера, и молитва, и осознание, и понимание, духовный подход есть…И вдруг наваливается опять тоска, апатия, лень, ничего неохота делать, из рук все валится, в храм идти неохота, читать ничего неохота… Даже бывает средь бела дня, как говорится «на ровном месте», бывает и после Святого Причащения. Спрашивается: какие причины? Да вроде никаких. А что за состояние? А вот такое состояние. Что тогда делать? Как к этому относиться?

 

Когда я был на Афоне и беседовал там с монахами, то услышал от них, что очень много значит режим. Как в санатории — все были, за путевки платили. Там расписание: в восемь утра — завтрак, в два часа — обед, в шесть часов — ужин. И никто не пропустит ни завтрака, ни обеда, ни ужина. Почему? Денежки заплатили. Жалко добру пропадать. Значит, когда просто дома отдыхаем, встаем в девять, а то и в десять утра. А тут завтрак в восемь. Охота, неохота — все идут. Потом покрутились, побегали, попрыгали, где-то позагорали — о-о! В два часа обед. Полетели на обед. Пообедали, что-то посмотрели, с кем-то пообщались — о-о! Шесть часов, ужин. И все всё бросают. А ради чего? Чтобы насытить свое чрево. Вот такой режим, так сказать, труда и отдыха.

 

Так же надо относиться к своей душе. Есть у нас утренняя и вечерняя молитва. Они должны быть неизменными, независимо от того, есть аппетит или нет. Если нет аппетита в санатории — все идут в столовую и никто от завтрака не отказывается: не хочу тефтельки, но хочу сардельки.

 

Есть неохота, но оставлять на тарелке жалко. А почему мы не молимся, не возьмем в руки Евангелие, молитвослов, Псалтирь или духовную книгу, когда неохота? Обязательно это надо делать. Важен заведенный порядок. Преподобный Исаак Сирин сказал: «Правилу маленькому, но постоянно исполняемому, нет цены».

 

Лукавый нам шепчет: «Хватит, уже намолился». А вот не намолился — мне еще двадцатку надо читать. Раз — прочитал Псалтирь. «Ты так упадешь». А у меня по расписанию сейчас глава Евангелия. И не просто тогда, когда захотелось, а в строго определенное время. Распорядок: Акафист в четыре часа, правило — в девять часов вечера.

2DSC_6514.jpg

Об этом нам свидетельствуют и святые отцы. Святитель Тихон Задонский по бою часов оставлял все дела и читал короткую молитву одну-две минуты: «Господи, благослови на всякий день и час моей жизни». Нужно бросить всё внешнее и соподчиняться духовному распорядку жизни. Хотя внутри этого заведенного порядка могут быть эксперименты. По совету святителя Феофана Затворника можно заменить вечернюю молитву 50-м псалмом, повторяя его 15 минут, или читать «Богородице Дево, радуйся…», или «Отче наш…», или Иисусову молитву — это тоже ваша беседа с Богом. Важно, что этот промежуток времени вы посвятили Ему. Преподобный Исаак Сирин говорит: «Когда на столе маленькая перемена еды (только первое или только второе), то и аппетита нет. А когда на столе множество яств, тогда просыпается и аппетит».

 

Вот у вас сейчас уныние, возьмите в руки молитвослов. Прочитайте Евангелие, потом Акафист, потом помолитесь своими словами, потом «Богородице, Дево радуйся…». Святой Иоанн Лествичник говорил, что «прогнать уныние помогает псалмопение». В Псалтири мы можем найти потрясающе созвучные с нашим сегодняшним состоянием души и духа слова, которые нас утешат. Как лекарство мы подбираем: кто — «Кавинтон», кто — «Адельфан». А порой экспериментально: это не помогло, это не помогло, а вот это помогло.

 

Бывает уныние и от большого правила, когда мы для себя решили: это будем читать, это будем читать, это будем читать… Взяли благословение у духовника, который, не зная ваших конкретных сил, на это благословил. А мы свои силы не рассчитали, но упорно держимся за правило, которое превращается в механическое вычитывание. Не успеваем — наступает уныние.

 

Святитель Игнатий Кавказский (Брянчанинов) говорит: «За большим правилом, взятым на себя, следует оставление всякого правила». Поэтому в духовной жизни все нужно совершать последовательно: взял маленькое правило, получается — слава Богу. Хочешь что-то добавить :

 

- «Батюшка, благословите меня кафизму читать каждый день»

 

- «Стоп-стоп-стоп, давай сначала «Славу…».

 

Попробовали. «Легко тебе? Получается каждый день?»

 

- «Да вроде получается».

 

Прошло какое-то время, потом прибавили.

 

- «Нет, не получается». Опять назад отступили. Не надо трудиться сверх силы. Тот же преподобный Исаак Сирин говорит: «Труды, взятые на душу сверх сил, приносят ей уныние на уныние, печаль — на печаль».

 

Как первоклассники не могут с первой ступеньки шагнуть сразу на третью, четвертую, пятую. Или штангисты не могут подойти и сразу 120 килограмм рвануть. Всё надо постепенно делать. Для некоторых, для которых Небо открылось, никаких проблем нет. А другим постепенность нужна.

 

Отчего еще уныние может быть? От излишнего труда — не только духовного, но и внешнего, от физической усталости. Потому, что хотим всё успеть сделать. Плана нет, последовательности нет, средств исполнения нет — много задумываем и мало что исполняем. Почему? По гордости и по тщеславию. Хотим и то успеть, и это успеть, и третье успеть: сделать всё быстро и сиюминутно. Так не бывает. Нужно остановиться и сказать: «Если половина из этого получится — слава Богу».

 

Поэтому, если уныние вызвано перегрузкой, нужно вспомнить, что Оптинские старцы советовали: «Унываешь - выспись». Интересно по этому поводу говорит преподобный Исаак Сирин: «Если тебя (а он пишет, обращаясь к монаху) обуревает уныние, скорбь, нежелание монашеского креста и монашеского подвига и ты готов пойти на все четыре стороны, только лишь бы выйти из кельи, ни в коем случае не выходи из кельи. Закройся мантией и спи».

 

А мы что начинаем искать, когда нас обуревает уныние? Общения, звонков, смотрим телевизор, который мы считаем абсолютным лекарством. Слово даже есть такое: «развеяться» — расслабиться, переключиться и прочее. Мы думаем, что-то новенькое способно решить нашу внутреннюю проблему. А оно загонит эту проблему еще глубже, и ты выйдешь из «своей кельи» — выйдешь из себя.

 

Абсолютное средство от уныния — это выйти на связь с Богом.

 

«Помянух Господа и возвеселихся» (Пс. 76, 4). А как этому быть, если мы не вспоминаем о Нем как о живом, не ищем Его?

15750_d.jpg

Мы телевизор смотрим: сериалы за сериалом. Какой там Бог? Он тебе по плечу стучит, а ты: «У меня по расписанию – сериал». Так Бога не услышишь и не увидишь. Можно почувствовать общение с Богом, присутствие Божие – но только внутри себя.

 

В унынии не нужно искать внешней поддержки, внешнего выхода. Если это состояние вызвано перегрузкой душевной и трудовой, нужно искать помощь в молитвенном сопребывании с Богом, через молитву восстановить в себе доверие к Богу, убежденность, что Бог рядом с нами, даже в нашем унынии, и что оно длительным быть не может. Не может быть все время только дождь, как не может всегда быть только солнце.

 

Словом, главное — не обращать внимания на свое собственное состояние, не носиться с собой, как «с писанной торбой». Независимо от нашего настроения у нас должен быть заведенный порядок духовной и физической жизни. Охота — неохота, есть настроение — нет настроения, все равно делай. Потому, что раз пропустил, два пропустил, три пропустил, телевизор один, другой, третий раз… Сначала новости, потом олимпийские игры, потом пошло-поехало… Преподобный Исаак Сирин говорил: «За оставление правила мы отдаем душу бесам».

 

Всегда радуйтесь

 

Преподобный Серафим Саровский говорит: «В общежитии мы боремся со страстями, как с голубями. А пустынники борются со страстями, как с большими львами». Семейные люди унывают, когда нет своего угла и негде даже помолиться — в одной комнате впятером живут. А пенсионеры унывают, когда одни остались: все дети разъехались, и целыми днями — одни, одни, одни.

 

Совет, данный пустынникам, сейчас пригодился бы пенсионерам. Святой Пахомий Великий утром вставал и молился, потом садился плести корзину, через 15 минут вставал, читал молитву и опять садился плести корзину. Таким образом, в течение дня, нужно чередовать труд и молитвенное делание. Все должно гармонично сочетаться. И мы должны тогда приступать к делам по дому, когда уже намолились. А не наоборот: сначала мы трудились, а осталось время — начали молиться. Наоборот: когда мы в молитвенном духе, и труды летят незаметно.

 

И еще, когда есть свободное время, нужно читать. К этому нужно себя понуждать — хотя бы страницу в день, но читать. Должно быть несколько книг. У Оптинских старцев книги лежали на разных местах, и в них были закладки: открыл, пару строк прочитал — о, нет, это серьезное, а вот это полегче, а вот это - совсем легкое. Должны быть у нас книги на разные состояния души.

 

Чтение книг – это еще одно средство против уныния: немножко помолились, немножко почитали. Всегда надо быть в движении. Еще к унынию приводит лишний вес. Ведь как о худом человеке говорят? «Он — как живчик!» Всё время крутится, что-то делает. А если у человека лишний вес, ему все неохота и тяжело. И это естественное состояние — тяжело носить самого себя.

 

Недаром в Великий пост все летают, казалось бы, а где же белковая пища, где мясо, где сыр, где творог — то, что дает нам энергию? Энергию дает активность духовной жизни. Вот парадокс: сколько ослабили плоть, столько прибавили духу. Дух противится плоти, а плоть противится духу. Отсюда уныние. А у нас какой первый способ борьбы с этим состоянием? Поесть. Человек в унынии сразу лезет в холодильник. Поел — вроде полегчало. Примитивно, но так.

 

Если сильно унываете — займитесь ремонтом квартиры. Или с полки на полку книжки переставьте. Начнете переставлять, найдете такую книжку, которую давным-давно читали. Это больше касается пенсионеров. Тем же, кто трудится, работает в поте лица, наоборот, нужно находить время в субботу или в воскресенье, чтобы отоспаться, даже днем. Как в детском саду, как в пионерском лагере, в больнице или опять же - в санатории, где есть «тихий час». Значит, главное — режим, поели, а самое главное — поспали. Послеобеденным сном в воскресенье можно порой компенсировать усталость, накопленную в течение всей недели.

 

Итак, кому-то из состояния уныния помогает выйти Иисусова молитва, кому-то — чтение Акафиста и Псалтири, кому-то — музыка, духовные песнопения, кому-то — сон и хорошее питание. Поел, поспал — и все уныние прошло. Вообще же тема уныния неисчерпаема, потому что мы все находимся время от времени в этом состоянии. Мы не умеем управлять им, мы к нему привыкли. Мы не помним слова апостола Павла, который говорит: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за все благодарите» (1Фес.5,16).

 

«Всегда радуйтесь» — неужели это возможно? Да, возможно. «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и Святое Воскресение Твое поем и славим». Все скорби временны, это лишь этап нашей жизни. «Терпя, потерпех Господа». «Мужайся, и да крепится сердце твое. Потерпи Господа».

 

Дай Бог нам всем в этом немножечко преуспеть и найти в себе внутренние силы, потому что никакие внешние перемены обстоятельств жизни не способны помочь нам справиться с состоянием уныния. Только молитвенная жизнь, доверие Промыслу и поиски у Бога укрепления и помощи в этом. И поставление себя на последнее место, чтобы мы себя считали достойными умаления. Только тогда это состояние переменится. «Узрю вас…». А для того, чтобы пришло это, надо самим сначала увидеть Бога, чтобы Он увидел нас, и тогда возрадуется сердце наше, и радости нашей никто не отнимет у нас.

 

Share this post


Link to post

Огромнейшая благодарность за статью,Оля.Прочитала именно тогда,когда бередили душу сомнения.Нашла ответы на многие волновавшие вопросы.

Share this post


Link to post

Спаси Господи, Оля!

Очень хорошая рекомендация. А чтение акафиста на самом деле помогает в таком состоянии. Наверное потому, что постоянно поем слова :РАДУЙСЯ! От этого и радостнее на душе становится. )

Share this post


Link to post

Олечка, замечательная статья-наша! Спасибо тебе, дорогая! Спаси Господи!

Share this post


Link to post

Ну не могу сказать что часто, но бывает...или может это нормальное состояние?

Кто как справляется с такими периодами ?

Share this post


Link to post

Лиза, помогают молитвы, чтение акафистов. А еще, если есть возможность помочь ближнему - это великая радость. Помогая кому-то ты осознаешь, что не одинок, что кому-то нужен.

Share this post


Link to post

Сообщение #1 - Лизонька! посмотрите, может поможет!

Share this post


Link to post

Очень помогает кардинальное средство: при малейшем приближении уныния тут же усилием воли взять его за горло и не дать ему залезть в душу даже самую малость ) :hunter:

Share this post


Link to post
Guest БТЛ

обсуждение коньюктивита у ребенка

Deniska> а еще заваркой промывать. прям пакетик выжимаешь в глаз, тока орать будет....

Naevus> Не будет, если предварительно дать пакетику остыть

 

... иногда полезно пошутить ))))

Share this post


Link to post

Да-с, вот только обхват горла бывает разный )))

Share this post


Link to post

да нужно уметь разглядеть "противника" из далека)

Share this post


Link to post

обсуждение коньюктивита у ребенка

Deniska> а еще заваркой промывать. прям пакетик выжимаешь в глаз, тока орать будет....

Naevus> Не будет, если предварительно дать пакетику остыть

 

... иногда полезно пошутить ))))

:good2000: Помогло!

Share this post


Link to post

... иногда полезно пошутить ))))

 

Джеймс Ривз

 

Тётушка Фло

Когда у старушки,

У тётушки Фло,

Бывает порой

На душе тяжело,

Когда поясница

Болит у неё,

Цветы засыхают,

Не сохнет бельё,

Когда на дворе

Моросит без конца,

Когда расшатались

Ступеньки крыльца,

И лопнул на полке

С мукою пакет,

И моль обглодала

Приличный жакет,

И клумбу попортил

Соседский петух,

И нету всё лето

Спасенья от мух,

В духовке опять

Пригорает пирог,

И письма от внуков

Приходят не в срок…

Когда заплатить

За квартиру пора,

Когда на чулке

Появилась дыра,

Когда просто так

Нападает

Хандра -

На кухню уныло

Уходит она

И в мисочке мыло

Разводит она

И дует, собрав свой

Ослабленный дух,

И первый пузырь,

Невесомый как пух

И радужный, будто

Цветное стекло,

Растёт на соломинке

Тётушки Фло...

 

Летят и летят

Пузырьки к потолку,

С собою уносят

Хандру и тоску,

Парят, и танцуют,

И вьются вокруг,

И тётушка вскочит,

Закружится вдруг

И, вспомнив,

Что дел ещё

Невпроворот,

Вприпрыжку помчится

Полоть огород!

Share this post


Link to post

Пусть враг от нас унывает

И уны во мне дух мой, во мне смятеся сердце мое — это из 142-го Давидова Псалма; а сложен он был Царем и Псалмопевцем, как сообщает нам Псалтирь — в страшные для него дни, когда сын его Авессалом восстал на отца и преследовал его, желая убить. Мы слышим этот Псалом за каждым Всенощным Бдением и неплохо, наверное, понимаем, что такое — уныл дух. Ведь слово «уныние» понятно любому, даже и далекому от веры человеку. Уныние — это когда человек пал духом и не находит в себе сил бороться за себя и свою жизнь. Отказывается верить в лучшее и добиваться его для себя. Но если для более или менее здорового и оптимистичного безрелигиозного сознания уныние — это неверная и болезненная психологическая установка, то верующий видит в этом состоянии прежде всего грех, т.е. преступление перед Богом.

 

В чем же оно, это преступление? Почему святые отцы считали уныние одной из самых страшных душепагубных страстей? Отчего человек может впасть в уныние? Какова его связь с другими грехами? Уныние и депрессия — синонимы или все же нет? И, наконец, главное: как научиться бороться с унынием? Об этом — размышления главного редактора нашего журнала игумена Нектария (Морозова).

 

Прежде, чем отвечать на все эти вопросы, нужно различить — уныние как искушение, с которым борется человек, и уныние, в которое человек уже впал. Часто бывает так: приходит на исповедь совершенно погасший человек, в котором нет уже жизни духа… и говорит о каких­-то других своих грехах, но не об унынии. Понимаешь, в каком состоянии этот человек находится, пытаешься его растолкать, растормошить, а он смотрит на тебя глазами тяжелобольного… и ничего не понимает. Но бывает и иначе. Человек говорит: «Я унываю», а ты на него смотришь и не веришь ему. «Унываете?!»— «Да. Борюсь, конечно, но все­-таки унываю». На самом деле человек, который борется,— не унывает. Это враг унывает от него.

Уныние ведь может наступать от самых разных причин. Когда человек заболевает, страдает физически, душа его тоже страдает от этого, угнетается. Но человек может преодолеть это состояние — благодаря своему мужеству, терпению, надежде на Бога — а может в это состояние впасть и в нем пребывать. Что же с ним в этом случае происходит?

Уныние как греховное состояние характеризуется полным расслаблением и нежеланием, неготовностью что­-то в себе изменить. Меж тем верующий знает: мы призваны вести непрестанную борьбу. Против своего ветхого человека, против искушений мира сего, против дьявола. Как только мы эту борьбу вести перестаем — мы в ней проигрываем. Либо бороться, либо проигрывать, третьего не дано. Человеку хочется от этой борьбы отдохнуть. Но злой дух — он не нуждается в отдыхе. Как говорил один старец, враг борется с нами неотдышно. А человек в состоянии уныния опускает руки. Он или совсем перестает молиться и ходить в храм, или — по инерции продолжает молиться, но с мыслью, что его молитва ничего не изменит. Продолжает ходить на службу, исповедуется, причащается, но — только потому, что так положено. Происходит угасание духа — духа христианской жизни и просто духа человеческого.

Читать полностью:http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=58412&Itemid=3

Share this post


Link to post
Guest Гость

Откуда приходит грусть?

 

 

Протоиерей Андрей Ткачев 6 декабря 2011 г. Источник: Отрок.ua

Порой безо всякой видимой причины человеку бывает грустно. Дома все здоровы, и нет проблем на работе. Цветёт жасмин, щебечут птицы, и вечер обещает фантастический закат — но грустит венец природы. Словно забыл что-то и никак не может вспомнить...

50940.p.jpg

Грусть — она где? В крови у того, кто грустит, — или, как микроб, в воздухе, и ею все дышат?

 

Когда человек двигается, грустить тяжело. Гораздо легче грустится лёжа на спине, глядя в небо. Или лёжа на животе и глядя на муравьёв в траве. Рубишь дрова — не грустится. Бросил рубить, сел, вытер пот со лба — опять грустишь.

Один человек мне сказал, что грусть родилась от чувства потери. Такой потери, про которую ты забыл. То есть ты сам не знаешь, что потерял, однако же грустишь и не понимаешь, с какой стати.

Допустим, ты потерял ключи от дома. Разве ты будешь грустить и, тем более, петь протяжные песни? Нет. Сто раз нет. Ты будешь ругаться последними словами, искать виноватых (жену, к примеру), будешь смотреть под ноги, словно ты — грибник, а кругом — лес. Ты будешь зол и активен. А всё потому, что предмет потери известен.

А вот потеряли мы рай. Потеряли начисто и безнадёжно. То есть так, что если искать самим, то не знаешь даже в какую сторону бежать. Но ищут, когда знают, что потеряли. А мы забыли об этой потере. Мозгами забыли, но душой помним. У нас душа временами на собаку похожа. Скулит что-то нечленораздельное, тоску нагоняет, а понять ничего нельзя. Вот откуда грусть в человеке.

Делаю вывод, что грустят все, хотя опыт этот вывод стремится опровергнуть. Я всё ищу вчерашний день и натыкаюсь на стройные колонны оптимистов, которым тепло на свете от полного забвения своей главной потери. Я думал, что у них есть тайна, что они так бодры оттого, что и дверцу нашли, и ключик от дверцы у них в кармане. Разговаривал, спрашивал. Оказалось, никто ничего не знает. Даже не понимают, о чем я спрашиваю. Некоторые, те, что посмышлёнее, гневно кричали: «Гони его! Он нам сейчас дурацкими вопросами совесть разбередит и душу наизнанку вывернет! А у нас футбол сегодня, финал Кубка чемпионов».

Если бы у нас, как в Средние века, была культура публичных диспутов, я бы предложил открытый диспут на тему всечеловеческой грусти. Вселенской грусти. «Вселенская грусть — двигатель прогресса». Или «Попытка забыться и развлечься как источник науки и искусства». Было бы интересно.

***

Грусть — это не тоска и тем более не уныние. Это — не смертный грех. Наоборот, смертным грехом пахнет оптимизм. В восьми случаях из десяти можно подозревать, что оптимист украл что-то, или избежал наказания, или придумал какую-то хитрую пакость. Оптимизмом дышит гимн Люфтваффе, тот самый, где «вместо сердца — пламенный мотор». Наоборот, все влюблённые, то есть те, кто не хочет смотреть на мир сверху вниз и сбрасывать бомбы, грустят. Влюблённые, конечно, пляшут под дождём, скачут через заборы, ночуют под окнами. Но ещё они непременно грустят.

Грустит весенним вечером девушка, ощущая себя пустой и бесполезной. Соловей щебечет, черёмуха с акацией дурманят ум роскошью запахов, а она грустит. Она чувствует, что когда-то родит новую жизнь. Но когда, когда? И как это будет? И где тот, кому можно склонить голову на плечо? И вот природа расцветает и веселится, а человек, тот, ради кого сотворена природа, грустит и томится.

Грустит и томится юноша. Кровь в его венах — что кипяток в батареях. Но зачем он здесь? И почему Луна такая близкая, но рукой её не достать? Юноша тоже чувствует, что какая-то девушка должна родить новую жизнь. Но он не знает, какая именно, и не понимает ещё до конца, при чём тут он. А природа продолжает свою хамскую весеннюю радость. Это всё равно, как если бы царь во дворце грустил, а вся челядь, все пажи, все стражники и поварята были безумно счастливы.

***

Раньше думали, что человек велик потому, что сумел делать самолёты. Теперь такую глупость может повторить только человек с врождённым психическим дефектом. Человек велик потому, что ему всего мира мало. А раз ему его мало, раз не для этого мира только создан человек, то ему остаётся утешаться стихами и песнями. Человек велик потому, что он грустит о рае и поёт песни. А самолёты нынче и беспилотные есть. Они компьютерами управляются. Но никакой компьютер не споёт «Не для меня придёт весна», и никакой компьютер, услышав песню, не прослезится.

Физику понимают не все. Не все могут разобрать и собрать автомат Калашникова. Не все могут плавать под водой с аквалангом. Но влюблялись все, и грустили все. Значит, это и есть отличительная черта существа человеческого. И само человечество есть великая семья существ, потерявших рай, грустящих по этому поводу и не понимающих причин своей грусти.

***

Грусть — это смутная память и не менее смутное предчувствие. Это — бездна, раскрывшаяся в душе и ничем, кроме Бога, не могущая наполниться. О душа, грустящая об утраченном блаженстве! С кем мне сравнить тебя? Сравню тебя с царевной Несмеяной. Почему бы нет? Будем говорить о великом на детском языке. Не будем бояться приоткрывать завесу над тайнами при помощи шуток и прибауток. Будем вести себя как шуты, то есть как самые грустные на свете люди, которые кажутся всем самыми весёлыми.

Царевна Несмеяна плакала во дворце. Сложность была в том, что ей самой была неизвестна причина плача. «Диагноза нет — лечить нельзя», — говорили немецкие доктора. А царевна всё плакала и плакала, так что под её троном вздулся паркет, а в углах девичьей стала отсыревать штукатурка.

Царь-отец был человек прогрессивный. Он верил в силу таблеток и мечтал о межпланетных странствиях. «Смотри, доченька. Я тебе новую мобилку купил. В ней три гигабайта памяти». А она ещё пуще слезами заливается. «Пойдём, доченька, ко мне в палаты. Посмотрим новый фильм Стивена Спилберга». А она ещё сильнее воет, и слёзы текут без всякого намёка на исчерпаемость ресурса.

Дальше эта сказка по-разному сказывается. Но главная линия — везде одна и та же. Всё новомодное, всё блестящее, дорогое, заморское усиливало неразгаданные страдания царевны. Так она и убила бы себя страданием, так бы и потеряла зрение от слёз, если бы не любовь к человеку, которого, по причине обычности и невзрачности, никто и замечать не хотел. Он её развеселил, он её утешил, он ей слёзки вытер и к жизни вернул. Он стал ей другом и мужем навсегда.

Это, друзья мои, образ Христа, проникший в сказку. Это намёк на Христа, Которого не видят те, кто от повседневной мишуры ослеп, и Которого по причине Его простоты и смирения не принимают всерьёз мудрецы века сего.

Ну а плачущая царевна, вестимо, это — душа наша, которая ревёт безутешно и страдает, якобы беспричинно, пока Небесный Жених в простой одежде не посмотрит на неё мудро и ласково.

Вот оно как.

 

Share this post


Link to post
Guest Даниил

Причащаться.

Share this post


Link to post
Guest Светлана

Спаси Господи!

Share this post


Link to post

Уныние. Как оно проявляется в повседневной жизни у Вас?

Share this post


Link to post

Спаси Господи!

Уныние - это подавленное состояние духа . Ощущение безнадежности и печали.

Легко оределить человека в унынии. Его все угнетатает, ему скучно жить , он в тоске.

 

В то время как депресся — это психическое растройство, которое проявляется

снижением настроения. Утрачивается способность переживать радость.

Нарушается мышление.Появляются негативные суждения, которые усиливают это состояние.

 

Уныние это - http://www.pravoslavie.ru/put/29814.htm

Share this post


Link to post

Возможно, это покажется странным, но опытно известно,что от уныния помогает самоукорение и видение глубины своей поврежденности.Тогда особым образом ощутима Любовь Божия к тебе недостойному грешнику и возвращается радость надежды, что "не требуют здравые врача, но больные", тогда становиться совестно за свое уныние и маловерие,и рвется душа ко Господу с желанием хоть в чем-нибудь ответить Богу взаимностью в любви.Лучший способ победить уныние-самоотречение.

Share this post


Link to post
Guest Вера

Потерпи Господа,мужайся ,и потерпи Господа.И вменится тебе это в мученичество.Бывает,что ничего не помагает-тогда только так.

Share this post


Link to post

Преодоление уныния

54368.p.jpg

Наша квартирка в старом городе – сыроватая, с печным отоплением, панцирными кроватями, общей водопроводной колонкой во дворе и уборной в дальнем его закутке – внешне не была образчиком благополучия. Купала нас мама в корыте, предварительно нагрев воду в выварке, в ней же она кипятила белье, которое стирала потом вручную… Но годы той скудной жизни вспоминаются как самые светлые, счастливые в жизни. И не только мной, а значит дело не только в моей детской беззаботной радости…

Баба Тоня, пережившая все «прелести» гражданской войны, коллективизации, оккупации, разрухи и голода, приезжая к нам из села, всякий раз с неподдельным умилением и радостью говорила: «Как же хорошо вы живете!»

***

Это просто беда нашего времени: при очевидном изобилии и разнообразии еды, одежды и «товаров народного потребления» – словом, всего, что должно по идее облегчать нашу жизнь, – все больше людей впадают в тягчайшее, безвыходное (как им кажется) уныние.

Конечно, бывают случаи исключительные, когда человек пережил горькую потерю или вошел в «полосу» бед, скорбей и напастей и душа его, отягощенная невыносимым (как кажется) грузом обстоятельств, впадает в тягчайшее уныние.

Но ведь существует множество других примеров, когда «объективные» внешние обстоятельства не имеют к происходящему в душе человека прямого отношения. То есть человеку именно кажется, что обстоятельства его невыносимы, в то время как при ближайшем рассмотрении они вполне сносны и даже при ином расположении сердца могут служить причиной благодарности, счастья и радости.

Удивительно, насколько мы подчас не умеем ценить то, что имеем!

Кажется, немалую роль в нынешней эпидемии уныния сыграл насаждаемый повсеместно дух гедонизма, наслаждения, стремления к обладанию, упоению всеми земными благами. Причем именно не удовлетворение тем, что приходит естественным образом при разумной и доброй организации жизни, а жадное, болезненное стремление к какому-то «среднестатистическому» счастью, стремление к такому уровню материальной жизни, который почему-то кем-то когда-то был признан «золотым стандартом». И как-то мы постепенно усвоили мысль, что без этого «стандарта» жизнь не может считаться ни счастливой, ни состоявшейся.

Говорят, у американцев самое жестокое оскорбление – это назвать человека «неудачником», то есть тем, кто не сумел достичь в жизни этого самого «стандарта». И у нас уже принято стало оценивать человека по его социальному статусу, по степени материального преуспеяния.

Но ведь раньше ничего подобного не было, по крайней мере у нас и в широком употреблении. И никогда у русского народа не считалось оскорблением назвать кого-то или даже назваться самому неудачником. И мы даже знаем множество веселых, неунывающих и сметливых таких «неудачников», которые странствуют по страницам нашей классической, да и современной русской литературы и горя не знают.

И это примечательно. Понятие счастья, радости, довольства у нас как-то никогда не увязывалось прямо с достижением материальных благ, а все больше с духовным расположением, с радостной благостью, настроенной все приключающиеся напасти переносить благодушно и стойко.

Очевидно, корни такого отношения кроются в православной вере. Помните, как у апостола Павла: «Я научился быть довольным тем, что у меня есть». К слову, апостол вовсе не настаивает на внешней нищете как непременном условии благочестия и продолжает так: «Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод, быть в обилии и в недостатке. Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Флп. 4: 11–13).

Удивительный отрывок! То есть дело даже не в том, нищий ты или богатый, нуждаешься в чем или нет, а в том, чтобы во всех обстоятельствах оставаться христианином, быть благодарным за то, что есть, и не впадать, с одной стороны, в уныние, а с другой – в надменное самодовольство.

Примечательно, что самый частый, по крайней мере – в приватной беседе высказываемый, аргумент такого уныния – это пустота. Непонимание и нечувствование смысла жизни. То есть и «завал» житейский бывает причиной уныния, но все же именно не внешние обстоятельства большей частью, а нежелание их терпеть, непонимание, для чего и зачем «это все», становится причиной уныния.

Нас слишком долго приучали к безверию. Но, кажется, сама благодать хранила наш народ и в самые тягостные периоды истории давала ему духовные, нравственные силы для преодоления бед и напастей.

Может быть, это было связано с тем, что народ наш после революции терпел в известном смысле насилие над собой, хотя по рвению сердца, по нетерпению и утрате веры сам стал причиной такого тяжкого рабства. Но все же, как кажется, в большинстве своем народ очень скоро опомнился от своего «кровавого разгула» и больше новую власть терпел, чем радовался ей, воздыхая о своих согрешениях и сетуя, что переусердствовал, «перевернув жизнь».

Может быть, за эту «подневольность» Дух Божий не оставлял наш народ.

Но сейчас…

Сейчас дело иное. Множество, именно множество, если не большинство, людей добровольно, с самозабвением бросилось у нас в погоню за земным счастьем. И «золотой стандарт» стал в полном смысле нашим золотым тельцом. Теперь достижение карьерных высот, внешнего благополучия, достатка и комфорта стало у нас главным мерилом состояния жизни. И вот это по-настоящему опасно, потому что свидетельствует о повсеместном духовном оскудении.

Думается, что это «добровольное рабство» как раз и лишает нас благодати Духа Святого – именно потому, что не вызвано никаким внешним принуждением или насилием.

А без благодати Божией жить человек не может! Жизнь его тогда ограничивается плотскими и душевными потребностями и погоней за их удовлетворением. Но даже удовлетворение этих потребностей не доставляет отраду душе, не насыщает ее, а, напротив, истощает, потому что ничто не может заменить человеку общения с Богом в Духе Святом.

В русском языке есть подзабытое ныне или в лучшем случае узко понимаемое слово – целомудрие.

Обычно под целомудрием понимается половое воздержание, телесная и душевная чистота. Но слово это глубже по своему значению. Достаточно вслушаться в него, чтобы понять, что речь идет о какой-то сокровенной, особенной мудрости, и мудрость эта связана с целостностью.

Надо понимать, слово это говорит о том, что высшая человеческая мудрость заключается в разумном единстве жизни: телесной, душевной и духовной, соединяющей человека с Богом. Об этой целостности, об этом единстве с Богом должен человек заботиться более всего остального, и эта целостность составляет смысл и содержание, полноту человеческой жизни.

Отсюда главная причина абсолютного большинства «безвыходных» уныний – беспечность о духовной жизни и наступившая вследствие этой продолжительной беспечности пустота.

Здесь никакими самоуговорами и убеждениями не поможешь. Здесь именно нужно сознательно обратиться к свету, распахнуть закрытую наглухо «форточку души», чтобы свежий воздух благодати наполнил жизнь утраченным смыслом и содержанием.

И первое, что нужно сделать человеку, пребывающему в унынии, – это от всего сердца, от всей души со слезами раскаяния попросить у Бога прощения за то, что так долго пренебрегал Его призывом, думал прожить «по-своему», сам по себе. Чем и обрек себя на тьму, духоту и жестокую тоску с унынием. Это на самом деле великий грех, совсем не малый! И следствие этого греха, как видим, тоже не шуточное…

Невозможно обмануть Бога, «спрятавшись» от Него за своим неверием, потому что только Бог и есть наша жизнь в ее подлинном, высшем смысле.

Нужно, обязательно нужно принести свое покаяние в храм и излить на исповеди, а потом приобщиться тела и крови Христовой, которыми в безумной дерзости своей, может быть, так долго пренебрегал. И с этого дня все силы души, все внимание и усердие обратить к Богу, к исканию Его правды, которая открывается в Церкви: и в Священном Писании, и в опыте жизни святых отцов, и в возможности общей и частной сердечной молитвы…

Без этого не может быть действительного и полного исцеления от тоски и уныния!

Но не всегда благодатные перемены происходят с человеком сразу. А случается, что и верующие люди, посещающие храм и участвующие в таинствах, впадают в уныние.

Здесь, может быть, дело в том, что от человека в делании добра требуется настойчивость и усердие. Требуется понуждение себя и терпение. А терпение проявляется, конечно, не тогда, когда человеку легко и радостно, а тогда, когда трудно и физически, и душевно. Словом, благодать Божия, желая духовного преуспеяния и возрастания человека, иногда оставляет его на время, чтобы человек мог проявить свою веру в терпеливом и усердном делании добра даже в обстоятельствах душевной пустоты и стеснения. Именно такие сознательные, порою крайние усилия в духовном делании необходимы, потому что служат проявлением доброй человеческой воли не благодаря, а вопреки обстоятельствам.

Потому и говорит святой Иоанн Златоуст, что главное средство от тоски и уныния – это благодарность Богу. Пусть даже с усилием и усилием крайним, но сознательно приносимая благодарность и есть действительное выражение нашей веры, и без этого выражения никакой духовной жизни нет и быть не может.

Еще в этой связи святые отцы говорят о решимости. О твердом намерении переносить все находящие испытания терпеливо и с всецелым упованием на Бога, на Его милость, которая и жесточайшие испытания обращает в неизреченные блага при нашем согласии и доверии. Это нам очень важно понять и помнить! Бог желает нам такой исключительной радости, что если бы мы могли хоть в малой степени почувствовать ее, то, по слову многих отцов, согласились бы в этой земной жизни претерпеть самые жестокие мучения.

И притом все наши скорби и несчастья зачастую только кажутся нам такими по сравнению с навязанным нам представлением о «золотом стандарте» счастья. А на деле все наши беды и напасти всего лишь нетрудные и нетягостные «трудности», по неизреченной милости Божией с великим снисхождением предоставляемые нам для спасения, которое без трудов и скорбей и терпения никак не возможно.

И наоборот – внутренняя расслабленность, вялость, вечное ожидание «преференций» от жизни, постоянное недовольство и мучительные мечты о комфорте и достатке парализуют волю, делают человека склонным к меланхолии и унынию.

Дело зачастую совсем не в трудностях, а в отношении к жизни, в решимости переносить скорби и испытания, во внутренней собранности. Вот чему нам нужно учиться самим и чему учить детей, чтобы они выросли действительно добрыми людьми, крепкими душой и телом.

Чехов с присущей ему меткостью когда-то сказал: «Перемена жизни к лучшему, сытость, праздность развивают в русском человеке самомнение самое наглое». От этого самомнения, от сластолюбия человек становится расслабленным, вялым, утрачивает терпение – важнейшее качество полноценной жизни. И именно от недостатка терпения рождается и зреет в душе человека уныние.

Мы становимся заложниками своей расслабленности. Комфорт и сытость не приносят счастья. Это не значит, что нужно непременно спать на голой земле, одеваться в рубище и довольствоваться хлебом с водой. Но это значит, что нужно с благодарностью принимать то, что посылает Господь, искать возможность для приложения сил – и не для своей только выгоды, но во славу Божию, на пользу людям.

И самое главное, что нам нужно иметь, – это твердое упование на милость Божию и такую же твердую решимость ради Него переносить находящие искушения. А дух уныния нужно гнать от себя с гневом, как некую мерзость, приражающуюся к душе, но власти над ней не имеющую. И слова благодарности, сказанные пусть даже через силу в самую трудную минуту, даже вопреки смущенному чувству и разуму, – это самые ценные, золотые слова. Потому что эти слова – выражение подлинной свободы, доверия Богу, любящему нас больше, чем мы можем себе представить.

Священник Димитрий Шишкин

22 февраля 2012 года

 

Share this post


Link to post

Мне помогают мысли о смерти, вспоминаешь людей, которые умерли, смотришь их фотографии или идешь на кладбище и смотришь на могилки и на фотографии, и думаешь, что все эти люди жили, радовались, страдали, суетились, так же как мы сейчас, а теперь все для них закончилось. И на фоне вечности мои все неприятности уже кажутся не такими уж и серьезными.

Share this post


Link to post

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.

×
×
  • Create New...