Jump to content

Olqa

Пользователи
  • Content Count

    6983
  • Joined

  • Last visited

  • Days Won

    267

Everything posted by Olqa

  1. Служба Пятидесятницы преизбыточествует любимыми православными христианами песнопениями - такими, как, например, праздничная стихира «Царю небесный». Она так полюбилась людям, что примерно с XIV-XV веков ее стали прибавлять в начале каждой службы, включив в состав «обычного начала» (в более старой традиции обычное начало открывалось Трисвятым). Еще одна стихира Пятидесятницы, «Видехом свет истинный», которая стала настолько любима, что ее включили в чин Божественной литургии, где она поется после Причащения. "Видехом свет истинный, прияхом Духа Небесного, обретохом веру истинную, нераздельней Троице поклоняемся: Та бо нас спасла есть" Содержание этой песни: мы увидели истинный свет, так как омыв грехи свои в таинстве Крещения, называемся уже сынами Божиими по благодати, сынами света, получили Святого Духа чрез Таинство Миропомазания, исповедуем истинную (православную) веру, покланяемся нераздельней Троице, потому что Она спасла нас. Диакон, взяв из рук священника дискос, переносит его на жертвенник, а священник, взяв святую Чашу, благословляет ею молящихся. *** Обе этих стихиры специально опускаются в церковном богослужении в период от Пасхи до Пятидесятницы, будучи заменены другими песнопениями, чтобы в день Пятидесятницы прозвучать с новой силой. *** (Немного несвоевременно, как-будто, простите)).
  2. "...Некоторое представление о закарпатском оазисе молитвы дают выдержки из писем схимонахини Феофаны Ольге Николаевне Вышеславцевой. Письма свои м. Феофана не датировала. Скорее всего, они были посланы в конце (19)70-х годов. Матушка Феофана в молодые годы жила с родными в Полтаве и обращалась к владыке Феофану (Быстрову)12 за духовным руководством. О ней мне Ольга Николаевна говорила с восторгом. Их многое объединяло. Обе Ольги (до монашества), они познакомились, будучи уже в пожилом возрасте, в Москве, где м. Феофана была проездом. Всю жизнь она работала врачом в Питере. Когда вышла на пенсию, уехала в Закарпатье, чтобы жить в монастыре (кажется, в Мукачевском). Там она встретила о. Иова. Когда его перевели на приход13, м. Феофана поехала с ним, так как считала необходимым следить как врач за его некрепким здоровьем. Ольга Николаевна приехала в Угольку к о. Иову в 1967 году. Остановилась в хатке м. Феофаны и ее «сестер» – местных жительниц, помогавших м. Феофане справляться с бытовыми работами по обслуживанию многочисленных паломников из Москвы и из более далеких мест. Позже в записной книжке Ольги Николаевны об этом времени появится запись: «Два месяца без малого, июнь и июль 1967 года, в Угольке. Земля и Небо, Горка (где стоял храм, в котором служил о. Иов) и под горкой. Откровение на Горке и горечь «внизу». Все как сон. 29.10.68 г.». Узнавать подробности, расспрашивать Ольгу Николаевну мне всегда казалось неудобным, я только слушала то, что она сама рассказывала, а позже читала письма, присланные ей м. Феофаной. Обычно они изобиловали врачебными советами, что и как принимать в разных случаях, благодарностями за посылочки и просьбами найти какое-нибудь лекарство. Но иногда вдруг прорывалось иное – высокое, по-настоящему интересное, что я себе и выписала. Эти скупые отрывки хотя и не дают полного представления о жизни в закарпатской Угольке, но достаточно зримо передают ощущение духовной атмосферы, исполненной необыкновенного напряжения и силы, – в которой происходит преображение христианской души и совершается наше спасение. 1. «Чем глубже я погружаюсь в страх и радость литургической тайны, тем явственнее постигаю звучание хвалы Творцу, разлитое в природе. Иногда мне кажется, что вся Уголька – леса, горы, небо – это огромный храм, где все время звучит музыка Баха. Конечно, это – мгновения, но ими потом можно жить весь день, и все окрашивается и осмысливается совсем по-другому». 2. «Всюду скорби и недоумения, а причина одна: люди в своей жизни, мыслях, чувствах так далеко ушли от Бога, от вечных истин – основ нормальной жизни общества. И хочется всем дать почувствовать бездну и безысходность подобного существования. Но это еще не самое трудное. Труднее убедить человека, который подходит к Богу с полной уверенностью, что Божество есть только для того, чтобы охранять его интересы тут на земле, и что все можно купить своими деньгами и чужой молитвой, оставляя сердце свое совсем в стороне от Господа. Вот от таких бесед и встреч я совсем изнемогаю». 3. «У нас дома тоже царит дух мирской суеты, а это хуже всего». 4. «Какое утешение стоять на Горке и в самые глубокие минуты, когда о[тец] архимандрит провозглашает: «Свят Господь Бог наш», ощущать, как душа наполняется радостью, торжеством, умилением от сознания святости и величия Господа! Я… так люблю все славословящее имя Господне! Для меня в каждой фразе славословия и плач о своем ничтожестве, и умиление, и радость». 5. «Он (о. Иов) глубоко снисходительный и добр как священник, а в жизненном общении он оч[ень] скрытный, оч[ень] глубоко таит свое духовное богатство. Но бывают минуты, когда он приоткрывает себя, и тогда становится прямо страшно от глубины и высоты его духа. Это бывает очень-очень редко. После этого он всякими, иногда странными поступками, словами хочет заставить забыть все виденное. Вообще в быту это оч[ень] своеобразный, иногда тяжелый характер. Я часто говорю: «Конечно, Вы, о[тец] архим[андрит], земной ангел, но не дай Бог, чтобы у небесных Ангелов был Ваш характер». Он неизменно отвечает: «И все Вы, матушка, выдумываете». Глубоко уверена, что Господь ему даровал право быть выше наших норм и требований. Если бы не эта вера, то иногда было бы совсем трудно. Служить ему – великое счастье, но оч[ень] трудно. И все протесты меркнут и смолкают перед очевидной силой его молитвы». 6. «…Меня всегда удивляет, когда к принятию священства подходят только с точки зрения своего желания «служить Богу» в очень широком значении этой фразы и совершенно забывают, что это служение требует и специальных знаний, и навыков. Почему капитаном даже речного парохода не назначают человека без спец[иальных] знаний, а [миссию] капитана [на] такой глубокой чудной реке, как церковное служение (глубина церковного устава, традиций, таинств, дух[овного] руководства), без знаний может брать на себя человек только потому, что он желает служить Богу. Конечно, могут возникнуть большие трудности». 7. «…Кто не был на служении литургии Преждеосвящ[енных] Даров отцом архим[андритом], тот не знает силы его молитвенной отдачи. Когда-то мне была дарована большая, страшная радость во время этого служения, и сколько я ни буду жить, она будет повторяться в этот момент». 8. «Вчера у нас неожиданно было большое церковное торжество. Пришел к нам из соседнего села хор, такой простенький, деревенский, но пел так молитвенно; особенно трогательно и умилительно пели: «О Тебе радуется…»14 – это одно из моих любимейших песнопений». 9. «…Никогда так предельно ясно не выражена была сила благодати Божией на нем (о. Иове), как в эти дни (на Страстной нед[еле]). Почти без еды, совершенно без сна и отдыха исповедовал сотни, ходил по горам ночами исповедовать тех, кто не мог это совершить днем, ходил шатаясь, а когда начиналось богослужение – окрылялся и был точно помолодевшим и сильным. У меня все время было ощущение холодка (не холода души, а холодка благоговения перед совершающимся чудом силы Духа Святаго!)». 10. «Я живу точно раздвоена: и реагирую на все нужды, и что-то делаю, а в душе все время хорал голосов славословия Кресту и Страданию». 11. «Детским душам нужен дух семьи». 12. «Был такой случай в воскресенье: ночь я провела без сна, ждала вызова к о[тцу] архим[андриту], утром пришлось вести утреню (очень сложную), пришла домой на перерыв в полном изнеможении и пожалела себя. М. говорит: «Приходила женщина с ребенком, просит посмотреть, что с ним». Я взмолилась: «Не могу, пусть придет после литургии», – чтобы полежать хотя бы 30 м[инут]. После литургии пришла женщина, и я шла к ней с чувством противления (мне 80 лет, я не работаю, пусть едут в больницу). Увидела пятилетнюю девочку, синюю, умирающую, задыхающуюся, с такими измученными глазенками, и почувствовала себя виноватой в этих часах страдания и могущей быть смерти. Не хочу говорить, сами поймете, как рванулась моя душа к Господу с молитвой о прощении и помощи. Слава Богу, Он меня услышал. Ребенка удалось спасти (беда в том, что на другой день был День Победы и отправлять ребенка в больницу было бесполезно). И вот эти два дня я ясно чувствовала руку Господню, направляющую меня на правильное решение для ребенка. Сейчас девочка, милостью Божиею, вне опасности, а я, окаянная, окрыляемая милостью Господней, лежу ниц перед величием Его милосердия. И еще поняла, как страшно могла быть наказана (смертью ребенка) за жаление себя. Ежедневное умирание безо всякого колебания для других – вот наш удел. Ежедневно Крест и смерть – и буди имя Господне благословенно». 13. «Помните исторические слова о[тца] архим[андрита]: «Монашество – это просто и всегда везде просто»… и еще: «После монашества (т. е. после пострижения) жить прежней жизнью нельзя», т. е. если не внешне, то внутренне [необходимо] совершенно изменить свое отношение к окружающей среде». 14. «Не люблю, не признаю, не уважаю никаких самочинных нововведений в нашу церковную жизнь, не освященных и утвержденных власть имущими. О[тец] Таврион другого мнения, и нам трудно найти общий язык. Вот почему мне так всегда жаль и тревожно за души молодежи, попавшей к подобным руководителям. Как часто широта отрицания обрядов (как привыкли говорить наши модные водители душ) приводит к полной сумятице и прежде всего уничтожает первую основу Богопознания. Помните у апостола: «Все мне позволено, но не все полезно»15. По-моему, это прежде всего относится к смелости мышления о том, что неизмеримо выше и глубже необлагодатствованного человеческого мышления». 15. «…Радость от скорби и благодарение за нее есть единственное верное общение нас грешных с Господом. Когда-то, в дни далекой молодости, в моей душе еще не ясно обозначалось такое отношение к скорбям, и я пыталась высказать это одному духовнику (это было уже после потери вл[адыки] Феофана Быстрова), и он слушал меня, а потом сказал: «Этого принять нельзя, это какой-то духовный садизм». Помню, как долго я чувствовала боль [от] такого ответа и долго ни с кем не заводила таких разговоров, но в глубине души верила в истинность своих переживаний». 16. «…Когда я на рассвете поднимаюсь на Горку и вижу огоньки изб и в них людей, совершенно не понимающих того, какое великое чудо совершается в храме, меня охватывает тревога. Если мне открыто то, чего не знают многие, значит на меня ложится обязанность быть как бы их представительницей пред Господом. И это чувство обостряет желание молиться о всех. И так во многом. Живу в Угольке по Божьему благословению и по благословению старцев. Живу, чтобы охранять, как мне было сказано. Охранять не только для себя, а для всех, кто чувствует дух Угольки, для всех, кому дорог «заповедник чистой молитвы», в настоящем и прошлом совершаемой. Центр сегодняшней Угольки – о[тец] архим[андрит] с его мистической связью с великим прошлым этого места. Сознание своей ответственности и дает мне силы с помощью Божией пережить многое, перетерпеть, смириться, молиться. Для себя лично давно уже не жду того, чего хотелось». 17. «Он (архим. Иов) единственный, вероятно, на всем земном шаре человек, сумевший сохранить всю свою детскую чистоту чувств до семидесяти пяти л[ет] такой многогранной жизни. Нужно было видеть его лицо, такое смущенное, виноватое, когда он мне признался, что смущается писать таким «великим людям» (московским интеллигентам), потому что не знает русского языка. Всю силу убежденности в правоте употребила я на то, чтобы доказать, что В. И. и Вам нужны его мысли, а как они будут выражены – не имеет никакого значения и не уменьшит Вашего глубокого доверия к нему». 18. «О[тец] архим[андрит] стал похож на себя (подлечили). Все время ничто так не угнетало нас, его окружающих, как резкое изменение его облика. Жаловаться он не привык и до этого года всегда властвовал над своими недугами. Мы к этому привыкли, а вот в этом году сдал, и так больно было наблюдать за его бессилием и упадком энергии. Сейчас он по-прежнему энергичен, обслуживает всех приходящих и, конечно, уверяет, что совсем здоров». 19. «О[тец] архим[андрит] как ребенок, не умеет беречь себя, и приходится с большим трудом оберегать его от рискованных походов на высокую гору в дожди и т. п.» 20. «За свою почти тридцатилетнюю близость с о[тцом] архим[андритом] я не помню, чтобы его слова были сказаны впустую». 21. «У нас (в праздники) поет народ, поет очень своеобразно и по мелодии и по ударениям. Русским всегда трудно. Наше радостное «Христос воскресе» они тянут как самую минорную весть». 22. «…Как жаль, как нужно плакать о людях, которые так несчастны и так ничего не хотят знать». 23. «У меня в сознании всегда звучат слова моей первой игумении, когда она на всякий праздник снимала [сестер] со всех обязательных правил и ставила условие – чтобы ни один человек не ушел обиженным или неудовлетворенным». 24. «Особенность нашего хозяина (архим. Иова) в том, что он всегда легко и весело находит выход из любого положения». 25. «Еще одну радость послал мне Господь: при всей своей немощи иногда я могу быть нужна людям». 26. «…Выбралась свободная минутка, и я пошла в лес. Стояла около хорошенького молодого дубка. Он был весь в листве. И вот на моих глазах в одно мгновение с каким-то звенящим тихим шорохом у него спала вся листва, и его голенькие ветки потянулись вверх. Поразил меня и этот звук, и вид оголенного дерева. Только такому, оголенному, можно тянуться ввысь…» 27. «Всегда считаю, что потерпела поражение, если после горести, обиды или какой-либо неудачи потускнеет во мне радость и благодарение. Больше всего боюсь терять это состояние духа». 28. «Так сложились обстоятельства, что мне одной пришлось провести все чтение вечерни и повечерия (каноны повечерия – мое любимое). Начала как автомат, а потом живая благодать слов, воспоминания святых, общение с ними наполнили меня такой бодростью, радостью, крепостью, обновили меня как «орлю»16. Шла домой с переполненной душой благодарности Господу». 29. «Начинаются предпразднства, и пойдут чудные стихиры. Постараемся быть превыше плоти и расстояния и вместе впитывать в души святость и свежесть, которые внесли в обветшавший мир эти чудные события. А сейчас даже в нашем захолустье сильно чувствуется обветшалость общества человеческого. А в голове у меня слова Спасителя о том, что когда человек рождается в мир, тогда радость большая. И ведь в каждом таком обветшавшем существе есть этот человек, надо только докопаться и разбудить его…» 30. «Не будем же мы откладывать на черный день (речь о деньгах). На черный день есть у нас Господь. Это я внушила, с Божией помощью, и сестрам. Вот почему включились мы в добывание лекарств и рассылку их во все стороны». 31. «Важно найти дорогу в душу скорбящего, уверить в неизменной благости Божией, в том, что любая скорбь принесет радость и есть проявление любви Божией. И человек как-то укрепляется». 32. «Слава Богу, сейчас о[тец] архим[андрит] немного окреп и начал геройствовать. Под проливным дождем, когда реки превратились в грозные потоки, на тракторе «Беларусь» поехал освящать престол. Вода чуть не перевернула трактор, два человека свалились в воду, но, слава Богу, о[тец] архим[андрит] уцелел. Приехал и, зная, что я огорчена, ходил этаким павлином, делая вид, что совсем здоров. И только вчера, потеряв голос, стал послушным. Продул его ветер, заболел[и] глаз и висок». 33. «Пока явно со мной творятся чудеса. Дома я почти ничего не вижу, все как в тумане. А на Горке спокойно, правда с напряжением, читаю…» 34. «Все сильнее во мне звучит голос совести: надо какими угодно методами знакомить людей с тем прекрасным церковным миром, который от них скрыт. И как мы обязаны возвратить людям то богатство, которое даровано нам Господом (познание Его и во всем нашем православном служении Господу через Церковь и в Церкви). Когда-то в юности вл[адыка] Феофан сказал мне, как важно в каждый обычай, обряд вдохнуть тот молитвенный порыв, при котором он впервые начинался. Тогда все из мертвого станет живым в Духе». 35. «Глубоко уверена, что ежедневное совершение Евхаристии прогонит уныние, вызовет благодатный приток духовных сил и все приведет к лучшему. О[тец] архим[андрит] вполне одобрил мое мнение. Вспомните, в воспоминаниях о. Алексея Мечева есть место, когда он в период упадка духа и полного уныния обратился к о. Иоанну Кроншт[адтскому] и о. Иоанн посоветовал ему ежедневное служение литургии хотя бы в абсолютно пустом храме. Как это постепенно укрепило дух о. Алексея и привело к созданию крепкой дружной общины». 36. «Все-таки какое это счастье жить среди природы и чувствовать ее хвалу Вседержителю. Иногда я после литургии спускаюсь с Горки, и мне кажется, что оттуда, с пологих гор и леса, идет обратная волна молитв литургии. Каждая литургия – это задержка крушения мира, отражение темной силы, силящейся поглотить мир». 37. «Вот уже восемнадцать лет (из них шестнадцать при мне) ежедневно одним человеком совершается литургия за всех, и совершается не как-либо наспех, а с полным суточным богослужебным кругом и подготовкой. Служил о[тец] архим[андрит] и при двустороннем воспалении легких. Хотелось бы написать, как на прошлой неделе служили мы вдвоем с о[тцом] архим[андритом] на рассвете в пустом храме. Кругом вились за окном клубы тумана, и было чувство полного отрешения от всего земного, точно находились мы в преддверии грядущего»..." ***** Это из трудов монахини Варвары (Пыльневой), в схиме Сергии. Вышеизложенный текст и небольшое житие архим. Иова можно почитать здесь https://azbyka.ru/otechnik/Varvara_Pylneva/oazis-molitvy/.
  3. Николай Авдеев. Судьбы людей. Послевойна Анна Георг Словцова: ....После войны семья наша почти два года кочевала по разорённой войной Украине, так как воинская часть отца восстанавливала разрушенные немцами аэродромы. На одном из полустанков отец, выскочивший с чайником за кипятком, вдруг вернулся, неся вместе с товарищем безногого солдата. За ними внесли солдатский рюкзак и старенький баян. Ноги у солдата были отняты по самый пах. А сам он был молод, красив и, что называется, в "стельку" пьян. На удивлённые вопросы мамы и бабушки отец отвечал кратко и потрясённо: "Он пел!" Молодого инвалида старательно обтёрли мокрым полотенцем и уложили на топчан теплушки. Тем временем офицеры, желая установить личность солдата, проверили его рюкзак и были полностью сражены: безногий солдат был награждён пятью боевыми орденами, а отдельно, в красной коробочке, лежал Орден Ленина. И был инвалид сержантом Авдеевым Николаем Павловичем от роду двадцати пяти лет. Офицеры, прошедшие войну, многие, как мой отец, ещё и финскую, знали цену таким наградам. Среди орденов лежало письмо. Видно было, что его неоднократно комкали, а потом расправляли. Письмо было подписано: "любящая тебя Шурочка". "Любящая Шурочка" писала, что будь у Николая хоть одна нога - она бы за ним в госпиталь приехала. А уж совсем ползуна она, молодая и красивая, взять не может. Так и писала Шурочка - "ползуна!" В вагоне повисла угрюмая тишина. Мама всхлипнула, бабушка убеждённо сказала: "Бог её накажет!" - и ещё раз бережно обтёрла лицо спящего. Спал безногий солдат долго, а проснувшись, казалось, совсем не удивился, что едет неизвестно куда и неизвестно с кем. Так же легко согласился он остаться пока в нашей части, сказав при этом: "Там видно будет". Охотно откликнулся Николай и на просьбу спеть, с которой на удивление робко обратился мой отец, вообще-то человек не робкого десятка. Он впоследствии как-то, казалось нам тогда, робел перед Авдеевым. Это было преклонением перед уникальным талантом. Авдеев запел. Бархатный бас поплыл по вагону и словно заполнил собой окружающее пространство. Не стало слышно грохота колёс, за окном исчез мелькающий пейзаж. Сейчас иногда говорят - "попал в другое измерение". Нечто подобное произошло тогда с пассажирами вагона-теплушки. Я до сих пор думаю, что мне довелось в детстве слышать певца, обладающего не только уникальным голосом, но и ещё богатой, широкой душой, что и отличает великих певцов от бездарностей. Однажды я спросила бабушку: "Почему, когда дядя Коля поёт, облака то останавливаются, то бегут всё быстрей?" Бабушка задумалась, а потом ответила мне, как взрослой: "А ведь и правда! Это у нас душа от его голоса то замирает, то к Богу устремляется. Талант у Коленьки такой особый". А вскоре произошло то, что заставило окружающих посмотреть на певческий талант Авдеева с ещё большим изумлением. Через дорогу от школы, где жили офицерские семьи, в небольшом домике жила пожилая еврейка - тётя Пейся со своей очень красивой дочерью Розой. Эта ещё совсем молодая женщина была совершенно седой и немой. Это произошло с ней, когда в одном из маленьких местечек Белоруссии немцы уничтожали евреев. Чудом спасённая русскими соседями, лёжа в подвале со ртом, завязанным полотенцем, чтобы не кричала, Роза слышала, как зовут её из рядом горящего дома её дети - близнецы. Несчастная мать выжила, но онемела и поседела. В один из летних вечеров, когда Роза с лотком маковых ирисок зашла к нам во двор, на своей тележке на крыльцо выкатился дядя Коля. Надо сказать, что к этому времени он был уже официально оформлен комендантом офицерского общежития и получал зарплату, по существу был членом нашей семьи. Женщины поставили перед ним тазик с вишней, мы, дети, облепили его, и он рассказывал нам что-то очень смешное. При виде седой Розы дядя Коля вдруг замолчал и как-то особенно внимательно стал вглядываться в её лицо. Потом он запел. Запел, даже не попросив, как обычно, принести ему баян. Помню, что пел он какую-то незнакомую песню о несчастной уточке - лебёдушке, у которой злые охотники, потехи ради, убили её утят-лебедят. Могучий бас Авдеева то жалобно лился, то скорбно и гневно рокотал. Подняв глаза, я увидела, что все окна большого дома были открыты и в них молча застыли люди. И вот Роза как-то страшно замычала, потом упала на колени, подняла руки к небу, и из губ её вырвался молодой, звонкий и безумный от горя голос. На еврейском языке взывала к Богу несчастная мать. Несколько женщин, бросившихся к ней, застыли по знаку руки певца. А он всё пел, а Роза кричала всё тише и тише, пока с плачем не упала на траву. Её спешно подняли, внесли в дом, и около неё захлопотал наш полковой врач. А мы, рано повзрослевшие дети войны, как суслики, столбиками, остались сидеть молча в тёплой темноте южной ночи. Мы понимали, что стали свидетелями чуда, которое запомним на всю жизнь. Утром пришла тётя Пейся и, встав перед дядей Колей на колени, поцеловала ему руку. И снова все плакали. Впрочем, в моём детстве плакали часто даже мужчины. "Почему взрослые плачут? - спросила я маму. "Это слёзы войны, - ответила мне она, - в войну-то нам плакать было некогда, да и нельзя. Надо было выстоять, чтобы детей спасти. А теперь вот слёзы и отливаются. Твоё поколение уже не будет плакать. Только радоваться". Надо сказать, что я с горечью вспоминаю эти мамины слова. Радуюсь редко. Шёл 1948 год. И вот стало происходить что-то странное, непонятное нам, детям. С улиц города стали исчезать инвалиды, которых до этого было так много. Постукивали палочками слепые, но безрукие и безногие, особенно такие, как дядя Коля, практически исчезли. Взрослые испуганно и возмущённо шептались о том, что людей забирают ночами и куда-то увозят. В один из вечеров я услышала, как родители тихо говорили, что дядю Колю придётся спрятать, отправить к родным мамы, на дальний казачий хутор. ...Но здесь произошло событие, которое предопределило дальнейшую судьбу Николая Авдеева и стало таким ярким эпизодом в моей жизни. В 1948 году страна-победительница торжественно праздновала 800-летие Москвы. Повсюду висели флаги и транспаранты, проходили праздничные мероприятия. Одним из таких мероприятий должен был стать концерт в Доме офицеров. Случилось так, что проездом на какую-то инспекционную поездку в городе на целый день остановился маршал Георгий Константинович Жуков. Взрослые называли его коротко и уважительно "сам Маршал". Именно так это и звучало - с большой буквы. Отец пояснил мне, что я видела его в кино, когда, как и все, неоднократно смотрела Парад Победы. "Ну, на коне! Помнишь?" - говорил отец. Честно говоря, коня я помнила очень хорошо, удивляясь каждый раз, почему у него перебинтованы ноги. Маршала же я практически не разглядела. И вот офицерам объявили, что на концерте сводной самодеятельности воинских частей будет присутствовать Жуков. Каждый вечер шли репетиции, и на одной из них было решено, что цветы маршалу буду вручать я. Не могу сказать, что меня, в отличие от моей семьи, это обрадовало. Скорее, наоборот. Мне вообще очень не хотелось идти на концерт, ведь я всё это видела и слышала неоднократно. Теперь я уже никогда не узнаю, почему выбор пал на меня. Скорее, из-за совершенно кукольной внешности, которая, кстати, полностью не совпадала с моим мальчишеским характером. Два дня у нас в коммуналке строчил старый "Зингер". Мне спешно шили пышное платье из списанного парашюта. Шила мама. А бабушка, наспех нас накормив, вдруг стала днём, стоя на коленях, молиться перед иконой Святого Георгия Победоносца. Эта удивительно красивая икона была единственной сохранившейся из её большого иконостаса. В старом казачьем офицерском роду была она семейной. Много поколений молились перед ней, да и всех мальчиков у нас называли Георгием и Виктором. Я была удивлена, услышав, что бабушка непрестанно молится за дядю Колю. В торжественный день из меня изобразили нечто вроде кукольной Мальвины, вручили сноп мокрых гладиолусов и раз десять заставили повторить приветствие высокому гостю. В результате, когда подъехали три машины, и из первой вышел коренастый человек с суровым, как мне показалось, лицом и звёздами Героя на кителе, я всё начисто забыла. И буквально на одном дыхании выпалила: "Товарищ Жуков! Мы все вас поздравляем! Пожалуйста, живите долго со своим красивым конём!" Вокруг раздался гомерический хохот. Но громче всех, буквально до слёз, смеялся сам маршал. Кто-то из его сопровождения поспешно взял у меня огромный букет, и Жуков, продолжая смеяться, сказал: "Ну вот теперь я тебя вижу. Пойдём со мной!" И подав мне, как взрослой, руку повёл меня по лестнице, в ложу. В ложе стояли стулья и большое бархатное кресло для высокого гостя. Но он, смеясь, сказал: "Кресло для маленькой дамы!" - и, посадив меня в кресло, пододвинул свой стул ближе к перилам ложи. В ужасе и отчаянии от своего провала и позора я сжалась в кресле в комочек. "Как тебя зовут?" - спросил Жуков. "Людмила", - прошептала я. "Люсенька, значит!" - Жуков погладил меня по моим очень длинным волосам. Концерт начался. На сцене танцевали гопак, пели все известные фронтовые песни, снова танцевали. Мне же хотелось одного: сбежать и забиться куда-нибудь в тёмный уголок. На маршала я боялась даже поднять глаза. Но вдруг я просто подскочила от удивления. На сцене, вместо конферансье, появился мой отец. Напряжённым, каким-то чужим голосом отец объявил: "А сейчас перед вами выступит кавалер орденов (шло их перечисление) и кавалер ордена Ленина, танкист, сержант Николай Авдеев!" Дядю Колю давно уже знали и любили. Зал затих. Детским своим умом я не поняла сути происходящего. Но зрители в зале поняли сразу, что безногий человек на сцене был вызовом власти. Вызовом её безжалостному лицемерию по отношению к людям, которые, защищая Родину, защитили и эту самую власть. Власть, которая сейчас так жестоко и бессовестно избавлялась от покалеченных войной. Я всё это поняла, повзрослев. А тогда два офицера вынесли на сцену Авдеева, сидящего в таком же бархатном кресле с баяном в руках. И вот полилась песня: "Уж, ты ноченька, ночка тёмная…" Голос не пел. Он сначала тихо плакал, а потом громко зарыдал от одиночества и тоски. Зал замер. Вряд ли в нём был тогда человек, который не потерял в войну своих близких. Но зрители не успели зааплодировать, потому что певец сразу заговорил: "Товарищи! В старинных битвах отстояли Отечество наше и свою столицу - Москву! Но и за сто лет до нас прадеды наши погибали за Москву и Россию! Помянем же их!" И Авдеев запел: "Шумел, горел пожар московский…" Показалось, это перед всеми совершенно зримо пошли в своих сверкающих киверах победители 1812 года. В едином порыве зал стал дружно и слаженно отхлопывать рефрен песни. В ложе стали раздаваться восхищённые голоса. Я, наконец осмелев, посмотрела на Жукова. Он, сжав руками барьер ложи, откинулся на спинку стула. Явное удивление и восхищение читалось на его лице. Но вдруг баян замолчал. Руки певца бессильно упали на него, Авдеев повернул голову в сторону маршальской ложи, и серебряная труба его голоса в полной тишине пропела: "Судьба играет человеком, она изменчива всегда…" Зал буквально взорвался от восторга. На сцене выросла гора цветов. Жуков слегка повернул голову и властно сказал кому-то позади себя: "Узнай, распорядись!" Здесь я наконец-то пришла в себя и, тронув Жукова за колено, сказала: "А я всё про дядю Колю знаю!" "Тогда расскажи", - ответил он мне и наклонился ближе. Но раздались звуки рояля, и снова, но уже торжественно и скорбно, заполнил зал фантастический голос: "Ты взойди моя заря, заря моя последняя…" В порыве чувств люди в зале стали вставать, многие плакали. Я вновь посмотрела на Жукова. Он сидел так же, откинувшись на спинку стула, с вытянутыми на барьер ложи руками. Но глаза у него были закрыты, и лицо побледнело и стало печальным и усталым. Скорбно и моляще прогудел бас Авдеева: "Ты укрепи меня, Господь!" И в этот момент в неподалёку стоящей церкви ударили колокола. Зал бушевал. Жуков открыл глаза и, произнеся: "Фантастика!", снова наклонился ко мне и, как мне показалось, строго спросил: "Так что же ты знаешь про дядю Колю?" Я заторопилась: "Его мой папа на станции нашёл. Он у нас теперь комендантом работает, и в семье, как родной. Он, знаете, какой добрый и всё-всё умеет!" Лицо маршала оставалось таким же печальным и усталым. "Детка, как ты думаешь, что для этого человека можно сейчас сделать?" - спросил он у меня как у взрослой. Я на секунду задумалась: "Баян ему доктор подарил, а он совсем старенький. Новый бы надо купить! Да уж это когда разживёмся", - заговорила я бабушкиными словами. "А главное - дяде Коле жильё какое-нибудь надо. Мы-то в целой каптёрке живём, а он в чуланчике возле котельной ютится!" Жуков слушал меня молча и неулыбчиво. И вдруг спросил: "А тебе самой что хочется?" И здесь я поняла, что нужно вовсю пользоваться случаем. "Мне ничего не надо. Я вообще счастливая. У меня папа с войны вернулся. А вот Ниночке, подружке моей, нужен специальный детский дом, потому что она немая. У неё немцы язык отрезали и свастику на ручке выжгли. Это чтобы её родители-подпольщики заговорили. Но они всё равно никого не выдали, и их расстреляли". Я не увидела лица маршала. Он вдруг поднял меня на руки и крепко обнял. На какое-то время я услышала, как под кителем со звёздами Героя ровно и сильно бьётся сердце Жукова. Потом он опустил меня на пол и бросил: "Пошли!" Дядя Коля сидел внизу на диванчике, смотрел, как мы спускаемся к нему, и лицо его показалось мне таким же усталым и печальным. Потом маршал подошёл к Авдееву и сел рядом. Некоторое время они сидели молча. Но вот Жуков заговорил. О чём говорили они - безногий сержант и маршал со звёздами Героя - Николай не рассказывал, но бабушка говорила, что всю следующую ночь он не спал. Домой ехали мы с дядей Колей. В руках у меня были два огромных пакета с конфетами, а рядом на сиденье лежали два роскошных набора рижских духов. На следующее утро Николая Авдеева увезли в штаб, где ему торжественно вручили сияющий малиновым перламутром аккордеон, а главное - конверт с ордером на комнату в большом и красивом доме. Комната оказалась тоже очень большой и красивой, с большим окном и паркетными полами. Николай Авдеев окончил музыкальное училище и до конца жизни работал заведующим Дома культуры. А умер он рано, когда ему исполнилось 47 лет. У него было два сына-близнеца, которые стали впоследствии хорошими врачами. Дивный голос своего отца они не унаследовали. Он ушёл с ним. За Ниночкой приехали из Киева и увезли её в хороший интернат, где, говорили, она была всеобщей любимицей. Но умерла Ниночка, не дожив до двадцати лет. Не знаю, то ли сердце её было сломлено пережитым ужасом, то ли, как говорила бабушка, родители-мученики ждали и звали её. Отца же моего почему-то направили на курсы политработников в Смоленске. Служил он потом в войсковых училищах, и помню, что всегда заботился особенно о курсантах-сиротах. Многие из них, став сейчас седыми отставниками, вспоминают о нём с любовью и уважением...
  4. История о том, как не стареть. Несколько лет назад мне случилось навещать одну пожилую женщину М. Ей было семьдесят два года. Это был очень добрый и порядочный человек. К сожалению, практически неверующий. В храм она никогда не ходила, хотя была крещёной и на Пасху красила яйца и пекла куличи, а на Рождество вспоминала, как в детстве они отмечали в семье этот добрый праздник. Сейчас монахиня Филарета трудится в Новодевичьем монастыре: возрождает монашескую жизнь на новом подворье в Подмосковье. Пришлось ей недолго понести и крест настоятельницы. Годы идут, ей уже за семьдесят. Пора бы на покой! Но нужно успеть ещё многое. И мать Филарета садится к столу — дописывать очерк о своей игуменье. Помоги ей Господи! Ольга Рожнева.
  5. Простить по-настоящему — как? Мне кажется, что простить по-настоящему (для начала хотя бы умом) легче человеку верующему. Потому что неверующему человеку сложно объяснить, например, слова, которыми старцы утешали обиженных: «Знай, что когда ты просишь у Бога смирения, то он обязательно пошлет тебе человека, который тебя обидит, унизит, оскорбит и уничижит». Верующему человеку достаточно просто понять, что те люди, которые нас так или иначе обидели, задели, причинили нам какое-то зло – это орудие Божьего промысла. Достаточно вспомнить слова Ветхого Завета, что Господь ожесточил сердце фараона, чтобы вывести Израиль из Египта. Или, например, в отношении Навуходоносора, который разрушил Иерусалим,написано: «Раб Мой, Навуходоносор!». Поэтому важно понять для себя, что в некотором смысле эти люди – ангелы, которых Господь посылает, с какой-то Своей, иногда с совершенно непонятной для нас целью. Следующий, очень важный шаг в деле прощения – отделить наши чувства друг от друга и от наших действий, боль обиды от желания мести, гневных разбирательств, непрощения, вплоть до пожеланий смерти другому человеку. Не нужно специально бороться с болью, потому что это естественное, нормальное чувство, которое мы переживаем. А вот сопровождающие его негативные чувства и действия, обращенные на другого человека, нужно отделить и искоренить. Прощая человека, мы не обязательно должны перестать вести себя по отношению к нему каким-нибудь специальным образом. Это хорошо понятно на примере, когда родители считают необходимым наказать ребенка. Не всегда при этом они на него сердятся: вполне возможно, они его давным-давно простили, но, тем не менее, считают нужным лишить его чего-нибудь приятного. То же самое очень важно сделать в отношении наших обидчиков. Представьте себе: у вас сложные отношения с каким-нибудь соседом по лестничной площадке, который, несмотря на все ваши попытки, гадко себя ведет. Вы вполне можете довести дело даже до судебного разбирательства. При этом по-христиански ваши действия не должны быть связаны с обидой, ненавистью в отношении него. Это важно в любой ситуации. Даже на войне, когда долг человека убивать врагов. Военное время всегда возрождает если не формальное язычество, то некое языческое упоение войной – кровью, ненавистью и так далее. Христианину нужно этого не допускать. То же самое касается ситуации, когда враг появляется в семье. Например, когда посторонний человек уводит из семьи мужа или жену. Или в бизнесе, особенно если наши конкуренты начинают вести нечестную борьбу и пользоваться теми средствами, которые ты как христианин никак не можешь себе позволить. Можно и нужно продолжать бороться. Но необходимо бороться и со своими негативными чувствами и молиться за обидчиков. И, наконец, очень важно помнить, что вообще-то мы глубоко не совершенные люди, поэтому ждать от самих себя что «вот, я ни на кого не буду держать обид и всех прощу», это, в некотором смысле, гордыня. Не надо удивляться, что порой у вас не получается кого-то простить. Постараемся подойти к своим обидам творчески: не просто позволять себе продолжать обижаться – а молиться и думать, что с этим можно сделать. Священник Максим Первозванский
  6. Телеграмм-канал "Паки и паки..." Постимся постом приятным На вечерне понедельника первой седмицы Великого поста мы услышим хорошо известные слова «постимся постом приятным, благоугодным Господеви». С некоторых пор, особенно в обыденной речи церковных людей, первая часть этой фразы стала употребляется с некоторой долей иронии – особенно когда на столе много изысканных постных блюд. В действительности, изначальный смысл этих слов далек от того, чтобы заподозрить их автора в грехе гортанобесия. О. А. Седакова дает следующий перевод: будем же поститься постом, который может быть принят (Богом), угодным Господу. Однако возможен и другой вариант перевода цсл слова «приятный» – принятый, установленный Церковью. В этом случае перевод будет звучать так: Будем поститься постом, который принят (Церковью), угодным Господу. На предпочтительность этого перевода указывает, в частности, то, что значение «угодный Богу, принимаемый Господом пост» имеет цсл прилагательное «благоугодный». Да и знаток греческого, профессор Московской духовной академии Борис Александрович Нелюбов на своих лекциях говорил, что правильным является именно второй вариант. А духовный смысл этого послания следующий: именно тот пост, который принят Церковью, угоден в очах Господа. Очевидно, это относится не только к Великому посту, но и к иным церковным установлениям о постах.
  7. Бог простит. И я прощаю. Простите и меня, дорогие о Господе отцы, братия и сестры!
  8. Ка-то перечитывала место, где у семейной пары родился ребенок. Чувства отца и матери, их разное поначалу отношение к ребенку, их мысли - это шедевр. )) Вот это психология!!! Читай, понимай, не конфликтуй, потому что всему свое время. Как будто заглянул в душу того и другого и оттуда законспектировал...
  9. Вот непонятно. Таксист сказал, что он отдает 20 р диспетчерам и 15 р таксопарку (?!), хотя по сути здесь все работают на своих авто. Остальная выручка - его доход. Но при этом бывшая фирма "Везёт" больше не существует, ее наклейки на машинах на неделю еще, далее снять. Если Яндексу не принадлежит ничего, то почему он диктует свои условия? Да, хорошо известную всем местным таксистам улицу диспетчер искала полторы минуты, но так и не нашла. Предложила ехать по таксометру. Нет, Саша, имела ввиду таксистов в возрасте. Как раз вчера было собрание в "таксопарке", где собралось много таких мужичков, которые не разобрались пока в новой этой программе. Будем надеяться, что скоро они поедут, как и у вас, просто тыкая куда-нибудь, без заморочек )). А в поселке такси держит одна дама плюс самостоятельные извозчики. Цены высокие, на Новый год и Пасху тарифы задваивают. Не понятно как лучше, чья монополия выгоднее людям ). Так я и подумала, что наш брат может так оценить, как настроение у него будет, не по факту )) и сестра тоже ))
  10. Про водителей все понятно. Но я первый раз услышала, что водитель по окончанию маршрута сразу начинает оценивать клиента. Водитель в своей программе. Он не может далее работать, пока не оставит отзыв о клиенте. Был ли в маске, как себя вел и т.п. Это новшество здесь со вчерашнего дня. Местные фирмочки подмял под себя гигант. Таксист не знает, где офис диспетчеров, точно не в Калуге даже. То есть вот эта фирма-гигант, чьи машины колесят по всей территории России, собирает информацию о своих клиентах. Водитель сказал, что по итогу некоего промежутка времени будет произведен анализ. Те водители, рейтинг которых у пассажиров низкий, будут отключены от системы - то есть, больше не будет работать водителями этой фирмы. А др а этой местности нет. Значит, частный извоз. Это сложнее. Соответственно, анализ пассажиров тоже будет вестись. Ведь мы вызываем такси со своего номера телефона, в основном. Аналонюг китайского существования. Борьба за собственный рейтинг. Фильм сейчас идёт в кинотеатрах "Двое из будущего". 2040 год там на дворе. Как раз рейтинг человека рулит всем. На бутылку со спиртным накручена пробка с программным управлением. Наливает согласно рейтингу. Плохой рейтинг - ни кредита, ни выпивки, ни че го. Начало положено )) Да, ещё. Опять удар по более взрослому поколению, которым непросто разобраться в этой новой системе программного обеспечения. Молодежи легче.
  11. Детские сады- это особая рабочая зона. Во-первых, ответственность за жизнь детей, во-вторых, большой или малый, но женский коллектив, который постоянно в окружении деток. В-третьих, большое количество родителей - нагрузка на воспитателей. Честно сказать, вообще не знаю, как сейчас работают в условиях оптимизации. Это особые люди, особые условия труда. Поэтому некоторые заведующие не ленились звонить на предыдущее место работы будущего сотрудника и узнавать, что за человек он. Сейчас ещё проще. 10-15 учреждений в одной увязке (в Москве, не знаю, как в других местах), поменять место работы проблематично, если не иметь ввиду делать это на постоянной основе. *** Инна, не везде люди могут себе позволить общаться со специалистом по ВЦ или онлайн. Этого просто не существует в природе, уровень зарплат и пенсий отличается от Москвы, например. Как и вообще уровень жизни. Тут специалисты не помогут, я серьезно.
  12. Был такой период, когда после колледжа (в прошлом педагогического училища), все желающие могли поступить аж сразу на 4-тый курс ВУЗа по специальности педагог-психолог. Ну очень узкая специализация и просто ни о чем разговор за 2 года обучения, да ещё часто очно-заочная форма обучения.. Повторюсь, это было в определенный период. Специалистов по образованию много. По действительному соответствию специализации считанные единицы. Поэтому у заведующих и директоров школ, намучившихся с такими "специалистами", отношение такое. Что есть он, что его нет - разницы никакой ни детям, ни родителям. Даша, это не в Ваш огород, это из моего опыта. В частном центре может быть лучше, но не обязательно. Например, та же мед сеть, которая чуть не в каждом подъезде уже свои кабинеты имеет, з/плата невысокая, по крайней мере тем требованиям, что выдвигает работодатель, совершенно не соответствует...Но надо пытаться, где-то есть Ваше рабочее место.
  13. Эх, Валя, да это как посмотреть. Мой знакомый полностью самостоятельный. Но и тут засада. Потихоньку помаленьку стал угнетаться,что все одно и тоже, одно и тоже. Трудно, нудно. Надо дождаться второго дыхания. Бывают совсем другие ситуации, когда придется подумать: ну и чем я был недоволен тогда?! Это был рай, а я думал, что в аду...А про трудоголиков психологи говорят, что они таким образом прячутся от проблем, от реального положения дел. Да, согласна, это тоже путь спасения, как кажется. Ещё вроде как на Западе, говорят знающие люди, еслимли вам требуется время за пределами рабочего - вы плохой специалист. Рабочее время дано на работу. У них там все пронормировано, просчитано, проплачено. Насчёт того, что послали пол мыть. В Москве сейчас вообще в группах помощников воспитателя практически нет. Сами воспитатели все убирают, моют. И не факт, что им за это доплачивают. Во всяком случае не 100 % точно. Мало кто уволился, хотя гайки закручивают так, что косточки хрустят. А вот сегодня у меня такая новость. Пришлось воспользоваться такси, так как иного транспорта нет в нужном направлении. Таксист поделился, что после того, как маршрут завершится, он должен будет оценить клиента: был ли в маске, как себя вел, что то там ещё. Оплата вроде. То есть всякому дебоширу когда-то скажут: у вас рейтинг плохой, ходите ножками. То, что оценивать предлагают работу работников, которые оказывали услугу - это не новость. От этого зависят доплаты, премиальные и т.п. Оказывается, теперь и клиент под контролем)). Известная группа такси. Теперь вот глубинки российские под себя подминают.
  14. Наверное правильнее будет так звучать: "Отче! Спаси Вас Господь за уроки ЦСЯ", чем: "спаси Вас Господь, отче, за уроки". А вот такие окончания (или состав слова?) по каким правилам? Из 22 псалма: "...и еже вселитимися В дом Господень в долготу дней"
  15. Из 90 псалма 13 на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. 14 Яко на Мя упова́, и изба́влю и́: покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Даже при написании русскими буквами местоимение и (его) выделено ударением. Но это, опять же, когда читаешь. А когда слышишь и не знаешь, что это местоимение...(( "И избавлю, и покрыю, и яко позна имя Мое..." Спаси Господи, отче (вот неверное обращение, потому как звательный падеж)), за урок ЦСЯ.
  16. На памяти с ходу "с путешествующими путешествуй". На ЦСЯ Утвенние и вечерние молитвы, 1990 что ли года перевыпуска. Император ещё поминается. Это, конечно, не совсем про запятые, но про репринт. )) Отче, все верно Вы пишите. Но произносить набор слов, не всегда понятный по смыслу, без интонаций, тоже не совсем правильно. Одно дело домашняя молитва, другое когда читать в храме. ))
  17. Валюша, но и застарелый грех обиды - см. к какому разряду страстей он относится - тоже не подарок к началу Поста. Может, человек не хотел, не подумал, не вкладывал столько или такого смысла в слова...И он мог уже покаяться=Господь простил. А мы все ещё нет. Оно для того и есть - Прощённое Воскресение... или
  18. Ну что...первые Великопостные поклоны сегодня... БОГОСЛУЖЕНИЕ СЫРНОЙ СЕДМИЦЫ В песнопениях всей этой седмицы Святая Церковь призывает нас к особому воздержанию, напоминая нам о грехопадении прародителей, произшедшем от невоздержания. Во все дни сырной седмицы к песнопениям Октоиха и Минеи присоединяются песнопения из Постной Триоди. В среду и пятницу сырной седмицы Литургии по причине поста не бывает, за исключением тех случаев, когда в эти дни случится Сретение Господне или храмовой праздник. В среду и пятницу сырные совершается служба, подобная великопостной, но с некоторыми отличиями. Во вторник и четверг сырной седмицы вечером первая половина вечерни совершается по обычному Уставу вседневной вечерни, то есть без чтения кафизмы (как это бывает во время Великого Поста), без особых прокимнов и паремий. Но после «Ныне отпущаеши» и Трисвятого – окончание вечерни такое же, как и во время Великого Поста: пение тропарей «Богородице, Дево, радуйся», «Крестителю Христов» – и прочее последование. В конце вечерни, после молитвы «Небесный Царю» произносится молитва святого Ефрема Сирина с поклонами «Господи и Владыко живота моего» (3 земных, 12 поясных, 1 земной)375. По «Отче наш» – «Господи, помилуй» (12 раз); затем священник: «Слава Тебе, Христе Боже» и прочее, затем – отпуст. После вечерни (во вторник и четверг вечера) сразу служится великое повечерие с земными поклонами. Особенности великого повечерия, по сравнению с великопостными, следующие: после канона, «Достойно есть», Трисвятого и «Отче наш» тропари «Господи сил, с нами буди» не поем, но поются или читаются тропари дня и храма, затем – «Боже отец наших», «Иже во всем мире», «Слава»: «Со святыми упокой», «И ныне»: «Молитвами, Господи, всех святых» и далее по Часослову. Отпуст малый (молитва «Владыко Многомилостиве» – не читается). В среду и пяток сырные на утрене вместо «Бог Господь» поется «Аллилуиа» на рядовой глас из Октоиха и троичны гласа (см. в конце Триоди и Ирмология). К канонам Октоиха и Минеи присоединяются из Постной Триоди полный канон и трипеснец. Особенность соединения канонов та, что в тех песнях, где есть трипеснцы Триоди (в среду – 3, 8 и 9, а в пятницу – 5, 8 и 9 песни), пение Октоиха и Минеи оставляется, а ирмосы, тропари и катавасия берутся из Триоди; в другие же дни седмицы, в этом случае, оставляется только пение Октоиха. В остальных песнях первым идет канон Октоиха с ирмосом и затем – каноны Минеи и Триоди без ирмосов. По существующей практике припев к тропарям Триоди: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя». Для ясности приведем схему соединения утренних канонов Октоиха, Минеи и Триоди в дни сырной седмицы. По 9 песни и ектений поется светилен троичен гласа, как и во время Великого Поста. И далее – конец утрени великопостной. Часы в сырную среду и пятницу совершаются великопостные с поклонами, но только с тем отличием, что на них не положено стихословить кафизмы. Тропарь 1 часа: «Заутра услыши глас мой» и подобные ему тропари на других часах не поются, а читаются. После 9 часа сразу совершается чин Изобразительных: читаются «изобразительны» – псалмы 102 и 145 (во время Великого Поста они опускаются), и «поскору» читаются (а не поются) «Блаженны». В конце – молитва святого Ефрема Сирина (16 поклононов) и сразу – вечерня (псалом 33 – не читается), относящаяся уже к следующему дню. Вечерня после часов (в среду и пятницу сырные) совершается обычная, вседневная, но имеющая следующие особенности. После «Свете тихий» поется прокимен, читается паремия и поется второй прокимен. Читается «Ныне отпущаеши» и по «Отче наш» поется тропарь святому из Минеи; «Слава, и ныне» – Богородичен по гласу тропаря святого. Вместо «Господи, помилуй» (40) священник возглашает сугубую ектению: «Помилуй нас, Боже»; после возгласа – молитва святого Ефрема Сирина (3 поклона), и чтец читает молитву «Всесвятая Троице, Единосущная державо». Хор: «Буди Имя Господне». Чтец: псалом 33 («Благословлю Господа»). Священник на амвоне возглашает: «Премудрость». Хор: «Достойно есть» (до слов «Честнейшую Херувим...»). Священник: «Пресвятая Богородице, спаси нас». Хор: «Честнейшую Херувим». Священник: «Слава Тебе, Христе Боже». Хор: «Слава, и ныне. «Господи, помилуй» (3)."Благослови». Отпуст. В сырные среду и пятницу вечером совершается малое повечерие. Если в среду и пятницу случится праздник Трех святителей (30 января/12 февраля) или Обретение главы Иоанна Предтечи (24 февраля/9 марта), то службы этих праздников совершаются во вторник или четверг сырные; праздники храмовой или Сретения, пришедшиеся на эти дни, не переносятся, но в конце вечерни, утрени и каждого часа совершаются по три великих поклона с молитвой святого Ефрема Сирина. Литургия служится святого Иоанна Златоуста в свое время (вечерня вечером не служится).
  19. Благодарю от всей души, мои дорогие! За поздравления, за пожелания!
  20. "Кого когда-то называли люди Царем в насмешку, Богом в самом деле, Кто был убит — и чье орудье пытки Cогрето теплотой моей груди... " Анна Андреевна Ахматова (сегодня памятный день ее ухода из жизни)
  21. Знаки препинания только там усложняют немного. Может, отредактировать аккуратненько карандашиком? Те тексты, которые читаются на службе (репринты Октоиха, Миней), иногда выверяем с текстами с сайта Последование.ру, где все запятые на местах.
  22. Сегодня в храм пришла одна женщина, она своё детство провела в Освенциме, но по милости Божией осталась жива. И говорит: "Батюшка, я счастливая, я вообще ничем не болею, и всё у меня хорошо". Но глядя на неё никогда не скажешь, что она ничем не болеет, она и сгорбленная и еле ходит, и видно уже, что диагнозов там с полсотни наберётся, но внутреннее состояние духа таково, что у неё совершенно нет никакого ропота на Бога. Вот как бывает. Человек вроде и старый очень...Представляете, Освенцим освободили в 1945 году. Можете себе представить, сколько ей лет? Очень много, под 90. И она говорит: "У меня ничего не болит, слава Богу, я хорошо себя чувствую". Вот чудеса-то! И всё время непрестанно, когда мне удаётся с ней общаться, она всё время только Бога благодарит и за то, что Он её спас, и за все этапы её жизни. Жизнь тяжелейшая, ни с кем из нас не сравнится, и тем не менее, человек рад, доволен жизнью, не ропщет, и ничего у неё не болит. Вот через такие тяжёлые испытания человек очень часто достигает настоящего христианского устроения. Вот и всем вам того желаю, ну и себе в первую очередь. © Протоиерей Димитрий Смирнов
  23. Приехала одна женщина к Батюшке Виталию (Сидоренко), целует ему руки. А он ей говорит: «Тебе легко мне целовать руки, а дома матери целуешь руки?» — «Нет». — «Значит, твоя любовь лицемерная». Часто спрашивал тех, кто к нему приходил: «Как ты с матерью обращаешься? Берешь ли у нее благословение?» И учил слушаться, смиряться перед родителями, брать у них благословение на всякое важное дело, целовать их руки. Был такой случай. Дочь после размолвки с родителями умерла без примирения. Матери часто снился ее гроб, стоящий в доме. Она обратилась к отцу Виталию, и он дал ей такой совет: «Пойди на могилку дочери и скажи: «Прощаю от всех руганий, проклятий и обид, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь», — крестя при этом могилу». После того как это было исполнено, тяжелые сновидения прекратились. И в письмах к чадам батюшка постоянно учил почитать родителей: «Маму простите и, если она жива, пойдите к ней, и просите прощения, а если не жива, пойдите на могилку, поклонитесь до земли и скажите: «Мама, прости меня во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь». И сами скажите: «Прощаю, мама, Вас, когда ругала или кляла. Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь. Перекрести могилку, поцелуй землю». Люби маму, ежедневно бери у нее благословение. Непокой в душе бывает от неповиновения родителю. Любите детей, всех благословляйте, не укоряйте, а ласково обращайтесь. Ласковое слово аки вода. Она мягкая, а камень пробивает.
  24. Встретился вопрос/ответ. Знакомы с такой традицией? Вопрос: Переехала в Нижегородскую область недавно. В храме меня удивило, что во время «Херувимской» прихожане складывают руки крестом на груди, будто идут на причастие. У нас такого не было. Одна бабушка аккуратно дала понять, что я тоже должна сделать как все. Откуда такая традиция и обязательна ли она к исполнению, или я могу стоять с опущенными руками во время «Херувимской»? Ответ: Складывание крестообразно рук во время пения «Херувимской песни», действительно, является благочестивой традицией, даже, можно сказать, местным обычаем. Он распространен не только в Нижегородской епархии, но и в других регионах России. В Уставе Православной Церкви обоснования такой традиции нет, и вас не должны принуждать к исполнению этого обычая. Тем не менее, можно последовать примеру большинства, чтобы избежать конфликта.
  25. Это не обязательно верный вывод, Инна. Вопросы имеются не потому, что непонятно. Люди обсуждают, исходя из своего опыта. И спрашивают у предложившего текст перевода: это что вообще такое? Как так возможно? Это искажает!!! )) Ошибки, опечатки возможно а любых книгах, какие бы тексты не пользовались для их создания. Одна из таких глобальных ошибок, как позже утверждали - опечаток, когда в книге известного архиерея нам сообщили, что мы веруем во единую Церковь. Все необходимые утверждения книга имела, везде продавалась. Возможно, продается до сих пор. ))
×
×
  • Create New...