Olqa

Многая и благая лета, Елены! )

Попутная информация )). С 1937года протоиерей Борис Старк был кладбищенским священником на Русском кладбище в Сен-Женевьев-де-Буа. За 15 лет ему довелось отпевать артиста Ивана Мозжухина, художника Константина Коровина, философов протоиерея Сергия Булгакова и Петра Струве, многих других выдающихся соотечественников, чьи имена составляют сегодня гордость России. Вернувшись из Франции в Россию в 1952 году, через год отец Борис по указанию Святейшего Патриарха Алексия I был назначен настоятелем Свято-Духовского собора города Херсона, а вскоре и секретарем Епархиального управления. Именно в эти времена он был духовником и наставником прот. Петра Замараева (Дамиана) и подарил ему «Синодик». В «Синодике» прот. Борис Старк описывает похороны Дмитрия Сергеевича Мережковского так: «Д. С. Мережковского я никогда при жизни не видел, но хорошо знал по портретам, появлявшимся часто в газетах и, особенно в журнале «Иллюстрированная Россия», в котором он принимал участие. Это был очень хороший журнал, издававшийся Мироновым и привлекающий к себе лучшие как литературные, так и художественные силы эмиграции. В похоронах я принимал участие, т.к. в это время уже по совместительству с детским домом обслуживал и русское кладбище и встречал всех покойников, как привозимых к нам для отпевания, так и тех, кого отпели в Париже, а потом привозили к нам. Конечно, похороны привлекли массу народа. Все культурные слои эмиграции, множество французов – поклонников Мережковского прибыли в тот день на кладбище. Кроме многолюдства, ничем эти похороны не запомнились. А.Н. Бенуа создал чудесный памятник на могилу Мережковского. Но вот случай, который мне запомнился. Война уже подходила к концу. Как-то раз я шел по кладбищу и вижу: вдали идет молоденькая девушка, почти девочка… Юбка выше колен, в руках сигарета в длиннющем мундштуке и с двух сторон под руки ее ведут два немецких офицера. Меня возмутило все это: такая девица с офицерами в столь броском костюме. Подойдя поближе, я увидел, что она накрашена выше всякой меры и только поравнявшись с ними, к ужасу узнал в этой «девочке» вдову Мережковского – Зинаиду Николаевну Гиппиус, которой к тому времени, было, наверное, уже под 70 лет. В своем возрасте она сумела сохранить и девичью фигуру, и юные ножки, открытые выше колен. Кто были эти два немецких офицера? Культурные люди, знавшие творчество Мережковского и приехавшие поклониться его могиле? Или же русские эстеты, нарядившиеся в немецкие мундиры? Увы, были и такие.… Этого я не узнал, но память об этой встрече навсегда врезалась в мою память. Больше З.Н. Гиппиус я не встречал. На кладбище она приезжала редко».

Валя, что Вы?! Не переживайте, все нормально! Вот сразу сколько информации, ничего случайно и напрасно не бывает. Полезно расширить познания. Посмотреть на попытки других людей вырваться из положенного устроения дел. Глянула в Вики: хотели создать третий Завет, трудились над этим. Хотели своей СВОБОДЫ. К чему все привело... Столетие миновало, покой нам только снится от желающих все поменять, навязать свое...

Почти случайно встретилось вслед за стихотворением Вали: " Рубеж XIX–XX вв. был переломным периодом не только в социально-политической, но и духовной жизни России. Это было время революций, войн и интенсивных религиозных исканий. К началу революции 1905 года все общество было подвержено религиозным сомнениям и колебаниям. Революционные потрясения повлекли за собой одновременно и оппозиционное отношение к Церкви (особенно в кругах интеллигенции), и обращение христианской религии, и трансформацию христианства в новые религиозные учения (самым влиятельным из которых была софиология Владимира Соловьева). Писатели, философы и художники объединялись во множество религиозных направлений и группировок. В Петербурге и Москве возникали религиозно-философские собрания, самым известным из которых был кружок Зинаиды Гиппиус и Дмитрия Мережковского. Они проводили особые встречи, на которых был провозглашен новый образ Церкви, их молитвы были больше похожи на таинственные заклинания — художественного содержания в них было гораздо больше, чем духовного. Иннокентий Анненский знал о деятельности этих группировок, сект и религиозных кружков, относился к ней скептически. По поводу показной театральности одного из таких собраний он пишет: «Искать Бога — Фонтанка, 83. Срывать аплодисменты на Боге… на совести. Искать Бога по пятницам… Какой цинизм!» Но и его захватило всеобщее увлечение духовными вопросами, на которые он попытался ответить в самом конце своего жизненного и творческого пути..." Приведенные выше цитаты - из рассуждения о стихотворении Иннокентия Анненского (1855-1909) в журнале "Фома" (20 великих стихотворений) В небе ли меркнет звезда… В небе ли меркнет звезда, Пытка ль земная все длится; Я не молюсь никогда, Я не умею молиться. Время погасит звезду, Пытку ж и так одолеем… Если я в церковь иду, Там становлюсь с фарисеем. С ним упадаю я нем, С ним и воспряну, ликуя… Только во мне-то зачем Мытарь мятется, тоскуя?.. Эх, эпохи, эпохи, все по кругу..

Георгий, если захотите и есть возможность, посмотрите книжицу апископа Гермогена (Добронравина), бывшего протоиерея Константина Добронравина, как сказано на титульном листе, "Утешение в смерти близких сердцу". Книжица эта имеется на Азбука.ру Немного из самого начала. короткая книга епископа Ермогена (Добронравина), служившего кладбищенским священником, написанная им после смерти жены: «Нет… Что ни говорите сердцу, а ему сродно горевать о потере близких... А нам, немощным людям, удержать слезы, при разлуке с милым сердцу, нам остановить вздохи в сжатой от скорби груди, – о, это невозможно, это противно нашей природе… Нет, дайте нам каменное сердце, – и слез тогда у нас не будет, – или не мешайте лить слезы!..» С.-Петербург 1898г. * * * Нет... Что ни говорите сердцу, а ему сродно горевать о потере близких; как ни удерживайте слезы, а они невольно струятся ручьем над могилой, в которой сокрыт родственный, драгоценный нам прах. Правда, – слезами не возвратить того, что взято могилой, – но потому-то и слезы струятся ручьем, что возврата нет из могилы... Я лишился, например, друга, которого жизнью я жил, и мне ли не плакать, когда вспомню, что тут в могиле погребено все мое счастье, тут сокрылись лучшие мои радости, сладостнейшие надежды мои?... Нем тот язык, который так сладко и утешительно делил со мной беседы и в часы радости, и в минуту скорби; замерло то дыхание, которое дышало одною ко мне любовью, и та нежная рука, которая так бережливо хранила меня, с такою охотою и любовью благотворила мне везде, охладела для меня – навсегда... Как слезам не литься? Могу ли не плакать, когда представлю себе, что это чело, в котором действовал некогда ум с такою силою, послужит пищею червей; это сердце, столь радостно трепетавшее жизнью и любовью, сделается добычею тления?... И бедный человек чего, чего не делает, к чему не прибегает, чтобы только облегчить сердечную скорбь? Но, увы!... все напрасно. Только в слезах, в одних почти слезах, находит для себя некоторую отраду и только они, и почти они одни, несколько облегчают тяжесть его сердца, потому что с ними только капля по капле вытекает вся жгучесть душевной скорби, весь яд сердечной болезни... Слышит он отовсюду: «не плачь, не будь малодушен». Но эти возгласы – не пластырь на раны, а часто наносят сердцу новые раны. – «Не будь малодушен». Но кто скажет, что Авраам был малодушен, а и он плакал, рыдал по жене своей Сарре, прожившей 127 лет. Малодушен ли был Иосиф? А и он плакал об отце своем Иакове, и плакал не день, не два, а семьдесят дней. Кто скажет, что малодушен был и св. царь Давид? А послушайте, как горько рыдает он при вести о смерти сына своего Авессалома: «сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом! о, кто дал бы мне умереть вместо тебя, Авессалом, сын мой, сын мой!» (2Цар.18:33) Нет, каждая могила достойного человека всегда орошается слезою горькой любви. И что говорить о людях, когда и Сам Спаситель, до конца потерпевший Свои неописуемо тяжкие страдания на кресте, над прахом друга своего Лазаря возмутился духом и прослезился? Он плакал, Владыка живота и смерти, плакал в то время, когда пришел ко гробу друга Своего с тою именно целью, чтобы воскресить его из мертвых... А нам, немощным людям, удержать слезы, при разлуке с милым сердцу, нам остановить вздохи в сжатой от скорби груди, – о, это невозможно, это противно нашей природе... Нет, дайте нам каменное сердце, – и слез тогда у нас не будет, – или не мешайте лить слезы!... Все это – правда. И я не могу, не смею осуждать ваши слезы; я даже готов смешать свои слезы с вашими: я хорошо понимаю, что где сокровище ваше, там и сердце ваше (Матф.6:21); я знаю, по собственному опыту знаю, как тяжело, невыразимо тяжело поднять руку, чтобы бросить на прощанье горсть земли в могилу близкого, родного... Плачу и рыдаю, когда думаю о смерти и вижу во гробе лежащую, по образу Божию созданную, нашу красоту, безобразну, бесславну, не имеющую вида... (Погребальный канон преподобного Иоанна Дамаскина) Но как ни сродно нам плакать о близких нам усопших, однакож эта скорбь наша должна иметь свою меру. Иное дело – язычники: они плачут, и плачут иногда безутешно; потому что не имеют упования. Но христианин не язычник: ему и стыдно, и грешно плакать об умерших без всякой отрады и утешения...

Стихи из 4 главы Евангелия от Иоанна, читаемые на Литургии Недели о Самаряныне: ( Ин.,IV:5-42 ) 4.5 Итак приходит Он в город Самарийский, называемый Сихарь, близ участка земли, данного Иаковом сыну своему Иосифу. 4.6 Там был колодезь Иаковлев. Иисус, утрудившись от пути, сел у колодезя. Было около шестого часа. 4.7 Приходит женщина из Самарии почерпнуть воды. Иисус говорит ей: дай Мне пить. 4.8 Ибо ученики Его отлучились в город купить пищи. 4.9 Женщина Самарянская говорит Ему: как ты, будучи Иудей, просишь пить у меня, Самарянки? ибо Иудеи с Самарянами не сообщаются. 4.10 Иисус сказал ей в ответ: если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: дай Мне пить, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую. 4.11 Женщина говорит Ему: господин! тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок; откуда же у тебя вода живая? 4.12 Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь и сам из него пил, и дети его, и скот его? 4.13 Иисус сказал ей в ответ: всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, 4.14 а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную. 4.15 Женщина говорит Ему: господин! дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда черпать. 4.16 Иисус говорит ей: пойди, позови мужа твоего и приди сюда. 4.17 Женщина сказала в ответ: у меня нет мужа. Иисус говорит ей: правду ты сказала, что у тебя нет мужа, 4.18 ибо у тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе; это справедливо ты сказала. 4.19 Женщина говорит Ему: Господи! вижу, что Ты пророк. 4.20 Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме. 4.21 Иисус говорит ей: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. 4.22 Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев. 4.23 Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. 4.24 Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине. 4.25 Женщина говорит Ему: знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все. 4.26 Иисус говорит ей: это Я, Который говорю с тобою. 4.27 В это время пришли ученики Его, и удивились, что Он разговаривал с женщиною; однакож ни один не сказал: чего Ты требуешь? или: о чем говоришь с нею? 4.28 Тогда женщина оставила водонос свой и пошла в город, и говорит людям: 4.29 пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала: не Он ли Христос? 4.30 Они вышли из города и пошли к Нему. 4.31 Между тем ученики просили Его, говоря: Равви! ешь. 4.32 Но Он сказал им: у Меня есть пища, которой вы не знаете. 4.33 Посему ученики говорили между собою: разве кто принес Ему есть? 4.34 Иисус говорит им: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его. 4.35 Не говорите ли вы, что еще четыре месяца, и наступит жатва? А Я говорю вам: возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве. 4.36 Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут, 4.37 ибо в этом случае справедливо изречение: один сеет, а другой жнет. 4.38 Я послал вас жать то, над чем вы не трудились: другие трудились, а вы вошли в труд их. 4.39 И многие Самаряне из города того уверовали в Него по слову женщины, свидетельствовавшей, что Он сказал ей все, что она сделала. 4.40 И потому, когда пришли к Нему Самаряне, то просили Его побыть у них; и Он пробыл там два дня. 4.41 И еще большее число уверовали по Его слову. 4.42 А женщине той говорили: уже не по твоим речам веруем, ибо сами слышали и узнали, что Он истинно Спаситель мира, Христос. Святитель Иоанн Златоуст на Ин.4:9 Почему она думала, что Он иудей? Может быть, узнала по одежде или по наречию. Но заметь, как осторожна жена. Если надлежало остерегаться, то Иисусу, а не ей; по ее словам, не самаряне чуждаются иудеев, а иудеи не сближаются с самарянами; однако жена, будучи сама свободна от этого упрека и думая, что другой ему подвергается, не умолчала, но исправляет дело, по ее мнению, не согласное с законом. Может быть, кто-нибудь станет недоумевать, как Иисус просил у нее пить, когда этого не дозволял закон? А если Он еще предвидел, что она не даст Ему пить, то и поэтому не следовало просить. Что сказать на это? То, что для Него Самого нарушение подобных обычаев было делом безразличным. Кто других вел к нарушению иудейских правил, Тот тем более Сам мог нарушать их. Не входящее во уста, говорил Он, сквернит человека, но исходящее изо уст, то сквернит человека(Мф. 15, 11). Между тем беседа Его с женою могла быть не малым осуждением для иудеев, потому что Он многократно привлекал их к Себе и словами и делами, но они не последовали Ему. А посмотри, как жена увлекается простым вопросом. Сам Он не вступал на это дело, на этот путь [Разумеется обращение язычников], но не препятствовал, если к Нему кто обращался. Хотя Он и говорил ученикам: во град Самарянский не внидите, но не повелевал отгонять приходящих. Это слишком было бы недостойно Его человеколюбия. Поэтому Он и отвечает жене и говорит: аще бы ведала еси дар Божий, и Кто есть глаголяй ти: даждь Ми пити, ты бы просила у Него, и дал бы ти воду живу(ст. 10). Прежде всего показывает, что она достойна Его слушать, а не должна быть отвергнута, потом уже открывает Себя; она же, как только узнала, кто Он, тотчас готова была и повиноваться, и внимать Ему, чего нельзя сказать о иудеях. Они, даже и узнав Его, ни о чем не спрашивали Его, не имели желания научиться от Него чему-либо полезному; напротив, поносили Его и отгоняли от себя. Но вот жена, услышав Его слова, смотри, с какою кротостию отвечает Ему: Господи, ни почерпала имаши, и студенец есть глубок; откуда убо имаши воду живу? (ст. 11). Сейчас видно, что Христос отклонил уже ее от низкого о Нем понятия, от мысли, что Он один из обыкновенных людей. Она здесь не просто называет Его Господом, но в знак особенного уважения к Нему. А что она по уважению это сказала, видно из последующей беседы. Она не шутит, не насмехается, а только недоумевает. А что она не скоро все поняла, не удивляйся... Сегодня звучал воскресный тропарь 4 гласа: Све́тлую Воскресе́ния про́поведь / от А́нгела уве́девша Госпо́дни учени́цы / и пра́деднее осужде́ние отве́ргша, / апо́столом хва́лящася глаго́лаху: / испрове́ржеся смерть, / воскре́се Христо́с Бог, / да́руяй мирови ве́лию ми́лость. И в каноне Недели о Самаряныне неоднократно слышим тропари на тему завтрашнего евангельского чтения и тропаря 4 гласа (правильна ли моя маленькая арифметика?: при всем подвижном круге Богослужений в Неделю о Самаряныне глас 4 будет всегда. На Троицу и седмицу после нее будет глас 8 всегда, и в первое воскресение после Троицы всегда будет глас 1). Далее (в основном) по два тропаря из каждой песни сегодняшнего канона. Зра́ком блиста́ющася, мироно́сицы ви́девше А́нгела, стра́хом бежа́ша от гро́ба, / Христо́во же воста́ние уве́девше, / и возвести́ти тща́тся ученико́м. Покрыва́яй вода́ми превы́спренняя, Го́споди, вода́ жи́зни сый, / самаряны́ни, прося́щей Твоея́ честны́я воды́, / по́дал еси́ разуме́вшей благоутро́бие Твое́. Что чудите́ся; что во гро́бе вы и́щете с мv́ром, жены́, Влады́ку? / Воста́, и мир совоздви́же, / А́нгел блиста́яйся мироно́сицам веща́ше. Жизнь сый, Го́споди, и исто́чник безсме́ртия, / сел еси́ при исто́чнице, Ще́дре, / и Твои́х прему́дрых вод испо́лнил еси́ самаряны́ню прося́щую и пою́щую Тя. Прему́дрости пода́телю и Влады́ко, / пра́зднику зако́нному предста́л еси́, / во святи́лищи сед учи́л еси́, глаго́ляй си́це всем: / гряди́те, жа́ждущии, пи́йте во́ду, ю́же Аз ны́не подаю́, / е́юже жи́зни от Бо́га и пи́щи наслади́теся вси челове́цы. Что рыда́ете, о жены́; что с мv́ры и́щете Безсме́ртнаго? / Воста́, я́коже рече́, мироно́сицам глаго́ла А́нгел. Самаряны́ни, Го́споди, проси́вшей пода́л еси́ во́ду, ве́дение держа́вы Твоея́, / те́мже во ве́ки не вжа́ждет воспева́ющи Тя. по́столи взыгра́йте и а́нгели лику́йте, / земноро́днии вси возра́дуйтеся: / Госпо́дь воскре́се, / тля испрове́ржеся, и печа́ль преста́, и ликовству́ет Ада́м. Исто́чник сый, Го́споди, жи́зни, / во́ду оставле́ния и разуме́ния дарова́л еси́, / жене́, проси́вшей дре́вле, самаряны́не. / Те́мже воспева́ем неизрече́нныя щедро́ты Твоя́. Что пла́чете? Что но́сите, я́ко сме́ртному, жены́, мv́ра? / Воста́ Христо́с, / вопия́ше дре́вле блиста́яйся вельми́, явле́йся ю́ноша, / тщи плащани́цы оста́вив: / ше́дше возвести́те друго́м Его́ воста́ние. Струя́ сый, Го́споди, жи́зни незави́стная, / и бе́здна ми́лости, Бла́же, / путеше́ствовав седи́ши близ кла́дязя кля́твеннаго, / и самаряны́ни вопия́л еси́: / даждь Ми во́ду пи́ти, я́ко да прии́меши оставле́ния во́ды. е́рою прише́дшая на кла́дязь самаряны́ня, / ви́де Тя, прему́дрости во́ду, / е́юже напои́вшися оби́льно, / Ца́рствие вы́шнее насле́дова ве́чно, я́ко присносла́вная. Икос: Чи́стая та́инства услы́шим, Иоа́нну нас уча́щу, в Самари́и бы́вшая, / ка́ко жене́ бесе́доваше Госпо́дь, во́ду проси́в, / И́же во́ду в со́нмища их собра́вый, / И́же Отцу́ и Ду́ху сопресто́льный, / прии́де бо ища́й о́браз Свой, / ве́чно, я́ко присносла́вный. ме́ртвыми что вы и́щете Живу́щаго во ве́ки? / Воста́, я́коже рече́, / се, я́коже ви́дите, пра́здны плащани́цы, истоще́н гроб, / явле́йся глаго́лаше мироно́сицам ю́ноша, / ско́ро ше́дше рцы́те апо́столом. Вода́ еси́ жи́зни, вопия́ше Христу́ самаряны́ня, / напо́й мя у́бо, Сло́ве, / жа́ждущую всегда́ Твоея́ Боже́ственныя благода́ти, / я́ко да не ктому́, Иису́се Го́споди, неве́дения содержу́ся зно́ем, / но пропове́дую Твоя́ вели́чия. Близ сел еси́ исто́чника, в час, Спа́се, шесты́й, / и самаряны́ни во́ду живу́ю по́дал еси́, / и ра́зума воды́ за мно́гое благоутро́бие. / С не́юже вси вопие́м, воспева́юще: / благослови́те, дела́ Госпо́дня, непреста́нно, Го́спода. оста́вим вси ны́не ли́ки духо́вныя, и да зове́м: Госпо́дь воскре́се. / Да ра́дуется земля́, да весели́тся не́бо, о́блацы да кропя́т нам пра́вды ту́чи, / пра́зднующим све́тло и Христа́ пою́щим. Жизнь живу́щих, исто́чник благи́х Госпо́дь, / бога́тно источа́яй во́ду уче́ний, вопие́т жене́: / пода́ждь Ми во́ду пи́ти, я́ко да пода́м ти во́ду, / грехо́в твои́х исто́чники изсуша́ющую. Самари́ю прише́л еси́, Спа́се мой Всеси́льне, / и жене́ бесе́довав проси́л еси́ воды́ пи́ти, / евре́ем во́ды источи́вый из ка́мене несеко́маго, / ю́же к ве́ре совосприя́л еси́, / и ны́не жи́зни наслажда́ется на небесе́х ве́чно. Преполови́вшуся прише́л еси́ пра́зднику, Человеколю́бче, во святи́лище, и глаго́лал еси́: / жа́жды испо́лненнии, ко Мне прииди́те, / и почерпи́те во́ду живу́ю и пита́ющую. / Е́юже пи́щи, и благода́ти, жи́зни же безсме́ртныя наслади́теся вси.

С одной стороны ну как может не болеть душа, сердце от разлуки и самого соприкосновения с делами смерти?! С другой - присутствует эгоизм (я о себе). Я страдала, я скучала, я терпела, я имела многие лишения. Но умерла-то ведь пока ещё не я. Умер близкий, его душа уже познала или продолжает познавать как это. Его душа продолжает свой путь. В конце-концов у нас нет ничего личного, все мы дети Господа, и Он навечно с нами, лишь бы мы были с Ним. Возможно, душе там, у Господа значительно лучше, чем здесь на грешной, истерзанной Земле. Жив Господь, и у Него все живы. Но рассуждать, имея такой скорбный "стаж" более 40 лет - это одно. Лично переживать смерть близкого - это совсем другое. Нужно только постараться немного трезвиться и не позволять врагу уводить себя в дебри себяжаления.

Георгий, помоги Вам Господь! А может так и должно быть? И не может быть по-другому? Эх, приезжайте в Оптину! )) Почему-то просто уверена: если бы пожили там какое-то время, обязательно получили бы переосмысление ситуации. Самому трудно справиться. Особенно, если в помыслах тонуть, не избавляться от чувства вины покаянием. Ведь мама Ваша была у Вас, а Вы у нее. И все остаётся по-прежнему - вы есть друг у друга. Только пока на расстоянии. Знаете, мне подумалось, что я не хотела бы, чтобы мои дети, если я уйду первой, сильно тосковали бы обо мне. А они будут. И это мне осознавать очень-очень тяжело. Вот и Ваша мама, просто уверена в этом, думала при своей жизни - а как будет мой Георгий без меня?! Не знаю, говорили ли Вы с ней на эту тему. Возможно нет, в силу ее крайней болезненности. И душе мамы может быть мучительно от Ваших земных мук. Помогите ей ). Попросите прощение у нее, в тысячу первый раз, но и сами себя простите. Время лечит в том смысле, что как при инфаркте - почти все пройдет, а шрам в разорванной ткани останется навсегда и омертвит какую-то часть органа. Болеть станет меньше со временем (у Вас ещё совсем маленький период прошел), боль притупится или просто станет привычной и почти всегда незаметной.

На Азбуке (по ссылке Инны) читаем: "преподобный Иоанн". Документы для канонизации готовятся долго. Вопрос решаелся, предполагаю, задолго до конфликта.

Люди пишут в меру своих возможностей и способностей. Вот на так, как я хочу, и все тут! Думаю, примерно так можно понять омовение рук . Ещё бы себе такую задачу ставить и выполнять

Мой ответ: да,да. Из личного опыта приезда в конкретный монастырь, услышав подобный ответ, пусть не дословно такой, но строгий, обличающий. Не просто "чего припёрлась", а вообще "зачем живёшь", если двумя словами выразить ту духовную экзекуцию. Ну поплакала, пообвиняла всяко разно сказавшего, поупрекала на тему"да кто он такой?! Что он вообще обо мне знает?! И прочие гордыньки сыпались из нажитого непосильным трудом рога изобилия. Но с Божией помощью удалось разглядеть маленькую зацепочку, которая зацепила и не отпускала. И многое изменила в жизни. Тут ведь главное не в словах, а в расположении сердца обоих участников беседы. Может за этим "чего припёрлась" столько Любви, и заботы, и бессилия помочь, видя "рога изобилия".

Приехал в монастырь, а ему там сказали... Сколько человек? Ну просто, представляю картину. Кто сказал, где сказал, для чего сказал, что было перед этим... Мечты может какие строились? Фантазии? Приеду вот ЯЯЯ и будет мне нирвана...ага, щас! Будет тебе ровно столько, сколько можешь понести и что полезно. Ни больше, ни меньше. Из личного...

Надо внимательно пересмотреть беседы с отцом Венедиктом. Наверняка можно кадры раздобыть с четочками. Бывали вопросы о Молитве Иисусовой - как совмещать жизнь в миру и Молитву. Батюшка тогда при ответе мог даже немного показать и четочки свои, отвечая. Схема...Это интересно. Будем ждать. Эх, все надо вовремя!

Немного из сегодняшних Богослужебных текстов на Утрени. Наста преполовение дней, от спасительнаго начинаемых востания, Пятдесятницею же Божественною печатаемое, и светится светлости обоюду имущее, и соединяющее обоя, и приити славе предъявляющее, Владычняго Вознесения предпочитает. Слыша и возвеселися Сион, благовестившуся Христову Воскресению: вернии же его сынове возрадовашася Сего видевше, и омывающа Духом скверну христоубийства: готовится торжествующи, обоих веселое преполовение. Приближися Божественнаго изобильное излитие на всех, якоже написася, Духа: предузаконение проповедует преполовившееся, по Христове смерти и погребении и Воскресении, от Него данну сущу учеником, неложному обещанию, Утешителево показующу явление. Слава, и ныне глас 6: Празднику преполовляющуся, Твоего Христе Воскресения, и Божественнаго пришествия Святаго Твоего Духа, сошедшеся чудес Твоих воспеваем таинства, воньже низпосли нам велию милость. Вход. Прокимен дне. Чтения три: Пророчества Михеина чтение. [Глава 4.] Тако глаголет Господь: от Сиона изыдет закон, и слово Господне из Иерусалима, и судит посреди людей многих, и обличит языки крепкия даже на долзе, яко вси людие пойдут кийждо своим путем: мы же пойдем именем Господа Бога нашего в век. Тако глаголет Господь Вседержитель: услышите холми суд Господень, и дебри основания земли, яко суд Господеви к людем Его, и со Израилем сопрится, глаголя: людие Мои, что сотворих вам? или чим опечалих вас? отвещайте Ми: зане возведох вы от земли Египетския, и из дому работы избавих вас, и послах пред лицем вашим Моисеа и Аарона и Мариам. Людие Мои [помяните убо], что совещаша на вас сопротивнии? кто возвести тебе? возвестих бо тебе, человече, что добро, или что Господь ищет от тебе, разве творити суд, и любити милость, и готову быти, еже ходити с Господем Богом твоим: зане в крепости возвеличится Господь, и упасет стадо Свое в мире, даже до конец земли. Пророчества Исаиина чтение. [Глава 55.] Тако глаголет Господь: жаждущии идите на воду, и елицы не имате сребра, шедше купите, и ядите, пийте без сребра и цены, вино и тук. Яко тако глаголет Господь Вседержитель вам: людие Мои, почерпите воду с веселием от источник спасения. И речеши в день оный: воспойте Господеви, призовите имя Его, возвестите во языцех славная Его: помяните, яко вознесеся имя Его. Людие Мои, услышите Мене, и снесте благая, и насладится во благих душа ваша. Внушите ушима вашима, и последуйте путем Моим. Услышите Мене, и жива будет во благих душа ваша, и завещаю вам завет вечный, и призовите. Внегда же аще приближитеся Мне, да оставит нечестивый пути своя, и муж беззаконный советы своя, и обратитеся ко Мне, и помилую вас, и оставлю грехи ваша. Не суть бо совети Мои, якоже совети ваши, ни якоже путие ваши путие Мои, глаголет Господь. Но якоже отстоит небо от земли, тако отстоит путь Мой от путей ваших, и умышления ваша от мысли Моея. Якоже бо аще снидет дождь, или снег с небесе, и не возвратится оттуду, дондеже упоит землю, и израстит, и прозябнет, и даст семя сеющему, и хлеб в снедь: Сице будет глагол Мой, иже аще изыдет из уст Моих, не возвратится ко Мне тощ, дондеже скончает вся, елика восхотех, и исправлю пути твоя, и заповеди Моя. С веселием бо изыдете, и с радостию научитеся: горы бо и холми возскачут, ждуще вас в радости, и вся древа сельная восплещут ветвьми. И вместо драчия взыдет кипарис, вместо же кропивы взыдет мирсина: и будет Господь во имя, и в знамение вечное, и не оскудеет, глаголет Господь Бог Святый Израилев. Притчей чтение. [Глава 9.] Премудрость созда себе дом, и утверди столпов седмь. Закла своя жертвенная, и раствори в чаши своей вино, и уготова свою трапезу. Посла своя рабы, созывающи с высоким проповеданием на чашу, глаголющи: Иже есть безумен, да уклонится ко мне. И требующим ума рече: приидите, ядите мой хлеб и пийте вино, еже растворих вам. Оставите безумие, и живи будете: и взыщите разума, да поживете, и исправите разум в ведении. Наказуяй злыя, приимет себе безчестие: обличаяй же нечестиваго, порочна сотворит себе: обличения бо нечестивому раны ему. Не обличай злых, да не возненавидят тебе: обличай премудра, и возлюбит тя. Даждь премудрому вину, и премудрший будет: сказуй праведному, и приложит приимати. Начало премудрости, страх Господень, и совет святых разум: разумети бо закон, помысла есть благаго. Сим бо образом многое поживеши время и приложатся тебе лета живота. На стиховне стихиры самогласны, глас 1. Иоанна монаха: Пятдесятницы наста дней преполовение, в немже Христос обнажив маловидно Божественную силу, разслабленнаго стягну словом, того от одра возставив, и боголепно чудотворяй в зданном теле, человеком дарова вечный живот, и велию милость. Стих: Помяни сонм Твой, егоже стяжал еси исперва. Во святилище пришел еси Премудросте Божия, преполовляющуся празднику, уча и обличая непокоривыя иудеи, фарисеи и книжники, и вопия со дерзновением к ним: жаждай да грядет ко Мне, и пиет воду животную, и не вжаждет во век: веруяй Моей благости, реки потекут из чрева его жизни вечныя. О благости и благоутробия Твоего Христе Боже наш, слава Тебе. Егда преполовение праздника наста, взыде Иисус во святилище, и учаше непокоривыя иудеи, глаголя: жаждай да грядет ко Мне, и пиет воду животную, вечную, и не вжаждется во век. Веруяй в Мя, реки потекут из чрева его, и имети будет свет животный. Преполовившуся празднику, учащу Ти Спасе, глаголаху иудее: како Сей весть писмена, не учився? Не разумеюще, яко Ты еси Премудрость устроившая мир, слава Тебе. Преполовившуся празднику, жаждущую душу мою благочестия напой водами, яко всем Спасе возопил еси: жаждай да грядет ко Мне и да пиет, источниче жизни нашея Христе Боже, слава Тебе. Канона праздника два... Канон, глас 4, господина Феофана, егоже краестрочие сие: Преполовение праздников превеликих похвалю. Другий канон, творение господина Андреа Критскаго, глас 8. (Ещё сегодня читали третий канон - перенесению мощей святителя Николая).

Своей алтарной частью Успенский собор смотрит на небольшой храм Николы Гостинного. Немного из истории: (Эх, фоточки совсем не грузятся, есть немного коломенских(() Церковь Николы Гостиного является одним из древнейших памятников Коломенского кремля. Название «Никола Гостиный» истолковывается, как производное от слова «гость», «гости». Значит, храм был построен гостями и ими же патронировался. «Гостями» назывались в Древней Руси наиболее состоятельные купцы, специализировавшиеся на международной торговле. С XVI века чин «гостя» мог жаловаться только царём. Гости в древности были также и носителями информации, перетекавшей из одного государства в другое. В начале XVIII столетия, при Петре I, чин гостя был упразднён. По археологическим данным, международные торговые связи в Коломне были уже в конце XII — XIII вв. В письменных источниках коломенские купцы-гости числом 13 прямо называются со времени Ивана Васильевича III (1462 — 1505). . Называли их «суконниками» (т. к. они торговали сукном) или «сурожанами» (по городу Сурож - современный Судак - главный пункт сбыта товаров на Чёрном море). Коломенские гости на правах ктиторов установили порядок раннего начала богослужения. Сделано это было для того, чтобы купцы успевали по своим торговым делам к началу торгового дня. Выходец из коломенского духовного сословия XIX века, писатель, издатель и публицист, оригинальный мыслитель Никита Петрович Гиляров-Платонов так вспоминал об этой особенности храма: «... в старые времена ... ранние обедни даже вообще запрещались, и одна из коломенских церквей (Николы в городе) обязана, сказывали мне, самим сооружением этому правилу: в виде привилегии, специально для того сооружённому храму дозволены были обедни ранее указанного часа». ....закладная доска храма Николы Гостиного. Закладными досками называются памятные плиты с вырезанным на них текстом о закладке и/или освящении церкви. Так вот, в описи 1786 года был приведён полностью текст этой закладной доски. Доска впоследствии исчезла, Вот какой текст был на каменной доске: «Лета 7009-го на память святаго пророка Амоса обложена сия церковь во имя святаго чюдотворца Николы при благоверном государе и великом князе Иоанне Васильевиче и при епископе коломенском Иосифе замышлением коломенского гостя Василия Иванова Юрьева». «Обложена», значит, завершена строительством, перестроена из дерева в камне. Э.В. Суханова заключила, что храм построен в 1501 году. церковь Николы Гостиного стала единственным точно датированным российским памятником рубежа XV — XVI вв. так называемого «посадского типа».... Ведь были ж люди...

Глеб. чето как-то представила один из возможных ответов: а узелки на верёвочке/ниточке/тряпочке не хочешь?!. А если серьезно - вопрос, конечно, интересный. Но будет ли ответ...С Праздником Преполовения! С перенесением мощей святителя Николая!

Лена, ещё рассказ ждём )). Так поняла, что от ж/д станции Коломна пешочком в Коломенский Кремль был маршрут. )) Пришлось Великим постом посетить Коломну. Пешком не рискнула, ждала трамвай, который там ходит по расписанию, строго один рейс в час. Объезжает целый район, и всю старую часть города оставляет в стороне. Пешком быстрее и надёжнее, если от этой ж/д станции))

...Особо почитается православными христианами за свои духовные подвиги и служение Церкви Великий Старец Оптиной пустыни иеросхимонах Макарий. О его жизненном пути написаны книги. Его имя всегда упоминается в исследовательских трудах об Оптиной пустыни и русском подвижничестве 19 века. А изданные его письма к духовным чадам составляют шесть больших томов... ...Родился Михаил Николаевич Иванов (так его звали в миру) в сельце Железняки Калужской губернии 20/3 декабря 1788 году, в небогатой дворянской семье. Его прадед - Иоанн, в монашестве Иосиф, был иноком Карачевского монастыря. Иноческой жизни посвятили себя и две племянницы старца, а также двоюродная сестра. Недалеко от его дома стоял монастырь праведного Лаврентия, Калужского чудотворца, посещения которого стали самыми яркими впечатлениями детства. В девять лет Михаил потерял мать, скончавшуюся от туберкулеза, и семья переехала в Карачев. Здесь он окончил приходское училище. Проживавшие в Льгове родственники помогли переехать к ним и устроиться в уездное казначейство бухгалтером. Позже старец вспоминал об этом периоде: «Бывало из-за одной копейки, по случаю недочета, приходилось просиживать по целой ночи, дабы свести приход с расходом». Через три года скромного и способного юношу приметил советник Курской казенной палаты Н. М. Ленивцев и порекомендовал на должность начальника счетного отдела. Так Михаил Иванов переехал в Курск, где поселился у своего покровителя. Но сердце молодого человека все больше тянется к духовной музыке и литературе. Он изучает жития святых и их творения. Чтобы иметь для этого больше времени, оставляет службу и уезжает в отцовское имение. Об этом периоде в его биографии так написано: «Михаил Николаевич поехал на Коренную ярмарку, накупил себе книг, преимущественно духовного содержания, и, возвратясь домой, углубился в чтение их, питая душу сродною ей пищею». Впечатлительный юноша все больше задумывается о суетности всего мирского, о вечности, умом, понять которую, невозможно. Побывав однажды в Площанской пустыни Орловской епархии, Михаил Николаевич так пленился красотой монашества, что не захотел возвращаться домой. Отказывается в пользу братьев от имения. В этой обители ему суждено было прожить, двадцать пять лет. В 1815 году его постригают в мантию с именем Макария в честь преподобного Макария Великого. Наконец-то он оказывается в среде своих единомышленников. В 1823 году начинает переписываться со старцем Леонидом (Наголкиным) и через некоторое время переселяется в скит Оптиной пустыни. Годы прошли в трудах и молитве. По всей России разошлась весть о старце Макарии как о мудром хранителе православной веры. По праву он становится Главным Старцем Оптиной пустыни. На нем теперь вся духовная жизнь монастыря. Многих изумлял старец Макарий, когда пел в храме со слезами и чувством раскаяния. Многие шли к нему за исцелением и получали его. Вот как современник описал портрет старца: «Наружный вид его был чрезвычайно привлекательным. Волосы на голове и бороде имел недлинные и седые, бороду окладистую. Руки его отличались гибкостью и мягкостью. Лицо белое и чистое, на вид более строгое, чем ласковое, но сияло какой-то неземною красотою. В нем было редкое соединение ума и детской простоты, тихости и смирения, делавших его доступным для всех и каждого». Кроме занятий по званию монастырского духовника и старца, отец Макарий получал по почте необыкновенно много писем со всех концов страны. Большую часть ответов обращавшимся к нему за духовными советами и житейскими проблемами писал он сам. В сокровищницу человеческой мудрости вошли письма многих известных людей. Войдет и это наследие Отца Макария, являющееся настоящим литературным памятником. Изданные письма не теряют своего значения и в наше время. В них вечные тайны бытия, смысл жизни, человеческая сила и слабость. Разве могут устареть его размышления: «… Мечемся, колеблемся, смущаемся: и все протекает как река, и уносит все прошедшее, как будто и не было, весьма немногое оставляет память о былом. Но что это в отношении к вечности?». Через старца Макария началось сближение с Оптиной пустынью представителей русской науки и литературы. Н.Гоголь после посещения старца Макария сказал: «Вошел я к Старцу одним, вышел – другим». А позже писал: «Мне нужно ежеминутно быть мыслями выше житейского дрязгу, и на всяком месте своего странствия быть в Оптиной Пустыни. Бог да воздаст Вам всем сторицею за Ваше доброе дело. Ваш всею душой». Старец Макарий предпринял издание рукописей преподобного Пансия Величковского. Этим печатным трудом было положено начало знаменитой издательской деятельности Оптиной пустыни. Старец Макарий собрал богатейшую библиотеку духовных книг, рукописей и журналов. Самые теплые воспоминания оставили о нем его ученики. Проходит время, но в душах верующих живут мысли и заповеди старца Макария: «Христианин, проводящий жизнь по заповедям Божиим, должен быть испытуем различными искушениями потому что враг, завидуя нашему спасению, всякими кознями старается сделать нам препятствия к исполнению воли Божией, а также потому, что не может быть тверда и истинна добродетель, когда не будет испытана противным ей препятствием и останется непоколебимою». (Автор статьи М. Лагутин) Из Жития преподобного Макария Старца Оптинского. Среди знаменитых посетителей старца Макария — писатель Николай Васильевич Гоголь. Он неоднократно приезжал в Оптину, при этом обязательно встречался для беседы со старцем. Отец Макарий много содействовал тому духовному перевороту, который уже созревал в душе писателя и в результате которого были созданы его последние, наиболее глубокие произведения — «Письма о Божественной Литургии», «Выбранные места из переписки с друзьями». Общение Гоголя со старцем — не только важнейший факт его биографии, но и знак того общего поворота русской культуры в целом к Православию, вере, духовным традициям, который постепенно начал происходить в середине XIX столетия.

Какую катастрофу предсказывала поэтесса? В 1914 году Анна Ахматова написала стихотворение, в котором она не только описала предчувствие одной из самых кровопролитных войн в мировой истории, но и предсказала ее грядущие ужасные последствия. Июль 1914 1 Пахнет гарью. Четыре недели Торф сухой по болотам горит. Даже птицы сегодня не пели, И осина уже не дрожит. Стало солнце немилостью Божьей, Дождик с Пасхи полей не кропил. Приходил одноногий прохожий И один на дворе говорил: «Сроки страшные близятся. Скоро Станет тесно от свежих могил. Ждите глада, и труса, и мора, И затменья небесных светил. Только нашей земли не разделит На потеху себе супостат: Богородица белый расстелет. Над скорбями великими плат». 2 Можжевельника запах сладкий От горящих лесов летит. Над ребятами стонут солдатки, Вдовий плач по деревне звенит. Не напрасно молебны служились, О дожде тосковала земля! Красной влагой тепло окропились Затоптанные поля. Низко, низко небо пустое, И голос молящего тих: «Ранят тело Твое пресвятое, Мечут жребий о ризах Твоих». Исторический контекст Под стихотворением, которое стало откликом Анны Ахматовой на события Первой мировой войны, проставлена точная дата — 20 июля 1914 года. 15 июля 1914 года Австрия объявила войну Сербии, а 19 июля Германия объявила войну России. В этот день Анна Ахматова была в Слепневе — имении родителей своего мужа, поэта Николая Гумилева. О начале войны здесь узнали вечером 20 июля, когда был опубликован «Высочайший манифест» императора Николая II о вступлении России в войну. Остаться в стороне от этого события поэтесса, которая ранее фактически не писала стихотворений по какому-либо историческому поводу, в этот раз не смогла. Свое произведение она озаглавила «Июль 1914». Здесь она говорит об одной из главных общенародных трагедий ХХ столетия и сливается с участью всех простых людей. В стихотворении Ахматова обращается к христианским образам и мотивам. Важно, что православная вера всегда являлась для поэта важным духовным ориентиром, а Священное Писание — богатым источником творчества. Поэтесса особенно почитала свою небесную покровительницу — праведную Анну Пророчицу, посетила Оптину пустынь, где встретилась с преподобным старцем Нептарием. Литературовед и переводчик Никита Струве в работе «Православие и культура» отмечал: «Доказывать, что Анна Ахматова была христианским поэтом, не приходится. Слишком явна христианская тональность ее поэзии, слишком отчетливы свидетельства о ней или ее собственные, хотя редкие, высказывания. Напомню кратко известное «утешительное» письмо Пастернака 1940 года, в котором он называет ее “истинной христианкой” <…> У нее, и в этом ее исключительность, не было эволюции в религиозных взглядах. Она не стала христианкой, она ею неизменно была всю жизнь. В стихотворении есть присущая Ахматовой детальность изображаемого и даже календарная точность: «пахнет гарью», «горит торф», отсутствие дождя — все это констатация природных катаклизмов конца июня — начала июля 1914 года. Действительно, в это время страна страдала от постоянных торфяных и лесных пожаров, засухи, о чем регулярно сообщали петербургские газеты. Однако конкретность описанных погодных явлений не только передает атмосферу начала войны, но обретает в контексте всего стихотворения апокалиптический смысл. В стихотворении "Июль 1914" отчетливо видна ориентация на текст Библии. Кто этот прохожий-пророк, о котором пишет Ахматова? Большая часть стихотворения посвящена описанию пророчества безымянного прохожего. Образ этого героя отсылает к реально существовавшему человеку. Известно, что день объявления Первой мировой войны (19 июля по старому стилю, 1 августа — по новому) совпал со днем памяти одного из самых почитаемых Русской Православной Церковью святых — Серафима Саровского. На эту дату пришлось обретение святых мощей преподобного. Существуют свидетельства о том, что подвижник смог предсказать тяжелейшие для судьбы страны события: «Такая великая скорбь будет, какой от века не было. Ангелы не будут поспевать принимать души». Пророчества старца о неизбежных бедствиях были предельно конкретны: «…произойдет великая продолжительная война и страшная революция в России, превышающая всякое воображение человеческое, ибо кровопролитие будет ужаснейшее». Несмотря на это трагическое обещание, преподобный Серафим говорил, что «Господь помилует Россию и приведет ее путем страданий к великой славе». Схожие мысли высказывает прохожий в стихотворении Ахматовой. С образом Божией Матери — Заступницы связывались надежды автора и всего народа на избавление от бед и «великих скорбей», постигших страну. Апокалипсис в июле В пророчестве странника есть прямые отсылки к Откровению Иоанна Богослова — последней пророческой книге Нового Завета. Помимо описания природных катаклизмов, затмения (Откр 9:2) здесь особенно заметна аллюзия на персонажей шестой главы Откровения — всадников Апокалипсиса. Они олицетворяют бедствия и катастрофы перед вторым пришествием и Страшным Судом. Согласно традиционной трактовке образов всадников, Мор — это нарицательное имя всадника на белом коне. Всадника, который едет на вороном коне, именуют Голодом. Еще один всадник, Раздор (Война), — на рыжем коне (Сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч (Откр 6:4)). Четвертый всадник — на коне бледном: и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными (Откр 6:8). Строка «Ждите глада, и труса, и мора» также отсылает к евангельскому тексту, к словам Иисуса Христа: Когда же услышите о войнах и смятениях, не ужасайтесь, ибо этому надлежит быть прежде: но не тотчас конец… восстанет народ на народ и царство на царство; будут большие землетрясения по местам, и глады, и моры, и ужасные явления, и великие знамения с неба (Лк 21:9–11). Последние строки Последние строки стихотворения «Ранят Тело Твое пресвятое /Мечут жребий о ризах Твоих» — это переложение строк из 21-го псалма Давида: Делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий (Пс 21:19). В Евангелии от Иоанна рассказывается следующее: Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак, сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет, — да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий» (Ин 19:23–24). Эти строки — напоминание о том, что после страданий обязательно наступит утешение и спасение. Стихотворение «Июль 1914» можно назвать пророчеством о близком будущем России. Анна Ахматова поэтически чувствовала приближение войны еще до ее объявления, а затем описала грядущие жестокие испытания, которые выпали на долю родной страны. (20 великих стихотворений. "Фома")

Е.ЛУКЬЯНОВ О посещении Анной Ахматовой Оптиной Пустыни (выдержки из статьи) 28—29 октября 1988 года мне довелось впервые навестить шамординскую схимонахиню Серафиму (в миру — Ирина Ефимовна Бобкова, 11/24 мая 1885 — 3 ноября 1990), которая в то время проживала в городе Гомеле. Схимонахине Серафиме было уже 103 года, но память она сохраняла удивительно ясную. Матушка Серафима дала мне машинопись объемом 18 страниц, с заглавием на 1-й странице «РАССКАЗЫ о СТАРЦЕ НЕКТАРИИ» (именно так в оригинале). Эту машинопись ей подарила матушка (в смысле супруга) гомельского священника отца Петра. Чтобы дальнейшее повествование было связным и последовательным, привожу здесь второй рассказ с сохранением орфографии и пунктуации оригинала (с. 4—5 машинописи): «Над<ежда> Алекс<андровна> П<авлович> в 1923 году рассказывала о батюшке о. Нектарии: Она в этом году жила там (в Оптиной. — Е. Л.) месяцев девять. Старец упорно и настойчиво приводит ее, да и всех, кто к нему обращается, к смирению. И когда она бунтует против его приемов, то происходит борьба, в которой всегда ей приходится смириться, уступить и согласиться, что она была неправа. Вот пример, испытанию терпения. Н<адежда> А<лександровна> рассказывает: “Прихожу утром. Говорит “Подожди”. Сижу час, полтора. Выходит старец и приглашает меня и еще двух девиц войти к нему. Девиц приглашает раздеться, а меня нет. Потом, обращаясь ко мне, говорит: — “Пойди, Наденька, позови ко мне Леву; я обещал Ниночке утешать его, пока она в Москве. Приведи его ко мне, мы поговорим об искусстве”. Я лечу к Леве. Он лежит и читает какую-то хорошую книгу, ему тепло, уютно. С ним сидит брат его Н<иколай> А<лександроаич. — “Лева, вас батюшка зовет…” Лева польщен, что сам батюшка за ним прислал — бросает книгу, обувается и идет. С ним просится и Н<иколай> А<лександрович>, которого о. Нектарий держит в “черном теле”. Мы обещаем ему привести его к батюшке и все идем в хибарку. Пришли и ждем в приемной час, два, три… Наконец, выходит о. Нектарий — веселый и светлый — и говорит: “Ну, милые мои, день склонился к вечеру, идите домой”. Я, как-то выйдя из терпения, сказала ему: “Долго ли вы, батюшка, будете с меня шкуру драть?” — намекая на его жестокость, а он ответил: — “Какая ты, Наденька, чудачка, вот мне присылают иногда апельсины, так что ж, по-твоему, я их должен в кожице есть?” Я именинница. Прихожу радостная к нему. Келейник говорит батюшке: “Она сегодня именинница”, а о. Нектарий, не поздравляя и не благословляя меня, говорит: “А ты готовилась к именинам?” Я отвечаю, что не знала, что нужно готовиться. “Отчего вы мне не сказали?” — “А значит, своего усердия нет! Будет у тебя сегодня постный обед со слезами, а если бы приготовилась, был бы пирог!” и ничего не подарил мне, только благословил. О Пушкине. “Пушкин был умнейший человек в России, а жил в тревоге и трепете, в тревоге и трепете. Все понимал, а себе жизнь испортил: у него на сердце всегда кошки скребли”. Я спросила: “А можно ли в искусстве без кошек?" Он ответил “Нельзя”. Когда Н<иколай> А<лександрович> и Лева приезжали из Москвы, то привозили много новых книг. Старец Нектарий велел им приходить и читать ему вслух все. Дошли до стихов Сологуба в альманахе “Феникс”. Стихи нескромные и Лева не решается их прочитать, но о. Нектарий говорит: “Читай все”. Прочтя стихи А. Ахматовой, Н<иколай> А<лександрович> Б<руни> сказал: “Батюшка, благословите эту поэтессу”. Тогда о. Нектарий сказал: “Она достойна… и праведна… приехать в Оптину Пустынь. Тут для нея две комнаты есть свободныя”». По просьбе матушки Серафимы эти рассказы я читал ей вслух, а она делала небольшие пояснения, касающиеся лиц и фактов, упомянутых в машинописи. В частности, она рассказала, что в описываемое время — перед окончательным закрытием и разорением Оптиной Пустыни — она вместе со своей родной сестрой Анастасией (обе были тогда рясофорными послушницами) несла послушание в оптинской монастырской больнице. Больница помещалась в корпусе при храме преподобного Илариона Великого (после возвращения Оптиной Пустыни Московской Патриархии в этом корпусе — поскольку он расположен за монастырскими стенами — на 2-м этаже была устроена женская гостиница, а 1-й этаж отвели под трапезную; храм был вновь освящен в 1991 году). Когда Анна Ахматова приезжала в Оптину, она останавливалась в комнате инокини Ирины, будущей схимонахини Серафимы. Эти сведения по дороге в Москву, в поезде, я кратко записал в своем путевом блокноте: «Когда сестры Ирина и Анастасия несли в Оптине послушание, их комнаты были в больничном корпусе (направо). Когда Анна Ахматова приезжала в Оптину, она жила в комнате у м. Ирины (рядом была комната м. Анастасии)». Рясофорная послушница Анастасия Бобкова впоследствии стала монахиней Анимаисой, а в 1977 году, за год до своей кончины, вместе с матушкой Серафимой приняла постриг в схиму — вновь с именем Анастасии (только не в честь преподобномученицы Анастасии Римляныни, как в крещении, а в честь великомученицы Анастасии Узорешительницы). Возвратившись в Москву, я напечатал на одной странице «КОММЕНТАРИЙ к рассказам о старце Нектарии, записанный со слов схимонахини Серафимы 29 октября 1988 г.». Рассказ об Анне Ахматовой был прокомментирован так: «К стр. 5 1. Когда Анна Ахматова приезжала в Оптину пустынь, она останавливалась в комнате послушницы Ирины (схимонахини Серафимы). Рядом была комната послушницы Анастасии — родной сестры послушницы Ирины. Комнаты были в больничном корпусе, направо. Это именно те две комнаты, про которые говорил отец Нектарий». С машинописи (с вложенным в нее «КОММЕНТАРИЕМ») были сняты ксерокопии и переданы в библиотеку Оптиной Пустыни. Эта машинопись вместе с моими путевыми заметками была предоставлена писательнице Анне Ильинской, которая по благословению тогдашнего наместника Оптиной Пустыни архимандрита Евлогия (впоследствии архиепископ Владимирский и Суздальский) подготовила к печати жизнеописание схимонахини Серафимы. Таким образом, свидетельство о посещении Анной Ахматовой Оптиной Пустыни впервые было опубликовано в литературной обработке Анны Ильинской в ее «духовном очерке» «Страницы жизни шамординской схимонахини Серафимы»: «Ностальгией об этих мучительно прекрасных днях, точно из первохристианской эпохи дарованных народу русскому для приобретения венца мученического, наполнена эмоционально скупая на первый взгляд строка: “И Оптиной мне больше не видать”, — но только на первый взгляд. Ибо поэт Анна Ахматова узрела знаменитую старческую вотчину именно такой: усиленно стираемой с лица земли, но молитвенно исповедующей имя Божие и не желающей истребляться. Об этом не кричишь — зубы стискиваешь…" Надо сказать, отец Нектарий был весьма образованным человеком. В годы своего предшествующего старчеству полузатвора он изучил множество светских наук, как то: математику, историю, географию, некоторое время занимался живописью и всегда следил за художественной литературой. Когда Лев Бруни наведывался в Москву, он всегда возвращался с чемоданчиком книжных новинок. Наряду со всеми Батюшка выказывал интерес к новым веяньям. Как ни странно, одна из последних книг, которую читали ему ученики, был “Закат Европы” Шпенглера. Любил слушать Белого, Блока, Хлебникова и особенно Ходасевича, стихи которого высоко ценил. Однажды ему прочитали кое-что из Ахматовой, а потом Бруни попросил: “Благословите эту поэтессу”. Батюшка сосредоточился, прикрыл глаза, а потом тихо вымолвил: “Она достойна… и праведна… приехать в Оптину пустынь. Тут для нее две комнаты есть”. Ахматовой передали старческое слово о ней, и она приехала,как паломница. Отец Нектарий благословил ее поселиться в келье послушницы Ирины Бобковой. Рядом через стенку жила Анастасия. Это и были те две комнаты, которые Батюшка в мыслях своих отвел Анне Андреевне: в больничном корпусе направо, там, где сейчас общежитие богомольцев… ...«Духовные дети оптинских старцев оказывали большое влияние на окружавших их людей. Так, знакомство с семьей Мансуровых способствовало воцерковлению Надежды Григорьевны Чулковой, жены писателя Г. И. Чулкова. В 1920-х гг. Надежда Григорьевна жила в Оптиной пустыни, где записывала рассказы старожилов о старцах Анатолии и Нектарии. Оформив свои записи в машинописный сборник “Цветочки Оптиной пустыни”, она подарила его о.Сергию Мечеву, пояснив в сопроводительной записке, что от каждого человека в Оптиной чувствует духовный аромат, чем и объясняется название сборника. Впоследствии машинопись хранилась у Елизаветы Александровны Булгаковой, которая передала ее в дар возрожденной Оптиной Пустыни » . ...Почему старец Нектарий пригласил Анну Ахматову приехать в Оптину — вполне понятно из его слов, которые приводятся в рассказе Надежды Павлович: «Она достойна… и праведна… приехать в Оптину Пустынь». Прозорливый старец видел, кому беседа с ним пойдет на пользу, а кто еще не созрел даже для простого посещения святой обители. Из рассказа актера Михаила Чехова видно, что старец Нектарий его пригласил точно так же, как и Анну Ахматову — провидев духовное устроение: «Попал и я к Старцу, и вот как это случилось. Русская поэтесса Н., находясь в общении с ним, сказала мне однажды, что во время ее последнего посещения Старец увидел у нее мой портрет в роли Гамлета. Посмотрев на портрет, он сказал: — Вижу проявление духа. Привези его ко мне» . «Русская поэтесса Н.» — это Надежда Александровна Павлович, преданная духовная дочь старца Нектария. Когда в мае 1922 года Лев Александрович Бруни прочитал старцу Нектарию ее письмо-исповедь, старец велел написать в ответ, что для таких, как она, в Оптиной места нет. Лев Александрович на такое не решился и ответил в обтекаемой форме: дескать, если ей так хочется, может приехать, — надеясь, что столичная журналистка с истерзанной душой и скептическим отношением к жизни все равно не соберется посетить Оптину. Когда же двадцатисемилетняя поэтесса в июле 1922 года, под праздник Казанской иконы Божией Матери, приехала в обитель, узнала от Бруни ответ старца Нектария и, попросив у старца прощения, сказала, что считает своим долгом уехать, старец велел ей остаться: «Божия Матерь привела вас сюда» ...

Лена, обычно четки в левой руке, четки накинуты на указательный и остальные с ним пальцы, двигает узелок/бусину большой палец. Бывают четочки на руку, на 20 примерно, на резинке, как браслет. Бывает удобно и для памятования, и "всегда под рукой". Есть возможность - сняли, помолились, обратно на руку одели. Ну то есть сколько угодно помощи разной придумано ))

Деяния Святых Апостолов, 8:9-24 Находился же в городе некоторый муж, именем Симон, который перед тем волхвовал и изумлял народ Самарийский, выдавая себя за кого-то великого. Ему внимали все, от малого до большого, говоря: сей есть великая сила Божия. А внимали ему потому, что он немалое время изумлял их волхвованиями. Но, когда поверили Филиппу, благовествующему о Царствии Божием и о имени Иисуса Христа, то крестились и мужчины и женщины. Уверовал и сам Симон и, крестившись, не отходил от Филиппа; и, видя совершающиеся великие силы и знамения, изумлялся. Находившиеся в Иерусалиме Апостолы, услышав, что Самаряне приняли слово Божие, послали к ним Петра и Иоанна, которые, придя, помолились о них, чтобы они приняли Духа Святаго. Ибо Он не сходил еще ни на одного из них, а только были они крещены во имя Господа Иисуса. Тогда возложили руки на них, и они приняли Духа Святаго. Симон же, увидев, что через возложение рук Апостольских подается Дух Святый, принес им деньги, говоря: дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я возложу руки, получал Духа Святаго. Но Петр сказал ему: серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги. Нет тебе в сем части и жребия, ИБО СЕРЛЦЕ ТВОЕ НЕПРАВО ПРЕД БОГОМ. Итак покайся в сем грехе твоем, и молись Богу: может быть, опустится тебе ПОМЫСЕЛ СЕРДЦА ТВОЕГО; ибо вижу тебя исполненного горькой желчи и в узах неправды. Симон же сказал в ответ: помолитесь вы за меня Господу, дабы не постигло меня ничто из сказанного вами. Толкования: Магн Аврелий Кассиодор Нет тебе в сем части и жребия, ибо сердце твое неправо пред Богом Следует знать, что часто в Божественных Писаниях вместо рассудка упоминается сердце. <...> Несомненно, пусть всем будет ясно, что источник наших мыслей находится там, откуда, как изучено, исходят добро и зло. Ведь и сама частица нашего тела есть место мысли, которая имеет образ огня; так что по справедливости находится в таком месте творения, откуда к нам может прийти размышление. Изъяснение Псалмов. Лопухин А.П. Итак покайся в сем грехе твоем, и молись Богу: может быть, опустится тебе помысел сердца твоего Может быть, опустится тебе помысл сердца твоего. Этим указывается на тяжесть греха Симонова, требующего для прощения особо усиленных молитв и покаяния. Помысл сердца твоего - приведенное выше сознательное намерение купить дар Божий за деньги, возможное лишь при другом Богохульном помысле, что Бог способен торговать Своими Дарами.

Лена, а Вы на 30 бусин, например, пользуйтесь. Есть даже четочка на 10 бусин, на палец одевается. Чтобы так, как отец Венедикт управлялся, надо столько времени с ними провести! Отец Нил в одной из бесед показывал, по так быстро, что мне было непонятно. И отец Венедикт на беседе показывал, но тоже не понятно было. Если правильно помню, у отца Венедикта четки были на 100 из мелких бусин, не плетеные, достаточной длины, чтобы на ладони, при их "одевании" получался перехлест, похожий на букву Х. И между бусинами небольшой ход, чтобы можно было их немного передаигать. Из того, что приходилось видеть - монашествующие очень бережно относятся к четкам, никогда не бросают их как попало, а аккуратно укладывают где-то рядом, но в сторонке, если приходится на время выпустить их из рук, чтобы не уронить, не забыть и т.д. При входе в дамскую комнату, простите за подробности, четки обычно оставляются сестрами в коридорчике на крючках на стене. Знакомая практиковала Иисусову молитву без четок, по пальцам, вернее их фалангам. По одной руке 20 молитв можно произнести на счёт - на каждом пальце 4 молитвы(на большом дополнительная иолитовка для ровного счета, если он нужен). Подумалось, надо бы попробовать 40 раз "Господи помилуй" на пальцах (интересно звучит)), чтобы счёт не отвлекал. Ещё можно попробовать разной величины шарики или узелки, сутажные или шерстяные. Здесь тоже возможно появится предпочтение какое-либо.

Взамен в том смысле, что это разговор Бога, но уже доступным и понятным для Руси, например, языком.

Возможно. А вот наше познание Господа, Матери Божией...Наше бытие "У иконы". У каждого, предположу, не одна и не две истории, связанные с иконами, с их историей, своим познанием. А уж для предков, когда ни книг особо, никаких возможностей.