Jump to content

Leaderboard


Popular Content

Showing content with the highest reputation since 06/24/10 in Status Updates

  1. 1 point
    В безвыходной ситуации. Идти, в какую сторону? Встречал, в глазах отчаяние. Помочь, человек. Не слышит слова. Вопрос большой. Сложный. Насилие правовое. Мародерство. Это, не редкий случай. Алгоритм выхода. В какую сторону искать? Пришел. Буду учится.
  2. 1 point
    Не вы Мене избрасте, но Аз избрах вас, и положих вас, да вы идете и плод принесете, и плод ваш пребудет: да, егоже аще просите от Отца во имя Мое, даст вам. (Иоанна, 15,16).
  3. 1 point
    Индия, страна, которая занимает большую часть Южной Азии. Это конституционная республика, состоящая из 29 государств, каждый из которых имеет значительный контроль над своими территориями; и Дели, территория национального капитала, в которую входит Нью-Дели, столица Индии. Индия, которая составляет примерно одну шестую часть всего населения мира, является второй по численности населения страной после Китая. Из археологических свидетельств известно, что высокотехнологичная урбанизированная культура - цивилизация Инда - доминировала в северо-западной части субконтинента примерно с 2600 по 2000 год до нашей эры. С того времени Индия функционировалась как фактически автономная политическая и культурная арена, которая породила отличительную традицию, которая была связана прежде всего с индуизмом, корни которого в значительной степени можно отнести к цивилизации Инда. Другие религии, в частности буддизм и джайнизм, возникли в Индии, хотя их присутствие сейчас довольно мало, и на протяжении веков жители субконтинента развивали богатую интеллектуальную жизнь в таких областях, как математика, астрономия, архитектура, литература, музыка и изобразительного искусства. На протяжении всей своей истории Индия периодически прерывалась вторжениями за пределы своей северной горной стены. Особенно важным было пришествие ислама, принесенное с северо-запада арабскими, турецкими, персидскими и другими рейдерами, начиная с 8-го века н.э. В конце концов, некоторые из этих рейдеров остались; к 13 веку большая часть субконтинента находилась под мусульманским правлением, и число мусульман неуклонно возрастало. Только после прибытия португальского штурмана Васко да Гама в 1498 году и последующего установления европейского господства в регионе в Индии, Индия стала подвержена влиянию внешних воздействий, приходящих с моря, что привело к упадку господствующей мусульманской элиты и поглощению субконтинента в Британской империи. Прямое администрирование англичанами, начавшееся в 1858 году, привело к политическому и экономическому объединению субконтинента. Когда британское правительство подошло к концу в 1947 году, субконтинент был разделен по религиозным линиям на две отдельные страны: Индию с большинством индусов и Пакистан с большинством мусульман; Восточная часть Пакистана позже откололась, чтобы сформировать Бангладеш. Индия остается одной из самых этнически разнообразных стран в мире. Помимо множества религий и сект, Индия является домом для бесчисленных каст и племен, а также более десятка крупных и сотен небольших языковых групп из нескольких языковых семей, не связанных друг с другом. Религиозные меньшинства, в том числе мусульмане, христиане, сикхи, буддисты и джайны, по-прежнему составляют значительную часть населения; в совокупности их численность превышает население всех стран, кроме Китая. Современное растущее физическое процветание Индии и культурный динамизм наблюдаются в его хорошо развитой инфраструктуре и высокодиверсифицированной промышленной базе, в ее составе научного и инженерного персонала, в темпах его сельскохозяйственной экспансии, а также в ее богатом и ярком экспорте культуры музыки, литературы и кино. Хотя население страны остается в значительной степени сельским, в Индии есть три самых густонаселенных и космополитических города мира - Мумбаи, Калькутта и Дели. Три других индийских города - Бангалор, Ченнай и Хайдарабад - входят в число самых быстрорастущих высокотехнологичных центров мира, и большинство крупных компаний в области информационных технологий и программного обеспечения в мире теперь имеют офисы в Индии. Автор : www.satorielen.com Елена
  4. 1 point
    МОЛИТВА ПУТЕЙЦА Вообще-то я не знаю, молимся мы или нет. Пока что не слыхал. Ну, кресты нательные, может, кто и носит – как под рубашкой чешет, глядишь, и обнаружится, а вот насчет молитв врать не буду. Да и солоно молитву как расскажешь? А не солоно - не с руки. Не получается без соленых-то слов вещать. Не пришлось тому выучиться. Или учеба сразу не задалась, или какие прорехи в образовании выискались. Только не могем – и баста. Так вот, когда-то станция, где находится наша ПМС, называлась Сергиев Скит. Но об этом из местных никто не помнит, потому что их, местных, по сути-то, и нет. Все – приезжие. Кто – десять лет назад, а кто и все двадцать… Да и 101-й километр вот он, рукой подать. Так что все залетные – без корней. Точно, какие у путейца-железнодорожника могут быть корни?.. - Я на Тихорецкой, допустим, родился, - тыкая лопатой мерзлую щебенку, предался как-то воспоминаниям на разгрузке полувагонов стропаль Вася, что вместе с родителями-путейцами в 60-е годы где-то по Кубани мотался. -Сестра – в Староминской… Василий худой, жилистый мужичок с крестьянской такой хитринкой. Ходит не спеша, лениво подшаркивая стоптанными кирзачами: «Ноги-то, чай, свои – не чужие. Чего ради буду их понапрасну бить…» Каждое утро около семи городской автобус выплевывает меня на пустой пристанционной площади напротив здания вокзала. Наваливающийся откуда-то из-за леса полумрак. Пара-тройка дремлющих наискось от перрона такси. Тут же - в форме потрепанного старого чемодана – пивной ларек. Уличные фонари выхватывают из темноты раскидистый одноэтажный дом с придавленными небом мелкими башенками. У его входа, на стене, – мраморная доска. Прочитать ее можно только ночью. Или – ранним сумрачным утром, когда освещение ложится под нужным углом на выгравированный серыми буквами текст. Поэтому, видимо, никто из местных содержания доски не знает. Я выучил его наизусть. И повторяю как молитву. По утрам. Когда в очередной раз перемеряю свой положенный километр до путейских мастерских. …Такое-то отделение Императорского Православного Палестинского общества. Век двадцатый. Самое начало. С фотографии глубоко и умно смотрят ладно скроенные породистые господа. Все – в добротных гражданских мундирах с поднимающимися почти до плеч двумя рядами массивных металлических пуговиц. В центре – за столом – похожий на артиста Алексея Петренко величественный и гордый председатель – губернатор Офросимов. Не без его усердия, как гласят предания, местечко наше когда-то Сергиевым Скитом и нарекли. Я долго всматриваюсь в лица остальных членов губернского собрания. Пытаюсь расшифровать их несуетливые раздумчивые взгляды из столетнего далека. Как вы говорите - «месседж». Пытаюсь расшифровать – и не могу… Под ногами мерно похрустывает снег. Мерзлую утреннюю тишину изредка прокалывают лопающиеся в воздухе сигналы пристанционного репродуктора. Они недолго снуют между кустами придорожного боярышника и скоро растворяются в утренней немоте нашего полустанка. «Внимание, поезд! – заученно бубнит откуда-то с верхних электроопор металлический голос дежурной. И после механической паузы: - По второму пути. Из Воротынска». Я уже знаю, что через пару минут со стороны того самого Воротынска раздастся глухой далекий гул. Словно приглушенные большими километрами раскаты грома. Или – отдаюсь на волю фантазии – той великой старинной сечи, что грузно нависла над нашим местечком более пяти веков назад. Грохот скорого по угорскому мосту всякий раз напоминает мне о Великом стоянии. Тут по преданиям, где-то в окрестностях наших мастерских, русские витязи и располагались. А по ту сторону Угры – татары. Потоптали тысячами конских копыт росвянские заливные луга, пометались вдоль правого берега Угры и убрались восвояси. Как растворились. Оставили Русь в покое. Только-то беленький, словно игрушечный, монастырь после этого чуда тут, по левую руку от нашего ПМС, и возрос. Так его полтысячи лет назад и нарекли – Спас на Угре. А по правую – тот самый Сергиев скит. Но, как я уже говорил, много, много спустя… …На мраморной доске - строгий тонкий профиль женщины лет сорока – сорока пяти. «Да монашка там какая-то», - нехотя поясняют местные, ориентируясь, очевидно, на иноческий головной убор, запечатленный в мраморе. Что за монашка и какое ей было дело до нашего медвежьего угла сто лет назад – о том лучше не спрашивай. Да, заезжала в Спас. Помолиться за ставшую ей когда-то родиной Русь православную. После – в Сергиев скит направилась. «Основанный в память в Бозе почившего Великого князя Сергея Александровича…» - достаю откуда-то из уголков своей памяти. В 1905-м, во время революции, был убит. Жена, Елизавета Федоровна, с горя ушла в монастырь. И в память любимого мужа посвятила остаток жизни благотворению. Вплоть до того момента, покуда в 1918 году палачи не сбросили ее в альметьевскую шахту, что на Урале. Такие вот дела… Наша ПМС (если кто затрудняется - путевая машинная станция) - это затолканный в лес густой пучок железнодорожных веток с вспучившимися кой-где на них ангарами цехов: механическим, ремонтным, сборочным… По стране таких ПМС сотни. И каждая бдит за вверенным ей участком железных дорог. Где рельсы переложить, где шпалы заменить или вовсе звенья целиком отремонтировать. Вагоны, полувагоны, моторки, дрезины, щебень… Сотни три крепких грубоватых мужиков с лопатами, кувалдами и ломами… Приросшие к их спинам оранжевые «желтухи» день-деньской пестрят на запорошенных снегом путях, на сложенных бутербродами штабелях железнодорожных решеток. Гукают совами и толкают туда-сюда вагоны хлопотливые «хозяйки». По-динозаврьи вытянув громадные свои шеи, медленно ворочают железными колесами двадцатитонные путейские краны. Скрипят тросы. Весь этот муравейник зовется «базой». Точно на море – порт. От него отчаливают рабочие поезда в многодневные туры по перегонам. Сюда же, на место бывшего Сергиева скита, возвращаются изможденные с плетей или укладок. Такая вот наша обитель… …Передо мной список монашествующей братии. Читаю. Акимов Петр Димитриевич – 1887 года рождения, из Орловской губернии. Поступил в число испытуемых в 1909-м, в число послушников зачислен в 1910-м, в 1914-м проходил пономарское послушание. Алабин Михаил Алексеевич – 1893 года рождения, скопинский мещанин. Поступил в число испытуемых послушников в 1912 году. Их около ста… Пытаюсь представить иноческие лица. Услышать разговоры. Проникнуться той неспешной монастырской суетой. Перед глазами – окруженный сосновым бором небольшой храм во имя преподобного Сергия Радонежского. Где-то по правую и по левую руку от него – сараи, колодец, погреб. Тут же покоящийся в сосновом благоухании инвалидный дом. Несколько поодаль – водонапорная башня… … Башня, пожалуй, то немногое, что я помню из своего пионерлагерного детства. Еще где-то невдалеке от нее– футбол. Наша команда «Белка» бьется с пацанами из соседнего пионерлагеря «Спутник». Я играю в защите. Удар от ворот. Разгоняюсь. Хлоп – и вслед за мячом через все огромное футбольное поле летит мой кед. Зрители хохочут. И девчонки из нашего пионерлагеря – тоже. Я жалко ковыляю в одном носке через весь футбольный газон перед сотнями озорных глаз. С досады и позора хоть сквозь землю провались. «И поле футбольное тут какое-то здоровое, - досадую про себя. – Было бы поменьше, может, не так сильно по мячу бы колотил. Глядишь, и с обувкой бы остался…» Только через сорок лет я узнаю, почему так чересчур просторно нам тогда игралось в этот непослушный мяч. Мы скакали и резвились на том месте, где был когда-то скит во имя преподобного Сергия Радонежского и в память в Бозе почившего великого князя Сергея Александровича: храм, кельи, странноприимный дом, погреба, колодец… … После смены отшагиваю положенный километр от мастерских до станции. В глубоком ущелье между промерзших до самых арматурин шпал особенно зябко. Холод копится в шпальном каньоне всю зиму и, кажется, живет там своей обособленной от остальной погоды жизнью. Он, этот холод, – главный враг путейца. Мы с ним постоянно воюем. А еще – со снегом. Так она у нас и зовется, эта война, – снегоборьбой. В обратную сторону, с работы, снег топчется быстрей. Покуда в растопыренных колючках придорожного боярышника не мелькнут красноватенькие пузики снегирей. Они с некоторых пор поселились в пристанционном переулке. Сразу сбавляю скорость. Останавливаюсь и, задрав голову к макушкам кустов, долго наблюдаю шумную суету милых красных комочков. За зиму я научился различать приглушенные звоночки их маленьких серебряных колокольчиков. Вроде доносящегося откуда-то издалека мелодичного шуршания хрустальных бусин… Большой городской автобус долго барахтается в пристанционных сугробах. На залепленной вкривь и вкось объявлениями остановке ветер яростно треплет самое старое из них: в местном клубе такого-то числа молебен. В память священномученицы Елизаветы Федоровны. Выцветшее от времени объявление это я уже читаю полгода как минимум и не ведаю, состоялся молебен или нет. Слышал только, что хотели было на привокзальном пятачке вместо пивного ларька построить храм во имя оставившей здесь когда-то свое любящее женское сердце святой. Но по каким-то соображениям передумали. Не знаю, по каким. Да и не хочу знать…
  5. 1 point
    Един есть Бог христиан, и нет иного, кроме Него!Блажен тот, кто довольствуется насущным хлебом и дальше сегодняшнего дня не смотрит вперед, возлагая несомненную надежду на Промысл Божий.
  6. 1 point
    ПРИХОЖАНЕ ВСЕЛЕННОЙ Похоже, не столько они верили в Бога, сколько Бог - в них. Они его не искали, но однажды нашли. Не разглядели, но безошибочно почувствовали. Горячий локоть. Глубокий вздох. Где-то рядом с собой – в тесноте Вселенной. Почтительно сняли шляпы и пропустили вперёд. Едва успев ощутить исчезающую в глубине пространства-времени царскую поступь. «Природа показывает нам только хвост льва, - пишет один из них. – Но я не сомневаюсь, что хвост принадлежит льву и лев существует, даже если он не может показаться нам весь сразу». Это – не признающий никаких научных авторитетов Альберт Эйнштейн. В грозном 1914 году. После завершения работы над гравитационными уравнениями. В разгар поиска ключей к законам Вселенной. В благоговейном почтении перед устройством открывающейся этими ключами Его мастерской. «Огромные успехи естественнонаучного познания укрепляют надежду на непрерывное углубление нашего понимания того, как осуществляет управление природой правящий ею Всемогущий Разум». А это – Макс Планк. Он читает лекции в Тартуском университете. На дворе не самый благостный, прямо скажем, для религиозных откровений 1937 год. Отец квантовой физики, подточившей устои классического мировоззрения об устройстве мира, покорно склоняет голову перед Всевышним. Ревизию работоспособности сотворённых ими же механизмов дерзкие физики то и дело учиняли в бунтарском XX веке. Господь взирал на то с благосклонным спокойствием. Они свято верили в науку. Для того, как потом оказалось, чтобы в итоге поклониться Тому, кто дал повод этой самой науке существовать. Не особо религиозный, ироничный, бурный Ричард Фейнман прекращает иронизировать, всматриваясь в божественную точность физических констант: если бы, скажем, они были чуть другими, Вселенная бы распалась. Точнее – просто, не создалась. Господь был астрофизиком?.. Вряд ли теология – удел одних лишь богословов. Может быть даже – не их совсем. Как, впрочем, и физику не стоило бы доверять этим самым физикам. Ядерная бомба, термоядерная и т.п. «Физика слишком сложна, - то ли в шутку, то ли всерьез любил повторять Давид Гильберт, - чтобы отдавать её на откуп физикам». Религия серьёзнее вдвойне. Потому крайне нуждается в «дилетантах». Скептиках. Агностиках. Позитивистах. Во всех тех, кто восходит к Всевышнему, таща на себе груз камней отрицания и сомнений в изначальном замысле. «Для религии Бог стоит в начале всякого размышления, - продолжает Макс Планк, - а для естествознания – в конце. Для одних он означает фундамент, а для других – вершину построения любых мировоззренческих принципов». На них стартуют законченными скептиками, а финишируют – начинающими богословами. Стражами этики и морали - непоколебимых основ религиозного мировоззрения. Так было с Эйнштейном. Так было с Планком. Так был с Фейнманом. Так было со всеми, кто честен был перед наукой, религией и самим собой.
  7. 1 point
    С началом Поста! Преп. Ефрем Сирин: «Пост рождает пророков, умудряет законодателей, пост – училище благочестия. Пост довлеет во бранех. Пост возводит молитву на небо. Пост – матерь здоровья, мир в домах. О, как велик ты, день поста. Блажен, кто проводит тебя, как должно! Всякий, кто подчиняется тебе, на крыльях возносится на небо».
  8. 1 point
    «Христианство есть антипод индивидуальной религии или даже больше, оно не есть религия в том смысле, в каком мы обычно понимаем это слово. Мы имеем доступ к Богу не каждый в отдельности, и не сами по себе и не через посредников, но только через Христа, когда состоим в Его теле, в которое мы крестились через Духа. «Он есть ходатай (mesithx) нового завета, дабы вследствие смерти, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному спасению получили обетование» (Евр. 9:15). Мессия не может быть без народа, но народ, который приобрел Христос, собран в Его теле, а потому Христос неотделим от Церкви, и христианство неотделимо от Христа, а следовательно оно все заключено в понятии Церкви. Отдельный христианин без других не принадлежит Христу, т. к. Ему принадлежат все вместе, когда они члены Его тела, которые не могут жить и действовать без других. В этом был один из соблазнов для эллинского сознания, которое его не преодолело для себя, но внесло индивидуализм в христианство.» Отрывок из книги: протоиерей Афанасьев Николай Николаевич. «Трапеза Господня.»
  9. 1 point
    Такая книжная полка одним своим видом наполняет жизнью
  10. 0 points
×
×
  • Create New...