Вечно в пути (Светлана)

В Европе исторически сложилось две модели отношений общества и Церкви: Западная и Восточная. Восточная Церковь, находившая во время становления внутри сильного и авторитарного государства, даже не делала попыток стать руководящей административной структурой. Ее полем стало тонкое богословие, искусство, литература и, что очень важно, создание института монашества как идеала человеческого общежития. На Западе в силу слабости полувараварских государств у Церкви получилось стать соправителем паствы. Она заполнила вакуум власти и даже боролась за доминирование и создание теократического правления на основе Пакс Романа. Византийская Церковь казалась на Западе роскошной, эстетской, рафинированной, мистической и виртуальной реальностью. Восточный идеал был привит в России и до тех пор, пока страна находилась в непрерывных войнах, страна особенно не задумывалась о сохраняемых сокровищах. Однако по мере установления мира русские богословы стали обращаться к имперскому наследию и вдруг обнаружили интересную мировозреченскую модель и идеал: Мега-монастырь размером со страну. Вероятно, зарождение этой идеи было также результатом контакта с католическим Западом. В идее «Третьего Рима» можно увидеть гибрид византийского духовного мира, существовавшего параллельно с государством и идей западного предложения использовать государство в качестве инструмента реализации восточного идеала. Но если на Западе идеал был многоуровневым и имел различные варианты для разных социальных групп и обителей, то на Востоке он был единственным и прямолинейным — Студийский Устав для всех. Для детей мирян, больных, царей, воинов без извинения к званию. (Так что в той или иной степени мы все нарушители Устава и Номоканона). Что-то подобное просуществовало в 17 веке в Парагвае, где католические монахи построили монашеское государство. Они научили индейцев службе, строительству храмов, пению, живописи, ремеслам и даже военному искусству, при том, что там царил порядок похожий на коммунизм. А через сто лет все рухнуло. Очевидно, что нечто похожее на парагвайский опыт имелось в основе идеи Третьего Рима — как идеи прикладной реализации Восточной модели мироустройства. Раскол и последующее разрушение старой церкви стало ответом государства на предложение быть Третьим Римом. И не только государства, Народ в целом не поддержал раскольников, очевидно, не без основания подозревая в них диктаторов нового типа. Государство около ста лет очень активно доламывало конкурента за власть, постепенно разрушая монашескую жизнь, как основу русского православия. В 19 веке Церковь превратилась в очень странную конструкцию, неслыханную в христианском мире — департамент, находящийся под полным контролем государства. Революция довершила дело полным разрушением внешних форм организации русского православия. Но разрушение формы, не означало разрушение идеи. Монастырский идеал оказался вполне жизнеспособным и сегодня. Все знают архиерейскую шутку: монастырский сторож мечтает стать монахом. Монах — архимандритом. Архимандрит — архиереем. Архиерей — патриархом. Патриарх — …монастырским сторожем. Скорее всего, патриарх совсем не желает быть сторожем, но вот вертикаль ценности личности, в зависимости от положения в церкви, отмеченная в шутке, очень даже серьезна и реальна. Считается, что лучше всего быть монахом. Если не монахом, то священником. Причем идеал священника — бессеребреник, живущий как брат с сестрой с матушкой. Среди мирян лучше девственники, чем женатые. Далее идут люди, живущие в браке. Мирянин лучше тот, кто почтен многочадием и платонической дружбой с супругой. Причем, что очень важно, статус мирянина, в идеале легитимен только тогда, когда мирянин находится в строгом послушании у старца. Круг замкнулся. Де-факто мы видим вполне живой реализацию модели мега-монастыря. То есть Третий Рим или Парагвай никуда не девался. Они ушли в социальное и культурное гетто, сосуществуя с чуждым государством на договорных началах. Отличительным и очень важным свойством этого мироустройства является растворение личности в околоцерквном социуме. Сейчас невозможно сказать, что же будет финалом развития этого зерна этой социальной модели: то ли возрастание и создание теократического государства нового типа, то ли полный уход в себя, во «Внутренную Монголию» со своим православным «шариатом». Но зато мы можем видеть, что восточная модель подхватила серьезную инфлуенцию в виде «младострачества», основой которого стало отрицание важности личности мирянина и создание отношений«жрец-профан». «Жрец», благодаря «харизме», погружен во все тайны бытия от устройства автомобиля, поликлинического обследования и архитектуры до духовной брани и видения картины мироустройства. Роль мирянина — безусловное подчинение воли «медиума». Мирянин априори ничего не видит и не понимает. Часто мирянам это тоже удобно, и они, не ломая себе голову, едут к «старцу» за советом, где найти жену, делать ли хирургическую операцию, в какой институт поступать сыну. Серьезным повод к посещению таких «жрецов» становится желание погадать на будущее, на мужа и о судьбах мира. Духовничество — очень важный институт. Как университет для специалиста. Как корабль для моряка. Но лучший моряк тот, кто знает свою профессию, а не тот, кто тупо и бессмысленно выполняет непонятные приказы капитана. На таких «умных» матросах и держится корабль. Точно то же самое и в духовной жизни. Таких людей, готовых к самостоятельной и ответственной жизни в Царствии Небесном, и воспитывает настоящий старец. Прекрасным примером такого чуткого управления паствой является Геронда Паисий Святогорец. Младострацы же, наоборот, жестко пресекают любое вхождение мирян в диалог с Богом, в мир духа, пресекают любую самостоятельность и тем самым снимают с чада связанную с этим ответственность. То, что человек должен поступать добро по отношению к ближним — это общее место. А вот на диалоге с Богом как важнейшей составляющей духовной жизни следует остановиться особо, так этот диалог жестоко преследуется «старчиками». Младострацы вменили себе в право быть единственными трансляторами гласа Божия. Они заставляют мирян быть глухими к Богу. Тем самым калечат людей и, главное, лишают их основы праведности. И в самом деле, если вчера человек лишился своей воли, сегодня ума, то завтра он утратит вообще человеческий облик. Что же можно сказать о самостоятельности и ответственности личности перед Богом в противоположность старчикам? Вот что мы читаем в Бытии: И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер, во время зноя дневного. Он возвел очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер и поклонился до земли, и сказал: Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего; и принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом, а я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите; так как вы идете мимо раба вашего. Они сказали: сделай так, как говоришь. То есть совсем не монах, человек имеющий жену и богатство, оружие и власть БЕСЕДУЕТ с Богом! Этот тип святости называется праведностью. Двадцатый век стал в истории русской православной церкви веком праведников. В прошедшие века мы, вспоминая праведников, с не собьемся со счета вспоминая Петра и Февронию Муромских, Иулианию Лазаревскую, Софию Слуцкую, Иоанна Русского. Иоанн Златоуст обуславливает праведность Авраама не волевым избранием его Богом, но: 1. Аврамовой незлобивостью — при выборе пастбищ он искренне предлагает родственнику выбрать то, что ему кажется лучше. 2. Милосердием — он из сострадания выкупил у кочевников пленного раба и совершенно чужого ему человека, дал ему свободу, принял в семью и доверил свои дела. 3. Нежадностью — после победы над врагами он не взял абсолютно ничего, что могло бы вполне законно считаться его добычей. 4. Жаждой общения с Богом. Он искал Бога и БЕСЕДОВАЛ с Ним. 5. В этих беседах он беспокоился не только о себе, но о других — что было прообразом молитвы. Итак, мы видим две составляющих. Первая — любовь и уважение к ближнему. Второе — постоянное предстояние перед лицем Бога или собеседованием с Ним. И видим, что две составляющих взаимно обусловлены. Все это вместе составляет предмет веры. «Верил Авраам Богу, и это ему вменилось в праведность». Вменилось не потому, что он просто сидел и сам в себе «верил» в Бога, а он имел дела веры. И эта вера вменилась ему в праведность. Она ему вменилась не по «делам закона», не потому, что он выполнял некие религиозные правила, а потому, что он жил праведно, исполняя волю Божью. Это и есть «праведность от Бога по вере». Авраам, предстоя, беседовал с Богом. Если человек не беседует с Ним, это свидетельствует о глубокой поврежденности души. Под беседой понимается молитва и прямое собеседование. Тут есть опасность самодеятельности и духовной кустарщины. Многие легкомысленно заявляют, что и так беседуют с Богом. ...Труд и любовь в миру способствуют праведности, когда человек понимает этот труд, семью и отношения с ближними как поле деятельности перед Богом. А плоды этого труда — как билет в Рай... Когда я впервые попал в Рим, то стало совершенно очевидно, что Москва — никакой не Третий Рим. Она совершенно не восприняла государственного правого наследия Первого Рима, не усвоила места личности в Риме, оставшись азиатской деспотией. Она не поднялась до высот богословия, эстетики и мистики Второго. И совершенно обосновано была сокрушена идея Третьего Рима, основанного на полном невнимании к наследию Рима и Константинополя, усугубленном пренебрежением к значению личности в глазах Бога, и ложном мессианстве. Истории оказалось ненужным повторение парагвайского феномена. Старообрядчество имело в себе дефект, который совершенно логично привел его к крушению. Очевидно, что любая система, основывающаяся на заграждении уст человека перед Богом, и в дальнейшем будет сокрушена. Потому, что все мы любимые дети нашего общего Небесного Творца. Потому что настоящий Отец всегда рад лепету Своего чада. Как настоящий Отец, Он умиляется, радуется и ждет нашего взросления и принятия на себя Праведности Авраама и Иосифа Обручника. Задумаемся: Каин (!!!) мог слышать глас Бога. А мы? Как можно не беседовать с Богом? Как можно это запретить? http://www.pravmir.ru/o-shoferax-pravednikax/

А Рыжик - это тот самый кот, которого Георгий скитской сфотографировал?

Кого слушает Бог? Можно сказать, что когда благодать осеняет человека, преображает, обожает его, тогда и «услышал» Бог человека, и именно тогда человек становится в полном смысле счастлив, в каких бы внешне трудных и тесных обстоятельствах он ни находился. И только тогда понимает человек со всей очевидностью, что именно единство с Богом и есть крайнее, высшее пожелание его человеческой жизни. Так что осенение благодатью человек и осознает как «услышание» его Богом, как ответ на самые сокровенные чаяния и устремления своего сердца. Но что значит быть «услышанным» Богом? Разве может хоть что-то укрыться от Его всеведения? Конечно, нет! Он знает все, даже такие глубины нашей души, о которых мы сами порой не догадываемся. Но когда говорится о том, что Бог «слушает» или «не слушает» того или иного человека, речь идет о том, насколько сам человек желает вступить в живое и действительное общение со своим Творцом, насколько он способен воспринять ту благодать, которую Господь с любовью готов отдать каждому, только бы сам человек стремился к ее восприятию. Можно сказать, что когда благодать осеняет человека, преображает, обожает его, тогда и «услышал» Бог человека, и именно тогда человек становится в полном смысле счастлив, в каких бы внешне трудных и тесных обстоятельствах он ни находился. И только тогда понимает человек со всей очевидностью, что именно единство с Богом и есть крайнее, высшее пожелание его человеческой жизни. Так что осенение благодатью человек и осознает как «услышание» его Богом, как ответ на самые сокровенные чаяния и устремления своего сердца. Так что и внешние обстоятельства жизни человека часто меняются кардинально, если человек с верой, в покаянии своем обратился к Богу, потому что благость Божия изливается тогда на всю жизнь человека во всей ее многосложности. Только сам человек ни в коей мере не считает уже это внешнее изменение жизни главным. А главным он считает уже только единство с Богом, которым дорожит как главным сокровищем своей жизни и которого боится лишиться больше всего на свете. Но, приходя в храм из-за каких-то трудных и мучительных обстоятельств, наступивших в жизни, человек еще иначе смотрит на отношения с Богом: он в первую очередь просит у него разрешения своих проблем, избавления от скорбей. И Господь, желая исправления жизни человека, желая избавления его и его близких от многих бед, указывает ему путь этого избавления – путь к доброй и мирной жизни. «Чтить Бога и творить волю Его» – вот как обозначен этот путь; он определен как правило, соблюдая которое человек не лишится помощи Божией. Но что значит «почитание Бога»? Это очень важный вопрос. Этим словом почитание определены не какие-то внешние, формальные действия, не исполнение каких-то определенных предписаний и правил, а самое главное – расположение сердца человеческого, его живое стремление познать волю Бога и исполнить ее. Сам Господь говорит об этом много раз, например и такими словами: «Сыне, дай мне твое сердце» (Притч. 23: 26). Вот мимо этих чрезвычайно важных слов многие и проходят, обращая внимание лишь на внешнее исполнение каких-то обрядов и предписаний. А между тем без сокрушения о своих грехах, без живого и искреннего устремления к Богу, без желания теснейшего общения с Ним всё другое теряет смысл. Так что именно из почитания Бога, из осознания, что только Он является законодателем жизни – как в повседневном, так и в высшем, духовном ее измерении, из стремления осознать и исполнить волю Божию – и рождается действительное «слушание» человека Богом. http://www.pravoslavie.ru/put/56743.htm

Иеромонах Даниил: "Хотелось бы только обратить внимание на один момент, который довольно часто бросается в глаза. - Приходит человек на исповедь, долго рассказывает о своих грехах, кается, рисует психологические портреты... но при этом создается такое впечатление, что кается он не перед Христом, а перед самим собой.. Т.е. его человеческое естество унижено грехом и это вызывает у него боль и страдания. При этом о Спасителе, о том, что грехом нанесено бесчестие именно Христу, образ Которого мы носим, не произносится ни слова. Этому может быть причиной то, что человек, много лет живущий церковной жизнью, так и не ощутил живой связи с Главой Церкви - Спасителем. Слово Божие говорит: "Язычники естеством законная творят, и сами себе суть закон". В таком случае, чем человек отличается от язычника, если он на исповеди просто кается в тех грехах, за которые осуждает его естество. Я имею в виду такие грехи, как непочтение к родителям, ссоры, зависть, блуд и тп. Покуда человек не осознает, что грешит он в первую очередь перед Христом, до тех пор он не сможет получить через исповедь благодатную помощь, и эти ежедневные "естественные" грехи будут повторяться вновь и вновь. Чтобы прийти в это сознание, нужно, в первую очередь, постоянное УПРАЖНЕНИЕ В ЧТЕНИИ СЛОВА БОЖИЯ. Я не имею в виду ежедневное правило (одна глава Евангелия, две Апостола), а ПОСТОЯННОЕ УПРАЖНЕНИЕ. Именно этого, как мне кажется, очень не хватает всем нам. Только в этом случае можно увидеть то, что требует от нас Бог, и только тогда сможем приносить настоящее покаяние не себе, не своему тщеславию, а Тому, чьей драгоценной кровью мы искуплены. Покуда меч Слова Божия не войдет в нашу душу, не начнет судить наши помышления и сердечные движения, до тех пор мы будем пребывать в области нашего ветхого естества и руководствоваться его ветхими законами, называясь христианами только по имени." http://forum.optina.ru/topic/840-%d0%ba%d0%b0%d0%ba%d0%b8%d0%b5-%d1%87%d0%b0%d1%81%d1%82%d1%8b%d0%b5-%d0%be%d1%88%d0%b8%d0%b1%d0%ba%d0%b8-%d0%b4%d0%b5%d0%bb%d0%b0%d1%8e%d1%82-%d0%bb%d1%8e%d0%b4%d0%b8-%d0%b2-%d1%87%d0%b0%d1%81%d1%82%d0%bd%d0%be%d1%81%d1%82%d0%b8-%d0%bc%d0%b8%d1%80/

"В свое время я прочитал записи митрополита Вениамина Федченкова, где тот вспоминает, как во времена своей юности присутствовал на публичном диспуте между православным и старообрядцем и пережил совершенно шоковое состояние. Я не понимал, писал он, как это так люди верующие били друг друга словом Божиим, как палкой. Когда занимаешься миссионерской деятельностью, обращением к другим людям на самом деле требуется ни много ни мало выполнить правило святителя Николая Японского: «Сначала полюби того, к кому ты обращаешься, потом вызови любовь к себе, и только потом что-то ему говори о Боге и Христе». А ведь полюбить – это крайне сложно. Нас любви не учат. И даже детство в благополучных семьях не означает, что мы научились любви. Ведь как я уже говорил, любовь это не когда «для меня», а когда «я для». Не когда любимый существует для меня, а когда я для нее. Любовь это отдача. Я самого детства с самых пеленок научился жить для себя. Дальше я для себя могу открыть мир веры, я могу даже стать священнослужителем, я могу принять монашество, но это не значит, что я научился любить. Я вот сейчас об этом говорю, но это не значит, что я научился любить. Я научился это понимать, но это еще совершенно не относится к реальной конкретной жизни. Но хотя бы это понять, что нужно полюбить. А любовь она начинается хотя бы с того, что ты человека принимаешь, таким, каков он есть, и пытаешься его понять. И если это есть, а это очень сложно, то тогда что-то возникает... ...Человек не воспитан правильно с детства, как ему жить по христиански, и он по-своему что-то понимает. Вот он прочитал «Добротолюбие», и решил быть молчальником. И все равно главная опасность в том, что человек не готов отдавать, а хочет так или иначе быть святым, но для себя. Поэтому самый главный и правильный путь - это попытка жить не для себя. В том виде и в том месте, в котором ты находишься. ...Прежде всего, кто такие фарисеи? Древнеиудейский мир состоял из разных сект. Причем это не такие секты как сейчас, то есть учения, отпавшие от церкви и находящееся с ней во вражде. В древней Иудее люди, исповедующие разные взгляды в пределах иудаизма могли мирно сосуществовать. Те израильские фарисеи, которые и сейчас существуют, это люди, которые из самых лучших побуждений, видя, как плохо исполняется закон Моисеев, поставили себе целью выполнить его вплоть до мелочей. Но, как говорил, обличая их, Христос - исполняя все эти мелочи, они забыли о главном. В этом вообще всегда есть опасность, выполняя мелочи, забыть о главном. Слово фарисей стало именем нарицательным, как обозначение любого человека, заботящегося о мелочах, о второстепенном, о буквальном выполнении каких-то правил, и забывающим главное. Наше фарисейство всегда начинается тогда, когда мы начинаем осуждать: не так молится, не так постится и т.д. А вообще логика фарисейства очень проста: любой человек склонен к самооправданию и к самовозвеличиванию. Человек хочет быть хорошим, а что такое хороший? По сравнению с кем быть хорошим? Если я в Церкви, то я хочу быть не просто хорошим, я хочу быть святым. Правильно, так как Господь сказал: будьте святы, потому что Я свят. Надо с кем-то себя сравнить. Сравнивать себя с настоящими святыми очень невыгодно. Оказывается, что я плох. Поэтому я сравниваю себя с теми, кто, как мне кажется, плох: «Какие все плохие, а я хороший по сравнению с ними». - А почему Христос более других обличал фарисеев, ведь вокруг него были грешники очень разные? А потому что это самое опасное. Первая заповедь блаженства «блаженны нищие духом, яко тех есть Царство небесное». Вот, например, почему средний класс - самая сложно восприемлющая веру прослойка? Потому что есть именно такая самодостаточность, когда проблемы, которые есть у бедных, они для себя решили, а проблемы богатых их не касаются. Когда же ты пришел в церковь, ты уже научился исповедоваться причащаться, знаешь, как надо креститься, когда наклонить голову, как войти, как уши держать. Ты уже все схватил, ты самодостаточен, ты спасен. Это страшно опасно. Даже если ты находишься в церкви - ты находишься не в состоянии нищеты духовной. Ты считаешь, что у тебя все есть. Как у среднего класса. Такой знаете церковный средний класс. Только не с материальной точки зрения, а с духовной. Ты какое-то богатство стяжал духовное, формы все освоил, но любить не научился, смиряться не умеешь. Лучше всего логику фарисейства мне показал архиепископ Алексей Орехово-Зуевский наместник Новоспасского монастыря, рассказав анекдот. Стал волк христианином, ходит и говорит всем: «Простите, благословите». Идет мимо заяц, он ему: «Здравствуй заяц», тот: «Здравствуй волк». «Ну ты меня прости заяц, я был не прав». «Бог тебя простит волк». Идет дальше навстречу ему гусь, он говорит: «Ну ты меня прости гусь, я может быть когда-нибудь был не прав, родственников твоих обижал и еще что-то». Гусь ему: «Шшш». Волк ему говорит: «Гусь ну ты не гневайся я все-таки так вот и так, прости меня, я теперь другой стал, я христианин». А гусь опять «Шшш». Волк взял его и съел. Ему говорят: «Ты что, волк, ты же христианином стал», а тот: «А что он на святого шипит?» http://www.pravmir.ru/o-grubosti-i-farisejstve-sovremennyx-pravoslavnyx-xristian/

И Ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия: знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: "я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды "; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть. Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак будь ревностен и покайся. Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною. Архимандрит Лазарь (Абашидзе) Ангелу Лаодикийской церкви "Проповедуя приземлённое, приспособленное к плотской воле падшего человечества "христианство", эти "ревностные глашатаи слова евангельского" будут на самом деле отводить мир от Христа и склонять его на стезю антихристову. Но сами эти проповедники не заметят этого. Начнут они действительно с истинного христианства, с самых искренних, благочестивых настроений. Сначала они сами будут ревностно следовать учению отцов Церкви, держась подвижничества, молитвенности, богомыслия, дел милосердия и любви к ближнему, отвержения утех мира, всякого вещелюбия и сребролюбия и т.д. Но, по-видимому, они допустят только одну, но крайне губительную, ошибку: они не сумеют разглядеть в себе, при всем этом своём наружном благочестии, глубокой, основательной гордыни, духа самолюбования и самонадеянности. К сожалению, всё меньше и меньше люди умеют различать в себе это гордостное начало. Только тот, кто самой жизнью, действительно работая над очищением своего сердца (а не над созданием лицемерной личины благочестия), будет изучать писания святых отцов, заметит, что красной нитью через всё их учение проходит именно этот подвиг, – подвиг борьбы против гордости и самодовольства. Гордыня может уютно уживаться в душе при самой похвальной добродетельности человека, даже скорее получает от этих добродетелей особую силу." Когда новообращённый христианин начинает свой путь в Православии, то первые его шаги всегда почти правильны: после долгой греховной жизни, дебелой и мучительной для совести, после изнурительного бесцельного "кувыркания" в шумном потоке сумятицы, вдали от спасительного корабля Церкви, обратившийся к вере, действительно, кается, смиряется, доверяется учению отцов Церкви, с восхищением открывает для себя мир возвышенных христианских законов, ревностно желает подвизаться и на опыте испробовать всё, чем упоилось его сердце при чтении житий святых подвижников, поучений отцов-аскетов и т.д. На этом отрезке пути все обратившиеся к вере бывают похожи, – все здесь достаточно добродетельны, послушны, ревностны, порядочны, строги к себе, все с радостью ходят в храм, молятся, читают святых отцов, стараются навыкнуть Иисусовой молитве. Но оканчивается этот этап пути и начинаются в душе христианина тайные, сильные брожения. Уже проходит та первая радость от встречи с новым и прекрасным, теряется первая свежесть впечатлений, наскучивает однообразное борение со своими страстями и верующий начинает искать новые пути и устремления в христианстве; и здесь перед ним предстает распутье. Один путь устремлён вглубь сердца, к внутренней, духовной, сокровенной трудоёмкой работе – как бы в глубокой шахте при тусклом свете свечи. Ищет человек в сердце своём сокровенные самородки, драгоценные камни веры, любви к Богу, но встречает в душе своей одни глыбы окамененного нечувствия, оледеневшие, омертвевшие останки убитого грехом добра. Но не отчаявшись, не убоявшись, положившись на силу благодати Божией, верующий покаянием, смирением, трудом, постепенно испрашивает, преклоняет к душе своей милость Божию и десница Небесного Врача шаг за шагом исцеляет, оживляет, восставляет душу, и только через многие-многие годы борьбы из тёмных недр души на свет выносятся светящиеся жемчужины даров благодати Духа. И это путь действительный, непрелестный, спасительный, ведущий ко Христу. И только прошедший этим путём может по-настоящему помогать другим людям познавать Христа. Но это путь крайне самоотверженный, скорбный, требующий истинного смирения и каждодневной смерти. Уже одно то, чтобы увидеть свои грехи, свои страсти, есть немалый успех в духовной жизни. Чаще всего человек хорошо видит только явные свои, делом совершаемые грехи, когда же перестает грешить делом, исповедует основные свои согрешения перед священником, а дальше уже не понимает, в чём ему ещё каяться. Грешником-то он себя признает на словах, но на самом деле уверен в достаточной своей добродетельности. Оказывается, для того чтобы только узнать о тайных страстях, гнездящихся в душе, уже необходимо отторгнуться мира, удалиться от его шума и молвы, несколько отмолчаться, остынуть, одуматься. Только после внутреннего удаления от суетности мира, от хаоса и страстей его, постепенно, не вдруг, отстаивается мутная вода нашего внутреннего самосознания, затихает гомон мирских многозаботливых помыслов и только тогда начинают очерчиваться, узнаваться силуэты многих и многих самых неблагопристойных страстей и страстишек, навыков и похотений, греховных желаний и сочувствий – всего того, чего человек даже и не мог подозревать в себе, будучи увлечён вихрем житейской суеты. Особенно бывает полезно внешнее удаление от мира в монастыре, при условии, что там будет преподано новообращённому правильное духовное направление. Как часто пришедший из мира в монастырь новоначальный христианин даже не знает, что ему и исповедовать; часто на исповеди можно услышать от него: "Нет, гордости у меня нет...", или: "У меня вообще-то особых грехов нет", "Простите, я не знаю даже, что мне исповедовать", или: "Ну уж зависти у меня точно нет", иной говорит: "Я люблю Бога и ближнего", или: "Я люблю свой народ и готов принести себя в жертву ради него..." и т.п. Интересно, что через некоторое время, если они остаются в обители, они уже затрудняются исповедоваться из-за того, что слишком много видят в себе зла и греха, хотя теперь уже они на самом деле грешат гораздо меньше, теперь они видят в себе не только гордость, не только отсутствие любви к самым близким людям, но и к Богу, видят себя крайне негодными и достойными святого наказания. И это не плод неправильной жизни в монастыре, а дар благодати! Чаще всего добродетели, совершаемые человеком в мире, смешаны с возношением и гордостью: бдения, пощения, неупустительное хождение в церковь, милостыня – совершаются под влиянием похвалы человеческой (Свт. Игнатий Брячанинов. Указанное собрание. Т. VI. С. 103— 105). "Не может увидеть греха своего наслаждающийся грехом, дозволяющий себе вкушение его – хотя бы одними помышлениями и сочувствием сердца. Тот только может увидеть грех свой, кто решительным произволением отрёкся от всякой дружбы со грехом, кто встал на бодрой страже во вратах дому своего с обнажённым мечом – глаголом Божиим, кто отражает, посекает этим мечом грех, в каком бы виде он ни приблизился к нему. Кто совершит великое дело – установит вражду со грехом, насильно отторгнув от него ум, сердце и тело, тому дарует Бог великий дар: Зрение греха своего. Блаженна душа, узревшая в себе грех! блаженна душа, узревшая в себе падение праотцов, ветхость ветхого Адама! Такое видение греха своего есть видение духовное, видение ума, исцеленного от слепоты Божественною благодатию. С постом и коленопреклонением научает святая Восточная Церковь испрашивать у Бога зрение греха своего" (Свт. Игнатий Брячанинов. Указанное собрание. Т. II. С. 122-123). Подвиг мирянина, живущего посреди мира, растит его "я" и умаляет перед ним Бога. "Надлежит исследовать, – говорит прп. Иоанн Лествичник, – почему миряне, которые проводят жизнь в бдениях, в посте, в подвижничестве, прешедши к жизни монашеской, в это поприще душевных опытов, удалённое от человеков, оставляют свое прежнее подвижничество, растленное и притворное. Я видел многие и различного рода древа добродетелей, насаждённые мирянами, напояемые тщеславием как бы гноем из помойной ямы, при уходе за ними являтельства (совершения дел напоказ или открыто пред человеками), при утучнении земли около них похвалами эти древа, будучи пересажены на землю пустынную, не посещаемую мирскими, не имеющую смрадной воды тщеславия немедленно посохли" (ел. 2, 6). Но вот, если христианин, пройдя первой стезей начальной, вводной веры, не узрит всей глубины греха своего, не направит путь ко Господу через эту греховность, но в обход её, то у него сложится совсем иной настрой, иной дух, иная направленность всей деятельности, внутренней и внешней. Игуменья Арсения говорила: "Путь ко Господу в нас, через нашу немощь, через полноту греховности нашей. Да, это нелживый путь, невыдуманный, несочиненный" (письма к П. А. Брянчанинову, п. 4). Христианин, не вошедший в "клеть души своей" помолиться втайне Отцу Небесному, остаётся вовне не только себя самого, но и вовне христианства. Войти вовнутрь, значит болезновать душою, скорбеть, стенать. "Жесток путь спасения, – говорит мать Арсения, – жестоко бывает иногда и слово, высказанное о нём, – это меч, обоюдоострый, и режет он наши страсти, нашу чувственность, а вместе с нею делает боль и в самом сердце, из которого вырезаются они. И будет ли время, чтоб для этого меча не оставалось больше дела в нашем сердце? Нет, для него всегда будет дело, нет конца духовному очищению и во всяком сердце найдётся та частица нечистоты, которую нужно очищать... Без болезни просвещение души невозможно – это будет мечтательность" (письма к П. А. Брячанинову, п. 3). Оставаясь же вовне своего сердца, где и должна была бы совершаться вся основная деятельность христианина, он не может уже иметь ни малейшего представления о действительно христианской жизни. Но, к несчастью, эти сбившиеся с пути верующие люди целиком отдаются внешней деятельности, и чем менее им знаком путь покаяния, тем более они говорят, и учат, и зовут, и проповедуют. Но не зная вкуса покаяния, они не знают и аромата христианства. Не обретая гнезда, где положить птенцов своих (Нс. 83, 4), своим религиозным исканиям, не зная – куда направить порывы своего сердца и ума, они целиком отдаются круговращению в мире сем, растрясая на все стороны, безрассудно, "пшеницу евангельскую". Но не имея корней в земле сердечного покаяния, учение их, хотя по букве будто бы и христианское, по духу – крайне легковесно, поверхностно, неосновательно, лишено главной силы – Креста Христова, т.е. действительного оружия, проникающего до разделения души и духа, где только бы и мог иметь действительное приложение христианский подвиг, и "всё остальное приложилось бы к этому". Человек, не познавший внутренним опытом своего греховного повреждения, не изведавший в боли и скорбях лютой брани со своим собственным "телом греха", не постигший в полной мере бессилия внутреннего человека, немощности его, не понимает и значения подвижничества, молитвы, воздержания, хранения чувств. Всё у такого человека оказывается в перевернутом виде. Хотя он и называет себя грешником, но чрезвычайно спокоен за свою судьбу в вечности, весь путь спасения представляется ему далеко не сложным, грехи человеческие кажутся лежащими только на поверхности их жизни. В таком случае кажется достаточным посекать мотыгой только надземную часть сорных трав и сгребать их с поля, и можно уже любоваться его "чистотой". Вся деятельность здесь над поверхностью: вширь, врозь, вдоль и поперек, по горам и по долам. Манит таких деятелей не глубина, а простор. http://orthodox-lib.narod.ru/library/ArhimLazarAbashidze/Angelu-Laodikijskoj-tserkvi.html

Пять копеек, что ли, вставить. Любовь, как и истина - это, что может примирить человека с жизнью. Она и цель, и смысл, и средство в жизни. Без нее человек не может ни сделать ничего настоящего, стоящего и долговечного, ни понять ничего правильно. А дается она человеку, наверное, как благодать Божья.

Может ли быть так, чтобы Господь прошел мимо кого-то? Чтобы кто-то «выпал» из поля Его зрения, милосердия, любви? Мыслимое ли это дело? Нет. Как всех Он один сотворил, так всех и любит, ради всех на землю пришел, ради всех распятие и смерть претерпел. Всем дал возможность спасения и вечной, беспечальной, наполненной неизреченным светом жизни. Нет такого сердца, в которое бы не стучался, как смиренный, кроткий странник, Бог. В одно — радостью, в другое — скорбью, в третье чьим-то словом, а в общем — всей жизнью, всем, что есть только в ней. Вот только чье-то сердце открылось и впустило Его, а чье-то так и пребывает закрытым на бесчисленные засовы и замки. Как понять, почему? Тайна это. Тайна сердца человеческого. Приличные, порядочные люди, хорошие мужья, верные жены, замечательные руководители, исполнительные работники нередко могут оставаться безбожниками всю свою жизнь, совершенно не интересуясь Тем, Кто дал им дар этой жизни, призвал от небытия к бытию и в бытии этом сохраняет. А разбойники, воры, блудники и блудницы, всеми презираемые и пренебрегаемые, уязвляются вдруг Божией любовью и оставляют недостойное свое житие, исправляются, очищаются, освящаются… Что это, как не тайна, ведомая лишь для Того, Кто «наедине сотворил сердца человеческие» (ср.: Пс. 32, 15)? Только Дух Святый проницает все глубины наших сердец. И Он же открывает порой избранникам Своим то, чем делятся они с нами. Один из угодников Божиих, наделенных дивным даром рассуждения, наш соотечественник святитель Феофан Затворник пишет в своих «Мыслях на каждый день года» о том, что, с его точки зрения, является главным для разумения этой тайны. Если ищет человек, говорит этот святой, не удовлетворения своих страстей и желаний, не выгоды, не славы от людей, а истины, то обязательно найдет… Христа. Ибо Он и есть Истина. http://www.pravoslavie.ru/put/59497.htm

«Сретение» на церковнославянском значит «встреча». На сороковой день после рождения Младенца Мария приносит своего первенца в иерусалимский храм, чтобы священник посвятил Его Богу. Сын Марии в Своих руках хранит всю Вселенную — но в этот день Он сам несется руками священника… Бог к человеку несом человеком же… И само Сретение — это встреча человека и Бога. Старый, очень старый иерусалимский священник Симеон всю жизнь ждал встречи с Богом. Даже сама старость была дана ему как наказание за то, что когда-то он потерял веру. И в ту минуту давних сомнений ему было сказано: ты не умрешь, пока сам не увидишь исполнения пророчеств. И вот этот день пришел. И что же — разверзлись небеса, и в ликующем хоре Ангелов сошел к Симеону Горний Свет? Огненная ли колесница, что являлась Илии и Иезекиилю, промчалась пред Симеоном? Облако ли с гремящим гласом и блистаниями молний, из которого некогда Моисей услышал десять заповедей, осияло старца? Нет. Пришла молоденькая мать, и на руках у нее был месячный малыш… Но тот сердечный трепет, который был знаком и Моисею, и Илие, и Иезекеиилю, пронзил вдруг Симеона, и в его сердце сказались давно готовые слова: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко…». «Теперь Ты отпускаешь меня, отпускаешь уйти дорогой отцов, разрешаешь пройти через дверь смерти, и эти врата уже не страшны для меня — ибо я видел Спасение мое и Твоих людей»… Понимаете ли вы смысл этого чуда? К человеку Бога приносят не ангелы, а люди! И до сих пор ту дорогу, что ведет к Небу, нам указывают не архангелы и не дивные видения, а люди, их человеческое слово и человеческое действие. Простые люди, в чьих словах и пересказах Евангелия наше сердце вдруг опознает лучик Правды. Но когда затем мы идем по этому лучу, то оказывается, что этот способ передачи нам Небесного Евангелия через земных людей отнюдь не был случаен. Оказывается, без людей вообще нельзя прийти к Богу. И если Творец не возгнушался стать одним из нас, то, значит, так часто встречающееся желание «чистой духовности» (без людей, без Церкви, без общения с людьми в молитве и таинствах), очевидно же происходит не от Бога. Встреча с Богом. Пытаться рассказать, как и из чего она происходит — это сложнее, чем пытаться написать инструкцию о том, как настоящая любовь прорастает в человеческом сердце. Но все же пусть эта аналогия нам поможет. Представьте, в день десятилетия своей свадьбы супруги вспоминают, как произошла их первая встреча. И смеются, потому что слишком несоразмерны оказались первые мотивы и причины знакомства и те плоды (включая малыша, что недавно занял детскую кроватку), которые в результате появились. «Я-то тогда подошел, честно говоря, просто надеясь, что ты дашь мне списать!» «А я стала разговаривать с тобою, потому что надеялась, что ты познакомишь меня с твоим другом, и кроме того, у тебя была такая смешная прическа!..». Поклонник какой-нибудь абстрактно-платонической любви, наверно, услышав такой разговор, сказал бы, что это все низко и просто-таки оскорбляет «великое таинство любви»… Во всяком случае именно так принято сегодня говорить о тех вполне обыденных обстоятельствах, которые подводят человека к вере. Человек пришел в храм помолиться еще не о спасении своей души, а просто о выздоровлении от гриппа: «Ах, какая пошлость!». Некто переступил впервые церковный порог и простоял впервые в жизни Литургию потому, что считает, что это как-то поможет его политической карьере — конечно, прежде всего ему придется прочитать груду возмущенных газетных рецензий. Другой пожертвовал на восстановление храма часть своей прибыли — конечно, теоретики любви скажут, что это не «подлинная вера». Но как бы и по каким мотивам человек ни приближался к вере — надо прежде всего порадоваться тому, что движение есть, и не затоптать его неуместной иронией… Человек делает первый шаг: «ищу покоя»; «нет смысла»; «может, выздоровлю». И конечно, можно свысока смеяться над этим — мол, к Богу за утюгом. Но — «когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…». В Московской семинарии в семидесятые годы был замечательный случай. Юноша на вступительном собеседовании не смог ответить ни на один вопрос. Он не знал «Отче наш», не имел даже представления о «Символе веры»; Литургия и Богослужение явно еще не касались его жизни. Измученный экзаменатор, наконец, спрашивает его: «Ну, хорошо, но хоть что-нибудь ты знаешь?». И в ответ абитуриент вдруг начинает наизусть читать отрывок из Евангелия от Иоанна, отрывок без сюжетного начала и без конца… «Что это?» — спрашивают его. «Не знаю. Но просто я стоял на остановке, и долго не было автобуса. И вдруг ветром к моим ногам поднесло листок бумаги. Я поднял его — там было написано это. И пока я читал, я сердцем понял, что все это — правда!»… Его ответ был сочтен достаточным… Но чаще в тех стенах, на тех же экзаменах в ответ на вопрос о первом шаге к монастырским воротам слышно другое, хотя и не менее чудесное: «Познакомился со священником»; «Случайно встретился с семинаристом»; «Друзья свозили на паломничество в Лавру». Мы же помним, что в Сретении человек помогает человеку найти Бога. Это было в четвертом веке. Был старец — человек святой жизни, но в богословии отнюдь не искушенный. Первое его свойство проявлялось, в частности, в том, что каждый раз, когда он совершал Литургию, он видел сослужащих ему ангелов. А вот второе привело к тому, что в своих молитвах он неосторожно начал употреблять выражения вполне еретического характера. Заметив это, один проходивший мимо богослов однажды обратил его внимание на ошибки. Старец не придал значения его словам: ведь раз ангелы не отступают от моей службы, значит, я служу по-православному! Наконец, уступив настояниям своего исправителя, старец спрашивает у ангелов: «Правда ли то, что сказал мне этот человек?». «Послушайся его: он правильно говорит», — отвечали ему ангелы. «Почему же этого не сказали мне вы?» «Бог так устроил, чтобы люди были исправляемы людьми же», — был ответ ангелов… Сретение: Бог среди людей. И люди, которых приход Бога не разъединил, а сблизил друг с другом… И вся христианская этика и аскетика — не более, чем искусство не потерять эту дарованную нам близость с Богом и с людьми. http://www.pravmir.ru/chudo-vstrechi/

— Отец Константин, есть ли «критический» возраст, когда человек должен окончательно определиться с выбором жизненного пути — жениться ему или уйти в монастырь? Или определяться можно всю жизнь? — В юности каждый человек пытается осмыслить жизнь, понять, какова она. Началом христианского осмысления жизни является понимание того, что жизнь — непрестанный подвиг. Что бы ты ни выбрал, монашество или брак, важно понимание, что это жизненный подвиг, через который ты служишь Богу, от начала и до конца. Лишь осознав это, стоит рассуждать о выборе жизненного пути. Монашество — путь избранных. Если в юном возрасте человек задумывается о монашеском подвиге, то, конечно, он имеет к этому особое расположение. Порядок монашеской жизни обязательно предполагает искус, когда духовник следит за полезностью аскетической жизни для юноши. Все знают, как трагично заканчивается жизнь тех людей, которые идут в монастырь, руководствуясь каким-то романтическим порывом, и затем не выдерживают видимой жёсткости тех абсолютных требований, которые предъявляются к монашеской жизни. Первые христиане были очень преданы Богу, но впоследствии, когда Церковь стала принимать в себя всё больше и больше людей, такого строгого отношения к жизни уже не было. Церковь стала Церковью людей, стремящихся к святости, а не Церковью святых, как по праву говорили о себе христиане первых веков. Господь так устроил, чтобы монастыри стали светочами совершенного образа жизни и были ориентирами для людей, ещё только становящихся на путь святости. От понимания великого значения монашества во многих любящих Бога сердцах возгорается желание служить Христу, но на самом деле очень немногие действительно духовно предрасположены к тому, чтобы стать на этот совершенный путь. Обычно духовник не отвергает человека, стремящегося к монашеству, но испытывает, действительно ли от Бога его стремление и готов ли он к этому пути — или, побыв некоторое время на воспитании в монастыре, юноша уйдёт и исполнит свой христианский долг другим образом. А другой образ — это семейная жизнь. — А когда ты имеешь право выбрать этот путь? — Тут дело не в возрасте. Я уже говорил, что главное — осознавать серьёзность христианской жизни, понимать, что в ней не может быть компромиссов и предательства. Неправильный пример мира показывает нам легкомысленное отношение к браку, когда люди, устремляясь за своими эмоциями, не хотят нести никакой ответственности. Для того чтобы строить семью, христианин должен иметь опыт победы над своими страстями. Когда человек умеет владеть собой, тогда можно подумать и о создании семьи. Сейчас очень трудно определить возраст душевной зрелости. Есть довольно осмысленные браки, заключённые в возрасте 18 лет, но с другой стороны, есть люди, к 25 годам остающиеся полностью инфантильными, абсолютно не готовыми к брачной жизни. О зрелости свидетельствуют поступки человека, его готовность нести ответственность, выполнять свои обещания, как бы это ни было тяжело. Если такой опыт есть, то, конечно же, этот человек способен к развитию такой сложнейшей структуры, как семья. Многим юношам приходит время жениться, и они не имеют сил удерживать свои эмоции. Разочаровавшись в браке, люди ищут причину разрушения отношений в «несходстве характеров», но на самом деле происходит разочарование не в конкретном человеке, а в отношении к делу, за которое ты взялся. Можно ли браться за строительство семьи, когда ты не знаешь законов брака, которые направлены на бережное хранение взаимной любви? Жизнь человека, вступившего на этот путь подвижничества, в корне меняется. Столько нужно проявить терпения, мудрости! И это невозможно сделать вне Церкви, без совета и помощи духовника. Понятно, что сам человек о себе окончательного вывода сделать не может. Если это православная семья, необходимо также посоветоваться с родителями — не только духовный отец всему мерило. — Как отличить любовь от влюблённости? — Абсолютное большинство христиан, как юношей, так и девушек, могут составить достойную пару, если они имеют тёплое отношение друг к другу. Тот, кто считает, что люди могут стать супругами, если они «влюблены» друг в друга, — заблуждается, т.к. слово «влюблённость» выдумано людьми, которые по-настоящему не желают стяжать любовь. То, что называют влюблённостью, может быть лишь началом отношений, но без продолжения в настоящей жертвенной любви она останется бесплодной и будет только самообманом. Вернее будет сказать, что влюблённость может присутствовать в отношениях, но настоящее чувство приобретается подвигом, самоотречением и жертвенностью. Кроме того, бывает, что «влюблённостью» оказывается просто страстное влечение, плоды которого для христианина разрушительны. Для христиан важно в строительстве семьи хранить теплоту отношений, о которых мы говорили, развивать, стяжатьлюбовь, по слову Апостола. Люди, которые идут друг ко другу, по-христиански возрастают в любви; даже внешняя красота раскрывается в супругах, когда они живут подлинной христианской жизнью, когда начинают всё любить друг в друге. И это, конечно, происходит только постепенно. — Стоит ли искать себе избранницу исключительно в православной среде? А вдруг юноша полюбил не христианку? — Такие случаи бывают… Но вот что важно понимать: любовь, которая «нечаянно нагрянет», — это, безусловно, выдумка мира. Ты позволил себе полюбить нехристианскую девушку? Знаешь ли, на что идёшь? Чаще всего бывает так: когда девушка общается с юношей-христианином, сначала она исполняет то, чего он ждёт от неё, а после замужества возвращается к своему обычному образу жизни. Священное Писание повелевает нам выбирать спутника жизни из своей среды, и это очень мудро. Молодой человек должен осознавать, что семья — это не ложе романтической любви. Прежде всего семья — это строительство тех взаимоотношений, которые станут основанием, кораблём, на котором мы пройдём весь ужас испытаний, отпущенных каждому христианину в его жизни. Супруги — это взаимные помощники. Будет ли твоя избранница помощницей в испытаниях тяжелейших, будет ли она вместе с тобой идти в правильном направлении? — Что значит идти в правильном направлении? — Рассмотрим, к примеру, кто более прав: мать, имеющая доброе сердце, всё прощающая своим детям и позволяющая им жить гнусной жизнью, или «строгая» мать, которая помнит, что жизнь на земле — это всего лишь преддверие истинной, вечной жизни, и которая ни за что не даст своему сыну умереть для будущей жизни грехами настоящей? Как важно выбрать по-настоящему добрую мать своим детям и истинную помощницу, подругу и спутницу себе! Тогда, случись человеку заблудиться в бурном море духовной жизни, жена окажется ему компасом — если он правильно сделал выбор в своё время. Вот о чём должен думать христианин, когда он выбирает себе спутницу. И ещё один важный момент: христианину очень важно советоваться с духовным отцом по поводу своей избранницы. Люди бывают несходны характерами, устремлениями, иногда они очень нетрезво, мечтательно настроены. Удобнее всего заметить это со стороны, и как хорошо, если сделает это человек духовно опытный! Я, будучи духовником, не имею права приказывать, настойчиво учить их от лица Церкви — они, в конце концов, имеют свободу и право выбора. Но когда я вижу подобные ошибки, могу молиться о них, стараюсь помочь, воцерковить, направить их, чтобы они созидали свою семью на началах христианской морали. — А может ли человек остаться один? — Это бывает очень редко, и это непростые случаи. В юном возрасте нужно ориентироваться на жизнь в браке или в монашеском постриге. Но если человек не решился ни на один из этих подвигов, то пусть он живёт чисто, по-христиански, исполняя свой долг православного человека. Жизнь человека мистична, и если Богу угодно, Он всё укажет в своё время. http://www.pravmir.ru/dva-puti-spaseniya/

Отец Иона, что же всё-таки движет людьми, когда они принимают монашество? Для чего человек оставляет привычный образ жизни и живёт по совершенно другим законам, совершенно другим правилам, в отличие от большинства людей вокруг? — Преподобный Иоанн Лествичник говорит, что есть три причины, по которым стоит идти в монастырь. Это может быть желание достичь Царства Небесного, когда человек, подобно евангельскому собирателю жемчужин, поймёт, что ничего более ценного нет и за Царство Небесное он согласен отдать всё. Это может быть яркое, жгучее осознание своей греховности и желание в покаянии оплакивать перед Богом свои грехи. Это может быть любовь к Богу, готовность отдать Ему всю свою жизнь, пойти за Ним куда бы то ни было. Другой древний отец говорил: кто не осознает, что в мире существует только он и Бог, не может быть монахом. То есть монашество в своей предельной глубине — это жизнь один на один с Богом, когда все остальные люди, все события мира стали несущественными, растаяли за горизонтом. Конечно, некоторые принимают монашество по другим причинам: кто-то прельщается тем уважением, которым окружены монахи, кто-то ищет душевного комфорта, кто-то бежит от проблем, кто-то в неофитском рвении стремится «стать святым по максимуму», кто-то считает себя духовно развитым и одарённым и поэтому достойным никак не меньшего, чем монашество. Все эти и подобные им причины не способны долго подпитывать монашеский подвиг. Человек, который по таким причинам принял монашество, либо столкнётся с непреодолимым кризисом своего отношения к монашеству, либо монахом станет только внешне. Впрочем, тот же преподобный Иоанн говорит, что знал таких монахов, которые оставили мир из нечистых соображений, но позже изменили своё отношение к монашеству на правильное. Милостивый же Господь ожидает, каким будет конец их монашеского подвига. — Многие мирские люди считают, что в монастырь уходят от несчастной любви или житейских невзгод. Так ли это? — Не стоит уходить в монастырь от несчастной любви. Сделав один красивый жест, хлопнув на прощанье дверью, придётся остаться за дверью на всю оставшуюся жизнь один на один с самим собой. Не имея той любви к Богу, которая в монашеском уединении видит не тоску и не одиночество, а пребывание с Богом, человек не станет настоящим монахом. Не стоит убегать в монастырь от житейских невзгод. Без подвига, без несения скорбей невозможно спастись ни мирянину, ни монаху. Если кто-то надеется в монастыре не иметь скорбей, он ошибается. — А всё-таки бывают такие случаи? — Бывает, Господь через различные обстоятельства открывает Свою волю, ведёт человека к монашеству. Но только если человек через несчастья и скорби поймёт, что всё, что ему нужно в жизни, — это Бог, только тогда есть смысл идти в монастырь. Но если несчастная любовь толкает человека к монашеству как к некоему красивому виртуальному самоубийству, театральному жесту, то не будет из такого человека настоящего монаха. — Почти каждый молодой человек мечтает о монашестве, узнав о величии и красоте этого служения, но мало кто в результате действительно посвящает этому свою жизнь. Как понять, под силу ли тебе монашеский подвиг? — Не нужно понимать, под силу или не под силу. Своими силами — не под силу. Нужно понять, призывает или не призывает Господь к монашеству. Можно встречно спросить: а как понять, что именно эта девушка и есть та, с которой нужно связать всю свою жизнь? Это тайна внутренней жизни человека. Каждого Господь призывает по-своему. Главное быть честным перед судом своей совести, прислушиваться к обстоятельствам жизни, к словам духовника, молиться Богу, чтобы Он открыл Свою волю. И Господь не оставит без ответа ни одного из тех, кто искренне к Нему обращается. http://www.pravmir.ru/dva-puti-spaseniya/

А срок беременности какой?

Только полезно бывает понять, что, если что-то не получается, то где-то принципиальная ошибка. "Итак, если христианин желает теперь облечься благодатной силою о Христе Иисусе для избавления от греха и исполнения всякой воли Божией, пусть покается, понесет труды покаяния в посте, молитвах и других подвигах и приступит с верой к строителям благодати Христовой, которые через возложение рук (разрешительное от грехов действие в таинстве Покаяния) разрешат его от всех грехов и дадут ему опять воспринять силу Божию на всякое добро. Укрепившись этой силой, он сможет далее жить, как подобает христианину, и живя так, знать и исповедать, что "благодатию Божиею есмь то, что есмь" (1 Кор. 15, 10), чтобы и опять не лишиться этой благодати и не остаться нагим и беспомощным. Ибо благодать Божия удаляется от христианина не по причине только греха, но и по причине непризнания ее, если кто не признает, что от нее имеет все, что имеет." Преп. Симеон Новый Богослов

Отец Олег, правильно ли я поняла, что Бог на всех изливает благодать Святого Духа, но только те, кто имеют призволение принять/призвать Бога (или Святого Духа?), откликаются на нее, и эта благодать приводит их к Сыну, и через Сына к Отцу? Далее, при содействии благодати человек несет свой крест и через просьбу привлекает еще больше благодати в свою душу, и благодать очищает душу, преображает ее?

Опять ссылка на блог о. Олега Без благодати душа мертва http://forum.optina.ru/blog/81/entry-3330-%d0%b1%d0%b5%d0%b7-%d0%b1%d0%bb%d0%b0%d0%b3%d0%be%d0%b4%d0%b0%d1%82%d0%b8-%d0%b4%d1%83%d1%88%d0%b0-%d0%bc%d0%b5%d1%80%d1%82%d0%b2%d0%b0/ http://forum.optina.ru/blog/81/entry-3333-%d1%81%d0%b2%d1%8f%d1%82%d1%8b%d0%b5-%d0%be%d1%82%d1%86%d1%8b-%d0%be-%d0%b1%d0%bb%d0%b0%d0%b3%d0%be%d0%b4%d0%b0%d1%82%d0%b8/

"В эпоху романтизма разговоры о любви и браке были чрезвычайно завышены. Ланиты и звезды… Вот и наша церковная речь еще пребывает в эпохе романтическо-романической литературы. В разговоре о церковной и духовной жизни наш лексикон невероятно завышен. Все хорошее сразу объявляется сверхъестественным. Всюду – благодать. Музыка понравилась в храме – это благодать. Съездили в какой-то монастырь – благодать. Батюшка добрыми глазами посмотрел – это опять благодать. Но ведь это был просто добрый взгляд, который совсем не значит, что батюшка свят, а ты прикоснулся к благодати. Я вот отнюдь не святой, но на кого-то и мне доводится посмотреть добрым взглядом. Один священник (мой бывший студент) на именины подарил мне большого игрушечного ежика со словами: «Он совсем как Вы, отец Андрей: толстый, колючий и добрый». Когда нечто человеческое принимают за божественное – это же идолопоклонство. Происходит девальвация великого слова «благодать». ...представьте, что человек, привыкший к суррогатному сексу, однажды скажет: «Теперь я знаю, что такое любовь». Да разве ж была любовь в его жизни? Но если он счел, что самое главное в своей жизни он уже встретил – то он и искать перестанет… Подобное, мне кажется, встречается у некоторых церковных активистов, профессиональных паломников и крестноходцев: они настроили себя на что-то по сути суррогатное, внешнее. Им кажется, будто усилием ног можно изменить свое сердце… Они коллекционируют свои стояния и паломничества, целования и благословения. Все у них благодатно. Кроме простой Чаши с Христом…" http://www.pravmir.r...nnost-v-cerkov/

"Призови меня в час скорби твоей" Получается, человек не своей силой может терпеть скорби и проходить испытания, а только при содействии милости Божьей, Божьей благодати. "Все могу в укрепляющем меня Господе" А если он начнет негодовать на скорби и не попросит помощи у Бога, то это тупик.

Получивший благодать считает себя хуже всех грешников. И такая мысль естественна для него. Чем глубже человек познает Бога, тем больше считает себя невеждой, и чем больше учится, тем больше почитает себя ничего не знающим. Помогающая ему благодать внушает ему такой образ мыслей, как естественный. Прп. Макарий Великий «Благодать, когда будет в ком, не показывает чего-либо обычного или чувственного; но тайно научает тому, чего прежде не видел и не воображал никогда. Тогда ум тайно научается высоким и сокровенным тайнам ...» Святитель Игнатий (Брянчанинов). Том 5. Стр. 65 (Цитата из Преп. Максима Капсокалива).

В блоге о. Олега на эту тему можно много интересного найти http://forum.optina....0#commentsStart Получается, сначала вера, потом, совершаемые по вере благие дела и аскетические упражнения, участие в таинствах через благодать Божью очищают совесть, а от этого в душе бывает любовь, которая рождает смирение и милостивость. Причем благодать Божья приходит за веру. Поэтому важно предать себя Божьему промыслу. "без Святаго Духа никто не может ни греха избежать, ни исполнять заповедей Божиих, ни отражать власть и силу, какую возымели над нами демоны." "Добро уже не добро, коль скоро оно не добре будет сделано; но невозможно добру быть сделану без благодати Христовой. Еслиб было это возможно, Бог не пришел бы на землю соделаться человеком, чтоб даровать такую благодать человекам, помощью коей единой всякое добро может быть добре делаемо. И блажен человек, который познал, что помощью благодати Христовой всякое добро может быть добре делаемо; окоянен же тот, кто не познал сего; всуе держит таковый веру Христову. Вот от чего большая часть людей, когда поют псалмы и молитвы деют, устами только произносят псалмы и молитвы, а ум их ведет беседы с бесами; потому что они, бесы, вземлют ум его и кружат его в помыслах суетных, мирских, плотских, злопамятных, чтоб добро, молитва и псалмопение не было делаемо добре, т.е. надлежащим, Богу угодным образом. Не очевидно ли из сего, что добро не может быть добре делаемо без благодати Христовой? Если же невозможно добру быть добре делаему без благодати Божией, то каким истинным добром может хвалиться человек, якобы оно было его собственное дело? Никаким. Потому-то истинные христиане, яко сознающие, что ничего добраго не имеют в себе от себя, но все от благодати Божией, бывают всегда смиренны и сокрушенны, что и служит признаком истинных христиан. А высокоумие, заносчивость, тщеславие, дерзость, гордость, славолюбие и показное смирение, бывающее славы ради людской, суть признаки не истинных христиан." "Итак, кто не сподобился получить благодать Христову и познать ее умно присущею в душе своей, тот тщетно носит имя христианина; он одинаков с неверными. Он может думать, что избег от всякаго зла и проходит всякую добродетель; но по истине лжец есть и притворщик. Пусть роздал он все имение свое бедным, постится, совершает бдения, спит на голой земле, молитвы деет, вопия: Господи, помилуй! Но если он не носит в сердце убеждения, что благодать Божия, за веру подаемая, есть милость Божия, и не сию единую благодать прежде всего другаго ищет получить; если у него и в мысли не было, что только ради получения сей благодати роздал он имение свое и всяким подвергается лишениям и злостраданиям; если не с той целию подвизается он, чтоб или получить благодать в первый раз чрез крещение, или, если имел ее и она отошла по причине греха его, возвратить ее опять чрез покаяние, исповедь и самоуничиженное житие, а подает милостыни, постится, совершает бдения, молитвы деет и прочее не с этою целию, и не на сей один конец, но думает, что совершает славныя добродетели и ценныя сами по себе пред Богом добрыя дела: то тщетно он утруждает и измождает себя." Получается, что благодать можно получить не путем бонусов и насестов, а по вере, и это милость Божья к человеку. Получив благодать, человек уже может податься на подвиги, которые нужны для очищения его души. И очищает душу Бог своею благодатью, а не человек ее сам своими подвигами, которые он своей силой и понести не может.

"В эпоху романтизма разговоры о любви и браке были чрезвычайно завышены. Ланиты и звезды… Вот и наша церковная речь еще пребывает в эпохе романтическо-романической литературы. В разговоре о церковной и духовной жизни наш лексикон невероятно завышен. Все хорошее сразу объявляется сверхъестественным. Всюду – благодать. Музыка понравилась в храме – это благодать. Съездили в какой-то монастырь – благодать. Батюшка добрыми глазами посмотрел – это опять благодать. Но ведь это был просто добрый взгляд, который совсем не значит, что батюшка свят, а ты прикоснулся к благодати. Я вот отнюдь не святой, но на кого-то и мне доводится посмотреть добрым взглядом. Один священник (мой бывший студент) на именины подарил мне большого игрушечного ежика со словами: «Он совсем как Вы, отец Андрей: толстый, колючий и добрый». Когда нечто человеческое принимают за божественное – это же идолопоклонство. Происходит девальвация великого слова «благодать». ...представьте, что человек, привыкший к суррогатному сексу, однажды скажет: «Теперь я знаю, что такое любовь». Да разве ж была любовь в его жизни? Но если он счел, что самое главное в своей жизни он уже встретил – то он и искать перестанет… Подобное, мне кажется, встречается у некоторых церковных активистов, профессиональных паломников и крестноходцев: они настроили себя на что-то по сути суррогатное, внешнее. Им кажется, будто усилием ног можно изменить свое сердце… Они коллекционируют свои стояния и паломничества, целования и благословения. Все у них благодатно. Кроме простой Чаши с Христом…" http://www.pravmir.ru/kogda-proxodit-vlyublennost-v-cerkov/

Без обращения к Богу в сознательном состоянии ничего не "сотрется". Получается, шанс дается, а воспользоваться им или нет, зависит от человека. Может, Бог, предвидя, что кто-то к Нему не обратится, не оставляет такого ребенка в живых. Он становится "козлом отпущения", но попадает в Царство Небесное. Не самый плохой вариант. Хуже тому, кто в детстве настрадался, но жив и упорствует в сопротивлении Богу. Ему, наверно, любви достаточно дано было, но собственного его произволения на смирение нет.

Оно, может, в детстве нести и способны, но бесследно это не проходит и хвост во взрослую жизнь тянется. А , чтобы его отрубить, уже взрослое осознанное отношение к этому требуется, а там и вопрос возникнет, кто и почему меня так. И там смирение потребуется, а для него сколько-то любви.

Вот я потому и написала, что если у такого ребека изначально не заложена любовь в душе, он с таким испытанием не справится.

Если бы маленькие дети не попадали иногда в тяжелейшие условия жизни, в состояние физического и психологического насилия, то по вышесказанному не возникало бы дополнительных вопросов.

У меня такое впечатление сладывается, что понести тяжелое испытание может только любовь (в человеке), а крест дается для умножения этой любви. Т.е., изначально любви сколько-то должно быть. Иначе человек не то чтобы добровольно к кресту не приблизится, но , даже если насильственно туда помещен будет, попытается с него сойти, а, если не сможет, проклянет того, кто его туда поместил.